← Назад к обзору

Алиса: из страны чудес в волшебный мир

Гамбит Червонной Королевы

***

Они откатились назад. Не просто сделали шаг назад – их отбросило с силой катапульты в самый эпицентр безумия, из которого Снейп с таким трудом, по миллиметру, вытягивал Алису последние месяцы. Слово «регресс», которое с профессиональной скорбью произнесла доктор Уоррен, было слишком мягким, слишком клиническим. Это был обвал. Лавина.

Первые две недели после катастрофического ужина у Уизли Алиса не ходила в школу. Её хрупкий, выстроенный на рутине и маггловских учебниках мир рухнул, погребённый под обломками кричащих шахматных фигур. Она снова стала пациенткой палаты номер шесть в полном, пугающем смысле этого слова.

Снейп приходил каждый день и заставал одну и ту же картину: Алиса, сжавшаяся на своей кровати, смотрела в стену немигающим взглядом. Она не рисовала. Она не читала. Она почти не ела. Она лишь бормотала что-то себе под нос – обрывки фраз про белые и чёрные клетки, про пешек, которых отправляют умирать первыми, про Королеву, которая всегда побеждает. Её разум снова оказался в ловушке Страны чудес, но на этот раз это была не причудливая сказка с улыбающимся Котом. Это был военный трибунал. Бесконечная шахматная партия, где каждый ход означал чью-то смерть.

На третий день она укусила медсестру. Молоденькая девушка, пытавшаяся заставить её принять лекарство, неосторожно приблизилась, и Алиса, издав низкое, гортанное рычание, вцепилась зубами ей в предплечье. Она не отпускала, пока в палату не вбежали двое дюжих санитаров. Снейп, прибывший на полчаса позже, застал медсестру в слезах, с перевязанной рукой, а саму Алису – привязанной к кровати мягкими ремнями.

– Она не хотела, – с отчаянием в голосе сказала доктор Уоррен, показывая Снейпу следы зубов на руке медсестры. – Она была не в себе. Повторяла что-то про «отрубить ей голову». Мы вынуждены были усилить седацию.

Снейп смотрел на спящую Алису, на её бледное, осунувшееся лицо, на тёмные круги под глазами. И он чувствовал не только ярость, но и леденящую вину. Он должен был предвидеть. Он должен был знать. Дело было не в шуме, не в незнакомых людях, не в магии как таковой. Дело было в правилах. В жестоких, непреложных правилах игры, где маленькие, беззащитные фигуры приносились в жертву ради победы больших. Волшебные шахматы Рона Уизли стали идеальным триггером, зеркалом, отразившим самый тёмный уголок её изломанного сознания. Тот уголок, где правила устанавливала Червонная Королева.

Поттеры не понимали. Лили звонила ему по камину каждый вечер, её голос был полон обиды и недоумения.

– Я не понимаю, что мы сделали не так! – причитала она. – Это был просто ужин! Молли так старалась… Может, там было слишком шумно для неё?

– Дело не в шуме, Лили, – ледяным тоном отвечал Снейп. – Дело в том, что вы привели её на минное поле, а потом удивляетесь, почему всё взлетело на воздух.

Джеймс был ещё хуже. Он ворвался к нему в кабинет в Хогвартсе, размахивая руками, его лицо было красным от праведного гнева.

– Она напала на Гарри! Она напугала его до полусмерти! Что ты с ней сделал, Нюниус? Чем ты её пичкаешь? Может, пора прекратить эти маггловские игры и применить нормальное, магическое лечение? Обливиэйт, чтобы она забыла этот бред…

Снейп едва сдержался, чтобы не проклясть его на месте.

– Если ты или кто-либо другой попробует применить к ней Обливиэйт, – прошипел он, и его голос был тихим, но в нём было столько яда, что Поттер невольно отступил. – Я лично прослежу, чтобы остаток своей жизни ты провёл в закрытом отделении больницы Святого Мунго, пуская слюни и пытаясь вспомнить собственное имя. Это ясно?

Джеймс ушёл, хлопнув дверью. А Снейп остался один, в тишине своего кабинета, с пониманием, что он воюет не только с безумием Алисы. Он воюет с идиотизмом её семьи. И второе было куда опаснее.

К началу пасхальных каникул Алиса начала медленно возвращаться. Бред прекратился. Она снова начала есть, хотя и без аппетита. Ремни сняли. Она сильно похудела и, казалось, вытянулась ещё на дюйм, став похожей на тонкий, хрупкий стебелёк. Она вернулась в школу, молчаливая и отстранённая, и снова начала свои поездки с ним в машине – в тишине, нарушаемой лишь шорохом шин по асфальту.

Они сидели в её палате. Снейп принёс ей новый учебник латыни, Лили оставила на тумбочке корзинку с фруктами, которые Алиса даже не потрудилась распаковать. Девочка долго молчала, глядя в окно, где начинался мелкий весенний дождь.

– Мне скучно, – вдруг произнесла она. Голос был ровным, безэмоциональным.

