← Назад к обзору

Алиса: из страны чудес в волшебный мир

Теория свободного падения

***

Неделя после «пира» прошла в режиме холодной войны низкой интенсивности. Снейп превратился в тень, следующую за Алисой. Не буквально, конечно. Но его присутствие ощущалось повсюду. Каждое утро за завтраком, когда гриффиндорцы наваливали себе на тарелки горы сосисок и яичницы, перед Алисой материализовывалась тарелка с паровым омлетом и овсянкой на воде. На обед – отварная куриная грудка и брокколи. На ужин – рыба на пару и салат. Еда заключённого. Еда госпиталя. Еда выжившего.

Она принимала это как должное. Остальные гриффиндорцы сначала глазели, потом перешёптывались, а потом просто привыкли. «Странная сестра Поттера» ест странную еду. Это укладывалось в общую картину. Гарри несколько раз пытался подсунуть ей шоколадную лягушку, но Алиса смотрела на него так, словно он предлагал ей отведать мышьяк, и он быстро отступал, смущённо бормоча что-то о том, что «просто хотел поделиться».

Снейп контролировал её мир. Он негласно договорился с мадам Пинс, чтобы Алиса могла брать из Запретной секции книги по продвинутому зельеварению и защитной магии. Он лично проверял её эссе, возвращая их с короткими, едкими, но на удивление полезными замечаниями, написанными его колючим почерком. Он превратился в её личного куратора, квартирмейстера и начальника штаба. И эта новая роль поглощала его целиком, вытесняя привычную ненависть к Гарри Поттеру на второй план. Ненависть никуда не делась, она просто стала менее приоритетной задачей. Первостепенной задачей было выживание юнита «Алиса Поттер» в агрессивной среде «Хогвартс».

Алиса, со своей стороны, была идеальным солдатом. Она следовала расписанию с точностью хронометра. Она впитывала знания, как сухая губка. Она не вступала в конфликты. Она наблюдала.

Она наблюдала за Роном Уизли, который не мог понять, почему на маггловских фотографиях люди не двигаются. Для Алисы это было очевидно: маггловская технология фиксировала один-единственный момент времени, создавая статичный срез реальности. Волшебная фотография, очевидно, захватывала короткий временной цикл, который затем воспроизводила. Это было просто, как дважды два. Глупость Уизли её не раздражала, а скорее, утомляла.

Она наблюдала за Гермионой Грейнджер, которая перед уроком полётов пыталась вызубрить теорию из книги. Бесполезная трата времени. Полёт на метле – это практический навык, основанный на балансе, мышечной памяти и взаимодействии с магическим артефактом. Книга могла дать лишь базовые инструкции, но не могла заменить опыт. Всезнайка, в очередной раз, пыталась подменить понимание набором фактов.

Она наблюдала за Невиллом Лонгботтомом, который с ужасом слушал лекцию Гермионы. Он был слабым звеном. Его страх был настолько ощутим, что, по мнению Алисы, мог повлиять на поведение неодушевлённых предметов. Страх – это сильная эмоция, а эмоции в этом мире, как она уже поняла, были формой неконтролируемой магии.

Инцидент с напоминалкой лишь подтвердил её выводы. Когда шар в руке Невилла стал красным, Алиса не увидела в этом ничего забавного. Это был сигнал системной ошибки. Оператор забыл выполнить некую критически важную процедуру. Вместо того чтобы немедленно приступить к анализу и устранению проблемы, оператор впал в ступор. Вмешательство Драко Малфоя было актом саботажа – попыткой украсть диагностический инструмент. Вмешательство Гарри и Рона – эмоциональной, неэффективной реакцией. И лишь появление профессора МакГонагалл – Системного Администратора – восстановило порядок. Алиса сделала мысленную пометку: напоминалка – полезное, но опасное устройство. Оно сигнализирует об уязвимости, делая владельца мишенью. Ей такое устройство было не нужно. Она не забывала. Она архивировала.

***

В три тридцать они стояли на идеально ровной поляне. День был ясным. Слишком ясным. Солнце слепило глаза, а лёгкий ветерок создавал шумовые помехи. Алиса оценила обстановку: открытое пространство, двадцать ненадёжных летательных аппаратов, двадцать неопытных операторов и один инструктор. Соотношение рисков было неприемлемо высоким.

Мадам Трюк, с её ястребиными глазами и командным голосом, была типичным сержантом-инструктором. Она отдавала чёткие приказы. Алиса ценила это.

– Вытяните правую руку над метлой! И скажите: «Вверх!»

