Алиса: из страны чудес в волшебный мир
Пролетая над гнездом кукушки
***
Рутина стала их новым, молчаливым соглашением. Каждый день, в половине четвёртого, когда вторая смена в маггловской школе Святой Хильды заканчивалась, чёрный «Форд» Северуса Снейпа беззвучно парковался у обшарпанных ворот. Он не выходил из машины. Он просто ждал. А через несколько минут появлялась она.
Алиса выходила из школы одна. Всегда одна. Другие дети высыпали на улицу шумными, смеющимися стайками, толкали друг друга, делились секретами, но Алиса шла в нескольких метрах от них, словно окружённая невидимым силовым полем. Её тёмно-синее пальто, серый свитер и строгие брюки, которые она сама выбрала из каталога, были её униформой, её камуфляжем. Она не сливалась с толпой; она подчёркнуто отделяла себя от неё.
Она молча садилась на переднее сиденье, бросала на заднее свой аккуратный рюкзак и пристёгивала ремень. Они ехали в тишине. Снейп не задавал пустых вопросов вроде «как прошёл день?». Он знал, что не получит ответа. Он просто вёл машину, и эта размеренная, предсказуемая поездка была частью её терапии. Частью якоря, который он так старательно выстраивал, чтобы удержать её в реальности.
Дважды в неделю, по вторникам и пятницам, они заезжали в городской бассейн. Врачи настояли на физической активности, и плавание было идеальным вариантом – монотонные, повторяющиеся движения, прохладная вода, отсутствие необходимости с кем-либо разговаривать. Снейп ждал её в унылом кафетерии, пил отвратительный маггловский кофе и читал «Ежедневный Пророк», спрятанный за обложкой «The Times». Когда она выходила, с влажными, тёмными волосами и запахом хлорки, в её глазах на мгновение появлялось что-то похожее на умиротворение. Но оно исчезало, стоило им сесть в машину.
Сегодня был один из таких дней. Она молчала всю дорогу от бассейна до Ратледжа, глядя в окно на мелькающие огни Лондона. Но её молчание было иным. Не пустым, а тяжёлым, наполненным чем-то колючим. Она была не просто тихой. Она была угрюмой.
– Что-то не так, – констатировал Снейп, когда они остановились у ворот клиники. Он не спрашивал. Он утверждал.
Алиса не повернула головы.
– Всё в порядке.
– Нет. Ты подавлена больше обычного.
Она резко повернулась к нему. В её зелёных глазах полыхнул гнев.
– Я учусь. Всё хорошо, – отчеканила она, словно зачитывала рапорт.
Он выдержал её взгляд. Он ждал. Он знал, что плотину вот-вот прорвёт.
Она отвернулась, снова уставившись в окно. Прошла минута. Две.
– На школьном собрании, – наконец произнесла она глухим, безжизненным голосом, – эта старая дура, миссис Уайт, сказала, что я «укрепляю своё здоровье в Ратледже». И попросила всех быть ко мне… добрее.
Снейп почувствовал, как внутри всё сжалось в ледяной комок. Добрая, недалёкая душа. Хотела как лучше. Он мог представить себе эту сцену: пожилая учительница, смущаясь и подбирая слова, пытается объяснить притихшему классу, что новенькая девочка «особенная».
– Теперь они называют меня Кукушкой, – продолжила Алиса тем же ровным тоном, в котором не было ни обиды, ни жалости к себе. Лишь холодная констатация факта. – Ну, то есть, сумасшедшей. Ты говорил, что будет трудно. Но ты не говорил, что люди – отвратительны.
Он молчал. Что он мог сказать? Что он знал это с одиннадцати лет? Что его собственное прозвище, шипящее, омерзительное, прилипло к нему намертво, как вторая кожа, и отравляло каждый день его школьной жизни? Он смотрел на её тонкий профиль, на упрямо сжатые губы, и впервые за долгое время почувствовал не просто долг, а острую, режущую эмпатию. Он знал эту боль. Боль от клейма, которое на тебя ставят другие.
