Алиса: из страны чудес в волшебный мир
Тик-так
***
– Ты должен был сказать нам, Северус, – голос Дамблдора был мягким, как всегда, но в нем слышались стальные нотки, которые Снейп научился распознавать за долгие годы. – Как только ты ее нашел. Мы бы помогли.
Они сидели в кабинете директора, куда их телепортировали сразу после позорного бегства из Ратледжа. Лили все еще тихо всхлипывала, уткнувшись в плечо Джеймса, который, в свою очередь, сверлил Снейпа взглядом, полным праведного гнева и растерянности.
– Помогли бы чем? – ядовито процедил Снейп, не в силах больше сдерживаться. – Завалили бы ее «лимонными дольками»? Или, может, Поттер предложил бы ей сыграть в квиддич, чтобы поднять боевой дух?
– Не смей, Нюниус! – рявкнул Джеймс, вскакивая. – Речь о моей дочери!
– Именно, Поттер. О вашей дочери, – Снейп тоже поднялся, и его черная фигура, казалось, заполнила собой все пространство. – О дочери, которую вы бросили в маггловской лечебнице для душевнобольных. О дочери, которую вы собирались «привести в порядок» легилименцией, как растрепанную прическу. Ваша «помощь» ей не нужна. Она ее убьет.
– Довольно! – властно произнес Дамблдор, и оба мужчины неохотно замолчали. – Джеймс, сядь. Северус, твой гнев понятен, но он неконструктивен. Мы все совершили ошибки. Я – доверившись Дурслям. Вы с Лили – позволив горю и заботам о Гарри затмить все остальное. А ты, Северус, – проявив излишнюю скрытность. Теперь наша задача не искать виноватых, а исправить то, что еще можно исправить.
Он сделал паузу, давая словам впитаться.
– Мы все равно ей поможем, – твердо сказал он. – Мы навестим ее в следующий четверг. Все вместе. Мы должны показать ей, что она не одна. Что у нее есть семья.
Снейп хотел возразить, закричать, что они и есть ее главная проблема, ее Червонная Королева и ее безумные палачи, но он поймал взгляд Дамблдора. Взгляд паука, терпеливо плетущего свою сеть. Спорить было бесполезно. Старик не отступит. Он лишь заставит его подчиниться, используя чувство долга и старые клятвы. Придется играть по его правилам. Пока.
***
Четверг наступил непростительно быстро. Снейп чувствовал себя так, словно его ведут на казнь. Тот же унылый персиковый коридор, тот же запах скуки и медикаментов. И то же гнетущее молчание, которое прерывалось лишь нервным покашливанием Джеймса и тихими вздохами Лили.
Они нашли Алису в саду, в том же самом месте, у подножия старого дуба. Она сидела на траве, поджав под себя ноги, и что-то сосредоточенно бормотала своему одноглазому кролику, который лежал у нее на коленях. Она не обернулась, когда они подошли, но бормотание прекратилось.
– Вот ты снова здесь, – сказала она, не поднимая головы. Голос был ровным, констатирующим факт. Было неясно, к кому именно она обращается.
Лили сделала неуверенный шаг вперед. На этот раз она была подготовлена. В руках у нее была плетеная корзинка, из которой аппетитно пахло выпечкой.
– Хочешь чаю, Алиса? – мягко предложила она, присаживаясь на корточки на безопасном расстоянии. – Я принесла сэндвичи и твой любимый… то есть, я подумала, тебе может понравиться тыквенный сок.
Алиса медленно подняла голову. Ее взгляд был холодным и оценивающим. Она посмотрела на корзинку, на Лили, на стоящих позади Джеймса и Дамблдора.
– Я пью чай только с друзьями, – отрезала она и скрестила руки на груди, плотнее прижимая к себе кролика.
Лили вздрогнула, но не сдалась.
– Хорошо… – она поставила корзинку на траву. – Может, тогда просто поговорим о чём-нибудь? Расскажи, как прошел твой день.
Алиса молчала, изучая ее долгим, пристальным взглядом. И вдруг на ее губах появилась тень улыбки. Странной, широкой, не соответствующей ее маленькому, серьезному лицу. В глубине ее зеленых глаз мелькнул и тут же погас золотистый, фосфоресцирующий огонек.
– Если чего-то не знаешь, узнай… – внезапно произнесла она, и ее голос изменился. Он стал ниже, с мурлыкающими, вкрадчивыми нотками, которые заставили Снейпа похолодеть. – Иначе умрёшь.
Лили растерянно моргнула.
– Снейп, я не понимаю… Алиса, что ты имеешь в виду? – попыталась она улыбнуться, но улыбка вышла жалкой и испуганной.