Двадцать голосов разной степени уверенности прокричали команду. Метла Алисы без промедления прыгнула ей в руку. Она произнесла команду ровным, лишённым эмоций тоном. Это была просто команда. Как «Enter» на клавиатуре. У Гарри метла тоже подчинилась сразу. У Гермионы – после второй попытки, когда она произнесла слово с безупречной дикцией, словно сдавала экзамен. У Невилла метла лишь лениво перекатилась на бок. Его голос дрожал. Команда была искажена помехами – страхом. Неверный ввод данных.

Мадам Трюк прошлась вдоль шеренги, поправляя хватку учеников. Когда она отчитала Малфоя, Алиса зафиксировала это с холодным удовлетворением. Хорёк переоценил свои навыки. Типичная ошибка для юнитов с завышенной самооценкой.

– А теперь, когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнетесь от земли, – произнесла мадам Трюк. – Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь… по моему свистку – три, два…

Но Невилл не дождался. Паника взяла верх. Он оттолкнулся от земли с силой отчаяния.

Его взлёт был неконтролируемым. Алиса наблюдала за ним, как за неисправным снарядом. Это была наглядная демонстрация теории свободного падения, только в обратном порядке. Тело, движущееся вверх под действием неконтролируемой силы.

– Вернись, мальчик! – крикнула мадам Трюк.

Самая бесполезная команда в мире, мысленно констатировала Алиса. Это всё равно что кричать «Не падай!» брошенному камню. Оператор потерял контроль над летательным аппаратом. Единственное, что могло его спасти – это внешнее вмешательство. Заклинание Левитации или Аресто Моментум. Но инструктор была слишком далеко и, очевидно, не ожидала такого развития событий.

Невилл достиг апогея своей нелепой траектории, завис на мгновение, а затем начал обратное движение. Он соскользнул с метлы. Теперь в дело вступила гравитация. Алиса машинально прикинула высоту – около шести метров. Масса тела – примерно шестьдесят килограммов. Ускорение свободного падения. Удар будет сильным. Вероятность переломов – высокая.

БУМ!

Звук был глухим и неприятным. Тело Невилла ударилось о землю. Его метла, освобождённая от балласта, продолжила движение по инерции, улетая в сторону Запретного леса.

Мадам Трюк склонилась над ним. Её лицо было белым.

– Сломано запястье, – услышала Алиса. Её слух, обострённый годами прислушивания к шагам санитаров в коридорах Ратледжа, уловил бормотание инструктора. – Вставай, мальчик! С тобой всё в порядке.

Ложь. У него сломано запястье. Он в шоке. Говорить ему, что всё в порядке – значит отрицать реальность. Ещё одна неэффективная вербальная конструкция, призванная успокоить, но на деле лишь сбивающая с толку.

– Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы ждите меня и ничего не делайте. Тот, кто в мое отсутствие дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса…

Приказ был ясен. Прямая угроза исключения. Максимальный уровень наказания. Любое нарушение этого приказа было бы актом идиотизма.

Как только мадам Трюк и хромающий, рыдающий Невилл скрылись из виду, Малфой разразился смехом. Предсказуемая реакция. Слабые юниты всегда самоутверждаются за счёт ещё более слабых.

– Смотрите! – крикнул он, подбирая с земли напоминалку. – Это та самая дурацкая штука!

Он держал её в руке. Блестящий шар. Объект, ставший причиной унижения Невилла.

– Отдай её мне, Малфой, – тихо сказал Гарри.

Началось. Алиса почувствовала укол раздражения. Её брат снова собирался действовать, руководствуясь эмоциями. Справедливость, защита слабого – всё это были иррациональные концепции. Невилл сам виноват в своей неудаче. Он не справился с заданием. Вмешиваться – значит нарушать прямой приказ инструктора.

– Я думаю, я положу её куда-нибудь… например, на дерево, – нагло усмехнулся Малфой.

Он вскочил на метлу и взмыл в воздух. Он действительно умел летать. Его движения были уверенными, хотя и немного показушными.

– Давай, достань меня, Поттер!

Гарри схватил метлу.

– Нет! – взвизгнула Гермиона. – Мадам Трюк запретила! Из-за тебя у Гриффиндора будут неприятности!

Всезнайка была права. Она апеллировала к правилам и последствиям. Логично. Но Гарри её не слушал. Его кровь, как выразился бы Шляпник, закипела. Эмоции взяли верх над разумом. Он вскочил на метлу и взлетел.