– И в другой школе будет то же самое, – с пессимизмом, который мог бы сделать честь ему самому, добавила она. – Ратледж не спрячешь. Кто-нибудь всё равно проболтается. Я просто буду учиться. Вот и всё.
Она взяла свой рюкзак, открыла дверь и вышла из машины, не попрощавшись. Снейп смотрел, как её маленькая, одинокая фигурка пересекает двор и исчезает в дверях клиники. «Вот и всё». В этих словах было больше зрелости и горькой мудрости, чем во всех проповедях Дамблдора.
Когда он вошёл в палату, Лили уже была там. Она сияла, как начищенный галеон, её рыжие волосы ярко горели в тусклом свете больничной лампы. Она принесла Алисе новый скетчбук и набор французских пастельных мелков.
– Как твои школьные деньки, Алиса? – неуместно весело спросила она, когда девочка вошла в комнату.
– Хорошо, – коротко ответила Алиса, не глядя на неё. Она тут же подошла к своей кровати и крепко обняла одноглазого кролика, словно ища у него защиты.
– А ты завела новых друзей? – не унималась Лили, её голос был полон материнской надежды.
Алиса повернулась. Её лицо было абсолютно непроницаемым.
– С Кукушкой никто не дружится, – рассеянно сказала она, словно сообщала, что на улице идёт дождь.
Лили замерла. Её улыбка медленно сползла с лица.
– Кукушка? – переспросила она, растерянно повернувшись к Снейпу. – О чём она говорит?
Снейп неуместно, до тошноты отчётливо, вспомнил смех Джеймса Поттера и Сириуса Блэка, эхом раскатывающийся по коридору Хогвартса. «Смотрите, это Нюниус! Снова плачет!» *Snivellus.* Кукушка. Разные птицы, одна песня.
– Это… это прозвище, – процедил он сквозь зубы. – Дети в школе её так называют.
Лицо Лили исказилось от негодования. Материнский инстинкт, так долго дремавший, наконец проснулся во всей своей яростной, но бестолковой мощи.
– Это возмутительно! Какие жестокие дети! – воскликнула она. – Мы должны немедленно что-то предпринять! Так, давайте просто переведём её в другую школу. Я уверена, есть приличные частные пансионы, где…
– И что это изменит? – ледяным тоном прервал её Снейп. Он видел этот разговор насквозь. Наивность Лили была почти так же разрушительна, как её пренебрежение. – Какой-нибудь «добросердечный дурак в очках» из числа учителей снова случайно упомянет Ратледж, или дети просто подслушают разговор. Клеймо останется.
– Но мы должны что-то сделать! – Лили заламывала руки. Её мозг, привыкший к быстрым магическим решениям, отчаянно искал выход. И нашёл. Самый худший из всех возможных. Её глаза вдруг загорелись идеей. – Я знаю! Вообще-то, я подумала… мы могли бы отправить Гарри в ту же школу, что и Алису.
Снейп почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Ситуация ухудшалась не с каждой минутой. Она неслась в пропасть со скоростью гоночной метлы. Гарри. Мальчик-Который-Выжил. Избалованный, самодовольный, обожаемый всеми наследник Поттеров. В одной школе с Алисой. Это было не просто плохой идеей. Это был рецепт апокалипсиса.
Ему не хватало только того, чтобы невежливый Поттер-младший хоть раз упомянул квиддич, и у Алисы случится психотический приступ. Пока что она была надёжно защищена от знаний о волшебном мире. Но это пока.
– Он мог бы присмотреть за ней, – с энтузиазмом продолжала Лили. – Защитить от обидчиков. Дети бы увидели, что у неё есть брат, нормальный, популярный мальчик, и перестали бы её дразнить. Это бы помогло им сблизиться!
– Нет, – отрезал Снейп. Слово вырвалось само собой, резкое, как удар хлыста.
Лили удивлённо посмотрела на него.
– Что значит «нет»? Но они же брат и сестра. Им нужно общаться друг с другом, как ты можешь это решать? – фыркнула она. Её тон стал высокомерным. – Нам нужно познакомить их, может быть, она станет более открытой.