Алиса не ответила. Ее улыбка стала еще шире, обнажая ровный ряд молочных зубов. Она слегка наклонила голову набок, и ее темные волосы упали на лицо, но Снейп видел, как в ее глазах снова и снова вспыхивает этот жуткий, нечеловеческий золотой огонек.
– Если Чеширский кот улыбается, значит, кому-то это нужно, – промурлыкала она голосом, который больше не принадлежал ей.
И в этот момент Снейп его увидел. Там, на ветке старого дуба, прямо над головой Дамблдора, из воздуха медленно соткалась ухмылка, а затем и вся тощая, полосатая фигура. Кот был еще более исхудавшим, чем в Стране чудес, его шкура висела клочьями, но глаза горели яростным, насмешливым огнем. Он смотрел прямо на Снейпа. И только на него.
– Тик-так, тик-так, тик-так... – донесся до сознания Снейпа беззвучный, шелестящий шепот. – Её время вышло...
Лили и Джеймс ничего не видели. Дамблдор нахмурился, почувствовав, как изменилась магия в воздухе. Но они не видели Кота. Они видели лишь свою дочь, которая сидела перед ними с безумной улыбкой на лице, и ее тело начинало мелко подрагивать. Ее магия, как и ее разум, выходила из-под контроля. Еще секунда – и произойдет выброс. Неконтролируемый, разрушительный. Прямо здесь, в центре маггловской больницы.
Снейп не раздумывал. Его палочка была в руке прежде, чем остальные успели моргнуть. Он не целился ни в Кота, ни в Поттеров. Он целился в Алису.
– *Остолбеней!*
Красный луч ударил в девочку, и она безвольно обмякла, роняя кролика на траву. Безумная улыбка исчезла с ее лица. Кот на дереве зашипел от ярости и растворился в воздухе.
В саду воцарилась оглушительная тишина.
– Северус! – воскликнула Лили, вскакивая. – Что ты наделал?!
– Спас ее, – ледяным тоном ответил Снейп, опуская палочку. – И вас, идиотов, заодно.
***
Ожесточенный спор состоялся в пустой палате, куда они перенесли спящую Алису. Джеймс рвал и метал, Лили плакала, Дамблдор хранил мрачное молчание. Но Снейп был неумолим. Он выиграл себе право голоса, и теперь он им пользовался.
– Она была на грани магического выброса! – шипел он, глядя на Поттера с нескрываемым презрением. – Вы хоть понимаете, что бы здесь произошло? Вы, со своей корзинкой и соком, довели ее до этого! Вы вторглись в ее мир, не имея ни малейшего понятия о его правилах, и чуть не спровоцировали катастрофу!
– Мы хотели как лучше… – пролепетала Лили.
– «Как лучше» вы уже сделали, оставив ее здесь на два года! – отрезал Снейп. – Теперь либо вы слушаете меня, либо я умываю руки, и вы можете дальше играть в «счастливую семью» с тем, что от нее останется после следующего такого «чаепития».
Это был жестокий, низкий удар, но он сработал. Лили замолчала, а Джеймс, хоть и продолжал метать молнии глазами, больше не пытался спорить. Взгляд Дамблдора был тяжелым, но Снейп выдержал его. Паук понял, что его сеть порвана, и теперь ему нужен новый план.
– Что ты предлагаешь, Северус? – наконец спросил директор.
– Реабилитация. Долгая и мучительная. И начинать ее буду я, – Снейп со скрипом убедил Дамблдора, что только он, со своим знанием Темных искусств и легилименции, способен понять и обуздать то, что творится в голове Алисы. Он умолчал о том, что он уже там был. Он просто представил им голые, уродливые факты, и им пришлось согласиться.
Он добился своего. Он получил контроль.
Первым делом он затребовал у доктора Уоррен все медицинские записи и рецепты. Изучая их в тишине палаты, пока Лили и Джеймс ждали в коридоре, он чувствовал, как внутри все холодеет.
Транквилизаторы. Сильнейшие. В рецепте значились морфин и настойка опия. Мощная смесь, которая не лечила, а лишь глушила симптомы, удерживая ее сознание в реальности силой, не давая ему сбежать обратно в Страну чудес. Кот, запертый в ее голове, бился о прутья химической клетки, и эта борьба истощала ее. Альтернативы не было. Либо эти таблетки, либо безумие. И Снейп с мрачной уверенностью понимал, что со временем даже эта гремучая смесь потеряет свою эффективность. Организм привыкнет. И тогда Кот вырвется на свободу.
– Врач говорит, что мы можем забрать её домой через пару недель, – голос Лили, вошедшей в палату, вырвал его из размышлений. Она говорила с натужным, отчаянным оптимизмом. – Но ей нужно будет принимать лекарство… Я уверена, что мы найдём какие-нибудь зелья, и она полностью выздоровеет... Только представьте, как она будет рада, когда увидит магию...