Алиса наблюдала за ним. И то, что она увидела, заставило её на мгновение забыть о своей аналитике. Его полёт был… естественным. Он не думал. Он действовал. Он был частью метлы, а метла – его продолжением. Ветер, скорость, высота – для него это была родная стихия. Она видела, как он резко развернулся, как его метла, словно живая, рванулась к Малфою. Это было нечто, чему нельзя было научиться по книге. Это было врождённое. Инстинкт хищника, преследующего добычу.

В этом хаотичном, иррациональном мире её брат нашёл свою нишу. Он был бездарен в зельеварении, небрежен в трансфигурации, но в воздухе он был гением. Это было интересное наблюдение.

Малфой, очевидно, почувствовал это. Его бравада испарилась. Страх – сильная эмоция. Он заставил его совершить ошибку.

– Тогда поймай, если сможешь! – заорал он и швырнул шар в небо.

Глупый ход. Он отдал противнику цель.

Алиса смотрела, как блестящий шарик летит вверх, замирает в высшей точке и начинает падать. И тут она увидела то, что заставило её пересмотреть свои выводы о брате. Он не просто летел на эмоциях. Он рассчитал.

Он не бросился за шаром вверх. Он направил метлу вниз, входя в почти отвесное пике. Он набирал скорость, используя гравитацию. Он летел наперерез траектории падения шара. Это был не эмоциональный порыв. Это был холодный, гениальный расчёт. Он решал баллистическую задачу в трёхмерном пространстве на огромной скорости.

Ветер свистел в ушах. Девочки внизу визжали. Рон что-то восторженно орал. Алиса не слышала ничего. Она видела лишь две точки, несущиеся навстречу друг другу: её брат и маленький стеклянный шар.

Он вытянул руку. Он поймал его в нескольких дюймах от земли. Он выровнял метлу. Он мягко приземлился.

Безупречное исполнение.

Но решение всё равно было идиотским. Он нарушил приказ. Он рисковал жизнью и карьерой в Хогвартсе ради бесполезного куска стекла. Выигрыш был ничтожен по сравнению с риском.

– ГАРРИ ПОТТЕР!

Системный Администратор вернулся. Профессор МакГонагалл неслась к ним по полю, её лицо было искажено гневом.

Сердце Гарри, как он позже рассказывал, рухнуло в пятки. Алиса наблюдала за ним. Он стоял, дрожа, ожидая приговора. Он наконец-то осознал последствия своего иррационального поступка.

– Никогда… за всё то время, что я работаю в Хогвартсе… – МакГонагалл задыхалась от ярости. – Как вы могли… Вы чуть не сломали себе шею…

Попытки заступничества со стороны других учеников были пресечены на корню.

– Поттер, идите за мной, немедленно.

Гарри побрёл за ней, как на казнь. Малфой и его приспешники торжествовали. Система работала. Нарушитель будет наказан. Алиса почувствовала тень удовлетворения. Порядок будет восстановлен.

***

Снейп узнал об этом в учительской. Новость принёс Флитвик, который слышал её от кого-то ещё. Гарри Поттер нарушил запрет, устроил воздушные гонки с Малфоем, совершил головокружительный трюк и был уведён МакГонагалл для экзекуции. Снейп испытал прилив злорадного удовлетворения. Наконец-то! Наконец-то Мальчик-Который-Выжил зарвался. Наконец-то его исключат, и он, Снейп, избавится от этого ходячего напоминания о Джеймсе Поттере.

Но через полчаса в учительскую вошла сама МакГонагалл. Её лицо не было гневным. Оно было… возбуждённым.

– Альбус, ты не поверишь! – обратилась она к портрету Дамблдора, который тут же ожил. – Я нашла Гриффиндору нового ловца!

Снейп замер, держа в руке чашку с чаем.

– Кого, Минерва? – с интересом спросил Дамблдор.

– Гарри Поттера! Ты бы видел, как он летел! Прирождённый талант! Такой же, как его отец! Я уже поговорила с деканами, мы сделаем исключение из правила о первокурсниках. Оливер Вуд будет в восторге!

Чашка в руке Снейпа опасно накренилась. Он медленно поставил её на стол. Звон фарфора о блюдце прозвучал в тишине, как выстрел.

Он не мог в это поверить. Вместо исключения – место в команде. Вместо наказания – награда. Правила, которые были незыблемы для всех, для Поттера просто не существовали. Вся система, весь свод законов Хогвартса оказался фарсом.