– Она не готова, – прошипел Снейп, понижая голос, чтобы Алиса, которая делала вид, что полностью поглощена своим кроликом, их не слышала. – Она не готова к… Гарри. К его миру. К тому, что он собой представляет. Это всё равно что пытаться познакомить полевую мышь с драконом.
– Не преувеличивай, Северус, – отмахнулась Лили. – Гарри – милый мальчик. Он просто хочет помочь своей сестре.
– Он не знает, как! – Снейп почти перешёл на крик. – Он придёт туда со своей славой, со своими историями о летающих мётлах и говорящих шляпах, и он разрушит тот хрупкий, крошечный мирок, который мы с таким трудом для неё выстроили! Он сломает её!
– Но ей самой придётся это выяснить! – голос Лили звенел от раздражения. – В следующем году она пойдёт в Хогвартс! Или что ты предлагаешь? Оставить её в маггловской школе навсегда?
Чёрт возьми, да! Именно это он и предлагал! Оставить её здесь, в этом сером, предсказуемом мире, где самой большой проблемой было прозвище «Кукушка», а не Червонная Королева, требующая отрубить тебе голову. Оставить её под его защитой, вдали от Дамблдора, от Поттеров, от Хогвартса, который перемолол бы её и выплюнул. Лили понятия не имела, что происходит в разуме её дочери. Она видела лишь неудобную проблему, которую нужно было поскорее «решить» и вписать обратно в красивую картинку их идеальной семьи.
Их спор был прерван появлением Джеймса и Дамблдора. Они, очевидно, договорились встретиться здесь все вместе. Снейп почувствовал себя загнанным в угол. Паук и его верные помощники прибыли, чтобы затянуть узел на шее своей жертвы.
– …мы считаем, что им пора познакомиться, – заканчивала Лили свой страстный рассказ, когда они вошли.
Джеймс, услышав суть проблемы, тут же поддержал жену.
– Конечно! Гарри будет в восторге. Он постоянно спрашивает о сестре. Мы можем устроить встречу на выходных. Здесь, или, ещё лучше, заберём их обоих и поедем куда-нибудь в парк.
– Прекрасная идея, Джеймс, – мягко одобрил Дамблдор, и его глаза за стёклами очков-половинок блеснули. – Семейные узы – самая сильная магия. Я уверен, общение с братом пойдёт Алисе на пользу.
Снейп смотрел на них, и в его душе клокотала бессильная ярость. Они не слышали его. Они не хотели слышать. Они уже всё решили. Они собирались устроить «счастливое воссоединение», не понимая, что готовят взрыв.
Он проиграл.
***
Встречу назначили на субботу. В Ратледже. Снейп настоял на этом, выдвинув единственный аргумент, который они были в состоянии понять: «нейтральная территория». Он надеялся, что привычная, хоть и ненавистная, обстановка больницы даст Алисе хоть какое-то чувство безопасности.
Он приехал за час до Поттеров, чтобы подготовить её. Он нашёл её в палате, она сидела за столом и рисовала. Она не отрывалась от своего занятия, когда он вошёл.
– Они приедут сегодня, – сказал он без предисловий. – С ним.
Она замерла. Карандаш застыл в её руке над листом бумаги.
– Я знаю, – тихо ответила она.
– Ты не обязана с ним разговаривать, если не хочешь. Ты не обязана ничего делать. Если станет слишком тяжело, просто скажи мне. Или дай знак. Мы это прекратим.
Она медленно подняла на него глаза. В них не было страха. Лишь холодная, отстранённая оценка ситуации, как у стратега перед боем.
– Какой знак? – спросила она.
Он на мгновение задумался.
– Скажи, что тебе нужно проверить, как поживает Шляпник. Я пойму.
На её губах мелькнула тень улыбки. Едва заметная, горькая.
– Хорошо.
Когда Поттеры прибыли, они были похожи на иллюстрацию из рекламного буклета «Идеальная волшебная семья». Джеймс в модной маггловской куртке, Лили в элегантном кашемировом пальто, и между ними – Гарри.
Снейп впервые видел его так близко за последние несколько лет. Мальчик был точной копией своего отца, за исключением глаз. Зелёные, как у Лили. Как у Алисы. Взъерошенные чёрные волосы, круглые очки, самодовольная ухмылка. Он держал в руках большую, ярко упакованную коробку.