Снейп медленно поднял на нее глаза. Идиотка. Она ничего не поняла. Знакомство Алисы с миром магии в ее нынешнем состоянии могло привести к непредсказуемой реакции. Ее разум, столкнувшись с реальностью, которая была еще более безумной, чем ее фантазии, мог просто не выдержать.
– Что ж, лекарства помогают… и мы поможем, – продолжала щебетать Лили, не замечая его взгляда. – В следующем году она поступит в Хогвартс, нам нужно познакомить её с семьей… Например, с семьёй Уизли. Они такие дружные, ей с ними понравится.
Снейп мысленно застонал. Семья Уизли. Шум, гам, семь рыжих голов и восторги по поводу Мальчика-Который-Выжил. Это было последнее, что нужно Алисе.
– Ты её крёстный отец, но не биологический… – Лили вдруг сменила тон на снисходительный, словно делая ему одолжение. – Хотя я понимаю, что ты волнуешься…
С точки зрения Снейпа, Лили ничего не понимала. Если бы все зависело от него, он бы не отправил Алису в Хогвартс на следующие пять, а может, даже десять лет. Не после того, что он видел в ее сознании.
– Мы будем внимательно за ней следить, Северус, – пренебрежительно махнула она рукой, словно отгоняя назойливую муху. Ее взгляд упал на листок с рецептом в его руке. – А что насчет этих магловских лекарств? Ей нужно принимать их каждый день? Как они действуют? А нельзя ли просто заменить их зельями? Что в них содержится?
Вопросы сыпались один за другим, бессмысленные, наивные, раздражающие.
– Это сильнодействующие транквилизаторы, Лили, – ответил он, с трудом сохраняя спокойствие. Его голос был похож на скрежет металла по стеклу. – Они подавляют активность центральной нервной системы. По сути, это яды в малых дозах. Опиум и морфин. Они вызывают привыкание, разрушают печень и медленно убивают волю. Заменить их Усыпляющим зельем или Напитком мира – все равно что пытаться потушить драконье пламя стаканом воды. Магические зелья действуют на магическое ядро, на ауру. Эти же препараты бьют по физиологии. По химии мозга. И пока ее разум не стабилизируется, отказ от них приведет к рецидиву. Кот вернется. И в следующий раз он не будет улыбаться.
Лили слушала его с широко раскрытыми глазами, в которых плескалось недоумение.
– Хорошо, я поняла… Мы не будем менять таблетки… – она нахмурилась, пытаясь переварить информацию. – И что? Ей нельзя есть мясо? Врач сказал что-то насчёт того, что ей нельзя есть белковую пищу, например, мясо и яйца? И еще ограничить потребление сахара… что такого особенного в сладостях?
Снейп тихо вздохнул, закрыв глаза. Он объяснял основы биохимии человеку, который считал, что любая хворь лечится взмахом волшебной палочки.
– Сахар – стимулятор, Лили. Он возбуждает нервную систему, которую мы пытаемся успокоить. Белок, особенно животный, при расщеплении дает аминокислоты, некоторые из которых, например, тирозин, являются предшественниками дофамина и норадреналина – нейромедиаторов, отвечающих за возбуждение и агрессию. В ее состоянии это все равно что подливать масло в огонь. Магглы, при всей их примитивности, иногда находят верные решения, пусть и не понимают их сути до конца.
– Чем мне ее кормить? Травой и фруктами? – недоуменно спросила Лили. Ее голос дрогнул от обиды. – Она такая худая, ей нужно набрать вес... чем же ее здесь кормят магглы?
– Кашами, овощами, нежирными молочными продуктами. Тем, что легко усваивается и не перегружает ни нервную систему, ни печень, которая и так работает на износ, перерабатывая эти яды, – отчеканил Снейп.
Лили поджала губы. Она явно была не в восторге от перспективы возиться с диетой.
– Ну... я приготовлю ей еду отдельно... – неохотно согласилась она. Ее взгляд упал на одноглазого кролика, лежащего на кровати рядом со спящей Алисой. Лицо Лили исказила гримаса отвращения. – И, может быть, куплю ей ещё одного кролика. Этот какой-то жутковатый.
Снейп ничего не ответил. Он просто смотрел на нее. На женщину, которую когда-то любил больше жизни. На мать, которая собиралась отобрать у своего измученного, сломленного ребенка единственное существо, которое никогда ее не предавало, потому что оно было «жутковатым».
Идиоты. Они все были идиотами. И он был заперт с ними в одной клетке. И в этой клетке тикали часы. Тик-так. Тик-так. И он был единственным, кто слышал этот звук.