Его охватила холодная, расчётливая ярость. Та самая, что он испытал на пиру. Ярость от осознания тотальной, всепоглощающей несправедливости этого мира. Мира, где всё было подчинено одной-единственной цели – возвеличиванию Гарри Поттера.

Он должен был поговорить с Алисой. Он должен был узнать её версию. Её холодный, беспристрастный анализ был ему сейчас нужнее, чем огневиски.

Он нашёл её в библиотеке. Она сидела в дальнем углу, за столом, заваленным книгами по теории заклинаний, и что-то конспектировала. Она не подняла головы, когда он подошёл.

– Сегодня вечером. В моём кабинете. После ужина, – коротко бросил он.

– Хорошо, – ответила она, не отрываясь от своего пергамента.

***

Она пришла ровно в восемь. Чешир, который дремал на стопке книг, открыл один жёлтый глаз, посмотрел на неё и снова закрыл.

– Садитесь, – сказал Снейп.

Алиса села.

– Я хочу услышать, что произошло сегодня на уроке полётов. Вашу версию. Без эмоций. Только факты.

Алиса коротко, по-военному, изложила события. Её рассказ был похож на протокол допроса. Она описала действия Невилла как «потерю контроля оператором», полёт Гарри – как «демонстрацию врождённых навыков с высоким уровнем риска», а его финальный манёвр – как «тактически нецелесообразный, но технически безупречный».

– Вы не пытались вмешаться? – спросил Снейп. – Поймать напоминалку? Судя по вашим рефлексам на уроке зельеварения, вы могли бы.

– Анализ «риск-вознаграждение» был отрицательным, – ровным голосом ответила она. – Потенциальное вознаграждение: возврат неисправного диагностического устройства некомпетентному юниту. Потенциальный риск: немедленное исключение из учебного заведения за нарушение прямого приказа. Нелогичная транзакция.

Снейп откинулся на спинку кресла. Всё сходилось. Её ледяная, безжалостная логика была безупречна.

– А сами полёты? Метла? Вы даже не попытались взлететь вместе со всеми, когда была дана команда.

Алиса на мгновение задумалась, подбирая слова.

– Это неэффективно, – наконец сказала она.

– Неэффективно? – переспросил Снейп.

– Как средство передвижения на короткие дистанции – да. Высокий риск ошибки оператора. Зависимость от погодных условий. Низкая грузоподъёмность. Передвижение по земле более надёжно и энергоэффективно. Как боевая единица… возможно. Требует дальнейшего изучения. Но для большинства повседневных задач – неэффективно.

Он смотрел на неё и не знал, что чувствовать. Восхищение? Ужас? Она только что низвела мечту каждого волшебного ребёнка до уровня скучного технического анализа. Она не боялась летать. Она просто считала это глупым.

– Ваш брат, – медленно произнёс он, – не будет исключён. Наоборот. Его приняли в команду Гриффиндора по квиддичу. В обход всех правил.

Он ожидал увидеть на её лице удивление. Или негодование. Но она лишь слегка кивнула, словно он подтвердил её собственные выводы.

– Я так и предполагала, – сказала она.

– Предполагали?

– Система нелогична. Она не подчиняется собственным правилам. Она эмоциональна и предвзята. Для моего брата установлены особые протоколы. Его нарушения не наказываются, а поощряются. Это делает его поведение ещё более непредсказуемым и опасным.

Она была права. Абсолютно, ужасающе права. Она видела всю гниль этой системы так же ясно, как он.

– Вы должны держаться от него подальше, – сказал Снейп, и это был уже не приказ командира. Это была почти просьба. – От него и его игр. Квиддич, тайные артефакты, сражения с тёмными волшебниками… Пусть он играет в своего героя. Наша задача – выжить.

– Я понимаю, – сказала Алиса. Она поднялась. – Это всё?

– Всё, – кивнул он.

Когда она ушла, Снейп долго сидел в тишине. Он думал о словах МакГонагалл: «Такой же, как его отец!». Да, Джеймс Поттер тоже любил летать. Он тоже был звездой квиддича. Он тоже считал, что правила написаны не для него. И он тоже был безрассудным, самовлюблённым идиотом, который в итоге поплатился за это жизнью.

А эта девочка… она была другой. Она была полной его противоположностью. Она предпочитала твёрдо стоять на земле. Она анализировала, а не действовала наобум. Она была Поттером, который не хотел летать.

Снейп посмотрел на Чешира, который снова открыл свои жёлтые глаза и, казалось, насмешливо ему улыбнулся.

Возможно, именно это её и спасёт.