Снейп напрягся. Это было первое осмысленное желание, высказанное ею за последние недели.

– Я хочу играть в крокет, – добавила она, поворачиваясь к ним.

Лили, сидевшая в углу, тут же просияла. Её лицо озарилось той самой неуместной, катастрофической надеждой.

– О, чудесно! Какая прекрасная идея, милая! Гарри обожает крокет! Я уверена, он с удовольствием сыграет с тобой в следующий раз! Мы можем устроить пикник, поехать в парк…

– Нет.

Слово, произнесённое Снейпом, упало в тишину комнаты, как кусок льда. Оно было абсолютным. Окончательным.

Лили растерянно моргнула.

– Что значит «нет»? Северус, это же просто игра… Им нужно общаться…

Снейп медленно поднялся. Он подошёл к Лили и посмотрел на неё сверху вниз. Его лицо было похоже на высеченную из камня маску, но в глубине чёрных глаз горел холодный, бешеный огонь.

– Если ваш сын, – произнёс он тихо, но так, что каждое слово впивалось в кожу, как осколок стекла, – ещё хотя бы раз приблизится к ней без моего прямого разрешения, я не буду разбираться. Я собственными руками сверну ему шею. И мне плевать, что он Мальчик-Который-Выжил. Для меня он будет просто ещё одним идиотом Поттером, который заслужил то, что получил.

Лили ахнула и отшатнулась, прижимая руку ко рту. Её глаза наполнились слезами – на этот раз не обиды, а страха. Она впервые увидела его не просто язвительным коллегой или бывшим другом. Она увидела в нём то, что заставляло трепетать Пожирателей смерти.

– Выметайтесь, – бросил он, не повышая голоса. – Обе.

Лили, подхватив под руку ошеломлённого Джеймса, который даже не нашёл что возразить, пулей вылетела из палаты. Снейп захлопнул за ними дверь.

Он повернулся к Алисе. Она сидела на своей кровати и смотрела на него с непроницаемым выражением.

– Крокет, – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – Почему крокет?

– В него играет Королева, – просто ответила Алиса. – Только она использует не шары, а ежей. И не молотки, а фламинго. Это нечестно. Ежи всё время разбегаются. Я хочу играть по-настоящему. Деревянными шарами и деревянными молотками. По правилам.

Снейп медленно выдохнул. Вот оно. Гамбит. Она не пыталась сбежать из Страны чудес. Она пыталась перенести её правила в реальность, чтобы победить. Обыграть Королеву на её же поле, но по своим, честным правилам. Это было безумно. И в то же время – гениально.

– Хорошо, – сказал он. – У тебя будет крокет.

***

На следующий день он аппарировал в маггловский Лондон. В большом спортивном магазине он нашёл то, что искал: добротный деревянный набор для крокета в плетёной корзине. Тяжёлые, гладкие шары, выкрашенные в яркие цвета, изящные молотки из ясеня, прочные проволочные воротца. Никаких ежей. Никаких фламинго. Максимально реальная, приземлённая версия безумной игры.

Когда он принёс набор в Ратледж, Алиса долго его рассматривала. Она достала один из шаров – тяжёлый, красный, как яблоко – и взвесила его на ладони. Она провела пальцами по гладкой поверхности молотка.

– Хорошо, – кивнула она. – Это подойдёт.

Они начали играть в больничном саду. Газон был далёк от идеала, трава росла клочками, земля была неровной, но это было неважно. Снейп расставил воротца. Он объяснил ей правила – простые, логичные, не имеющие ничего общего с королевским произволом.

Их первая игра была странной. Алиса играла с холодной, сосредоточенной яростью. Каждый удар её молотка по шару был резким, точным, выверенным. Она не радовалась, когда её шар проходил через воротца. Она не злилась, когда промахивалась. Она просто играла. Словно решала сложную математическую задачу. Снейп подыгрывал ей, намеренно делая ошибки, позволяя ей выигрывать. Он чувствовал себя участником какого-то сюрреалистического ритуала.

– Ты жульничаешь, – вдруг сказала она, когда он «случайно» промахнулся по шару с близкого расстояния. – Ты играешь, как Болванс.

Снейп замер. Болванс. Джеймс Поттер.

– Он тоже не умеет проигрывать, – пояснила Алиса, не глядя на него. – Только он делает вид, что победил, даже если проиграл. А ты делаешь вид, что проиграл, хотя мог бы победить. И то, и другое – глупо. Играй по-настоящему.

С того дня он играл по-настоящему. И чаще всего проигрывал. Алиса обладала поразительным пространственным мышлением и способностью просчитывать траектории. Она обыгрывала его с безжалостной эффективностью. И после каждой победы на её лице не появлялось улыбки, но в глубине глаз что-то менялось. Словно она вычёркивала ещё один долг в своей невидимой бухгалтерской книге.

Крокет и плавание в бассейне стали их новой рутиной. Это был их мир, состоящий из запаха хлорки, ударов деревянного молотка по шару и тихих поездок в машине. Мир, в котором не было Поттеров, Уизли и говорящих шляп.