Они вошли в палату, и воздух мгновенно стал плотным, наэлектризованным. Алиса не встала. Она сидела на своём стуле, прямая, как струна, и смотрела на них. Её лицо было непроницаемой маской.
– Алиса, это твой брат, Гарри, – просияла Лили, подталкивая сына вперёд.
Гарри шагнул к ней и протянул коробку.
– Привет. Это тебе, – бодро сказал он. – Папа сказал, ты любишь кроликов. Это новая модель «Нимбуса» для чистки мётел, он в форме кролика. Очень быстрый.
Тишина, повисшая в комнате, была оглушительной.
Алиса смотрела на коробку, потом на сияющее лицо своего брата, потом на встревоженные лица родителей. Её взгляд был абсолютно пустым.
– «Нимбус»? – переспросила она голосом, который, казалось, доносился издалека.
– Ага! – с энтузиазмом подтвердил Гарри. – Лучшая мётла в мире! Ну, почти. Папа говорит, скоро выйдет «Нимбус-2000». Мы на них летаем в квиддич, это такая игра…
Он бы продолжал и дальше, но Алиса его прервала. Она медленно поднялась. Её движения были плавными, почти змеиными. Она подошла к Гарри, который был на полголовы выше неё, и заглянула ему прямо в глаза.
– Ты когда-нибудь видел, как отрубают голову? – спросила она тихим, вкрадчивым шёпотом.
Гарри ошарашенно моргнул. Его улыбка дрогнула.
– Ч-что?
– Это очень быстро, – продолжила Алиса тем же гипнотизирующим тоном, её глаза не отрывались от его. – Говорят, отрубленная голова ещё несколько секунд может видеть. Представляешь? Весь мир переворачивается. И последнее, что ты видишь – это твоё собственное тело без головы. Забавно, правда?
Гарри попятился, наткнулся на Джеймса и выронил коробку. Та с глухим стуком упала на пол.
– Алиса! – ахнула Лили, прижимая руку ко рту.
Но Алиса не обращала на них внимания. Она сделала ещё один шаг к своему окаменевшему брату.
– У нас в Стране чудес есть Королева. Она очень любит отрубать головы. За любую провинность. Если ей не понравился цвет роз. Если кто-то опоздал на партию в крокет. Если кто-то принёс ей уродливую метлу в форме кролика…
Она улыбнулась. Той самой, широкой, жуткой улыбкой Чеширского кота, от которой у Снейпа по спине пробежал холодок.
– Алиса, прекрати! – рявкнул Джеймс, заслоняя собой сына.
– Северус, – голос Алисы стал абсолютно нормальным, почти деловым. Она повернулась к Снейпу, полностью игнорируя остальных. – Мне кажется, мне нужно проверить, как поживает Шляпник. Он опять может перепутать горчицу с вареньем.
Снейп кивнул.
– Конечно. Пора.
Он положил руку ей на плечо и повёл к выходу. Они прошли мимо застывших, как соляные столпы, Поттеров. Гарри смотрел на свою сестру с ужасом и отвращением. Лили плакала. Джеймс сжимал кулаки. А Дамблдор, стоявший в дверях, смотрел на них с выражением глубокой, задумчивой печали. Паук понял, что его сеть не просто порвана. Её изрезали в клочья острым, как бритва, безумием.
Когда они вышли в коридор, Снейп почувствовал, как Алиса дрожит. Он крепче сжал её плечо.
– Ты в порядке? – тихо спросил он.
Она кивнула, не глядя на него.
– Да. Просто… он такой же, как они. Громкий. И глупый.
Они дошли до конца коридора, где было окно с видом на унылый больничный сад.
– Спасибо, – вдруг сказала она.
– За что?
– За то, что понял. Про Шляпника.
Снейп ничего не ответил. Он просто стоял рядом с ней, глядя на серый, моросящий дождь. Война не была проиграна. Это было лишь первое сражение. И сегодня, как ни странно, они его выиграли. Кукушка показала зубы. И теперь все знали, что она умеет не только петь. Она умеет кусаться.