Но остальной мир никуда не делся. Он ждал.

Дамблдор вызвал его в свой кабинет в конце апреля. Директор выглядел уставшим.

– Северус, я понимаю твою… позицию, – начал он мягко, обходя острые углы. – И я согласен, что знакомство с Гарри было организовано неудачно. Но мы не можем вечно держать её в изоляции. Семья Поттеров имеет право видеть свою дочь.

– Они имеют право не калечить её дальше, – отрезал Снейп.

– Лили и Джеймс готовы пойти на уступки, – невозмутимо продолжал Дамблдор. – Они согласны встречаться с Алисой только в твоём присутствии. И только на нейтральной территории. Они предлагают короткие, организованные визиты. Например, в музей. Или в зоопарк.

Снейп хотел отказаться. Но он знал, что Дамблдор не отступит. Паук плёл свою сеть медленно, но верно. Отказ означал бы новый виток конфликта, и в конечном итоге они всё равно добились бы своего, возможно, через Министерство. Приходилось идти на компромисс.

– Один раз в месяц, – процедил он. – Не дольше часа. И если я скажу, что визит окончен, они уходят немедленно, без возражений.

– Разумно, – кивнул Дамблдор. – Я передам им твои условия.

И он передал. Первый такой визит состоялся в Музее естественной истории. Это был фарс. Лили и Джеймс ходили за ними по пятам, отчаянно пытаясь найти тему для разговора.

– О, смотри, Алиса, динозавр! Тираннозавр Рекс! – щебетала Лили, указывая на гигантский скелет.

Алиса окинула скелет равнодушным взглядом.

– У него слишком маленькие передние лапы. Он бы даже не смог почесать себе нос. Непрактично.

Джеймс попытался заговорить о минералах, но Алиса прервала его на полуслове, заметив, что пирит – это «золото дураков», и что только идиот может перепутать его с настоящим золотом. После этого Джеймс замолчал до конца экскурсии.

Визит закончился через сорок семь минут, когда Алиса, остановившись перед витриной с бабочками, заявила, что ей нужно проверить, не опаздывает ли Белый Кролик, и повернулась к выходу.

Они откатились не так сильно, как после ужина в Норе, но Снейп всё равно заметил тревожные признаки. Всю следующую неделю Алиса была замкнутой и раздражительной, а на полях её тетради по латыни появились зловещие рисунки игральных карт с мечами.

Лето приближалось, как грозовой фронт. Оставалось всего несколько месяцев до первого сентября. До Хогвартса. Снейп всё чаще ловил себя на мысли, что идея оставить её в маггловском мире, в Ратледже, под его присмотром, была не такой уж и безумной. Здесь он мог контролировать переменные. Здесь он мог защитить её. Хогвартс же был уравнением с тысячей неизвестных. Шум, хаос, магия, соперничество факультетов, Гарри Поттер со своей свитой… Она не выдержит. Она сломается окончательно.

Он сидел в своей машине у ворот Ратледжа, ожидая Алису после очередной партии в крокет, которую он с треском проиграл. В голове настойчивым, мурлыкающим эхом, от которого по спине бежали мурашки, звучали слова, которые он услышал в её сознании в тот день в саду. Голос Чеширского кота.

«Тик-так, тик-так, тик-так…»

Время выходило. С каждым днём, с каждым часом. С каждым ударом молотка по крокетному шару. Он выиграл для неё несколько месяцев, несколько партий в этой странной игре. Но он не мог остановить часы.

Алиса вышла из ворот, как всегда, одна. Она молча села в машину. В руках у неё был её одноглазый кролик.

– Я сегодня победила, – сказала она, глядя прямо перед собой. Это не было хвастовством. Это была констатация факта.

– Я знаю, – ответил Снейп, заводя двигатель.

– Королева проиграла.

– Сегодня – да.

Они поехали в тишине. Снейп смотрел на дорогу, но видел перед собой не лондонские улицы, а гигантскую шахматную доску. Он передвигал фигуры, пытался просчитать ходы, но знал, что противник, с которым он играет, непредсказуем. И что главный ход, решающий, был уже сделан много лет назад, когда Дамблдор оставил девочку на пороге дома номер четыре по Тисовой улице. Это был гамбит. И сейчас они все расплачивались за него.

«Время вышло», – прошептал Кот в его голове.

Нет, ещё не вышло. У него было лето. Целое лето, чтобы подготовить её. Не к Хогвартсу. К войне. Он научит её не только латыни и крокету. Он научит её главному – тому, что умел лучше всех. Выживать. Даже когда все вокруг хотят, чтобы ты проиграл. Даже когда часы неумолимо тикают, отсчитывая последние секунды до конца партии. Он сделает из неё не жертву. Он сделает из неё игрока. Такого же безжалостного и расчётливого, как та Королева, которую она так отчаянно пыталась победить. Это был его собственный гамбит. И он поставил на него всё.