Алиса: из страны чудес в волшебный мир
Королевский указ об истреблении вредителей
***
**Часть I: Профессор Снейп**
Хэллоуин в Хогвартсе всегда был фарсом. Фальшивые тыквы, парящие над головами, заколдованные летучие мыши, сбивающиеся в стаи под потолком, и горы сладостей, от которых у половины школы потом болели зубы. Снейп ненавидел этот день с той же методичной, холодной яростью, с какой он ненавидел Рождество, квиддич и ярко-жёлтый цвет. Но этот Хэллоуин обещал стать особенным.
Всё началось за завтраком. В тот самый момент, когда сотни сов ворвались в Большой зал, неся утреннюю почту, Снейп почувствовал дурное предзнаменование. И оно не заставило себя ждать. Шесть огромных сипух, с трудом удерживая равновесие в воздухе, несли длинный, обёрнутый в коричневую бумагу свёрток. Они летели не просто так. Они летели к столу Гриффиндора. Они летели к Гарри Поттеру.
Когда свёрток с глухим стуком упал на стол, разметав тарелки с яичницей, по залу пронёсся вздох восхищения. Гарри Поттер, с видом именинника, которому подарили весь мир, начал разрывать упаковку. И вот она предстала во всей своей вульгарной красе. «Нимбус-2000». Новейшая, самая быстрая, самая дорогая гоночная метла. Подарок от любящих родителей, приуроченный к празднику, который когда-то сделал их сына сиротой… а, нет, в этой реальности всё было иначе. Просто к празднику.
Фаворитизм. Это слово даже не начало описывать происходящее. Это была декларация. Манифест. «Вот наш сын, наш наследник, наша гордость. А все остальные – просто фон». Снейп бросил короткий взгляд на другой конец стола. Алиса сидела с прямой спиной, методично разрезая на маленькие кусочки паровой омлет, который материализовался перед ней. Она даже не подняла головы. Шум, аплодисменты, восторженные вопли её брата и его друзей – всё это было для неё не более чем фоновым шумом, помехами в эфире. Она не завидовала. Она даже не презирала. Она игнорировала.
И всё же Снейпа охватила ледяная ярость. Не за неё. За себя. За то, что он вынужден был сидеть и наблюдать за этим спектаклем. Он видел, как Гарри и Рон Уизли, хихикая, утаскивают метлу из зала, очевидно, чтобы распаковать её окончательно и вдоволь напрыгаться на ней в спальне. Позже до него дошли слухи, что на лестнице они столкнулись с Малфоем, и только вмешательство профессора Флитвика предотвратило очередную потасовку. Всё как всегда. Поттер создаёт проблемы, остальные их решают.
Но что-то было не так. В течение дня Снейп несколько раз ловил себя на том, что ищет глазами Алису. Она была тише обычного. Если это вообще было возможно. Она не отвлекалась на уроках, но её движения были чуть более резкими, а взгляд – более отстранённым. Пару раз он видел, как она незаметно потирает затылок. Тревожный звоночек.
Вечером, на праздничном пиру, его беспокойство усилилось. Она сидела за столом Гриффиндора, бледная, как полотно, и почти не притрагивалась к своей диетической еде. Её глаза, обычно холодные и внимательные, казались подёрнутыми дымкой боли.
А потом в зал ворвался Квиррелл.
Спектакль был разыгран бездарно. Заикающийся профессор с криком «Тролль! В подземельях!», который затем картинно падает в обморок. Дамблдор, призывающий к спокойствию и отправляющий старост увести учеников в спальни. Снейп был единственным, кто заметил несколько критических несоответствий. Первое: Квиррелл не заикался, когда кричал. Второе: его тюрбан был слегка съехавшим набок, открывая взгляду странный, багровый шрам. Третье, и самое главное: если тролль в подземельях, то зачем отправлять слизеринцев прямо ему в пасть?
Пока остальные преподаватели суетились вокруг бесчувственного тела Квиррелла, Снейп выскользнул из зала. Его не волновал тролль. Его волновал тот, кто его впустил. Он шёл быстрыми шагами по опустевшим коридорам, направляясь к кабинету Квиррелла на третьем этаже, когда услышал крик.
Это был не крик ужаса. Это был крик ярости и отчаяния. Женский. И он доносился со стороны туалетов.
А потом раздался грохот. Такой, что задрожали каменные стены. Снейп развернулся и побежал, его мантия хлопала за спиной, как крылья летучей мыши. Он был не один. Профессор МакГонагалл и Флитвик, очевидно, тоже поняли, что что-то не так.
Они ворвались в женский туалет на втором этаже одновременно. Картина, представшая их глазам, была достойна кисти Босха. Половина туалета была разнесена в щепки. В воздухе стояла густая вонь, смесь тролльих ног, грязной воды и крови. Посреди этого хаоса, в луже собственной крови и мозгов, лежало огромное, уродливое тело горного тролля.
Рядом, прижавшись к стене, стояли Гарри Поттер и Рон Уизли, белые как мел, и Гермиона Грейнджер, дрожащая и всхлипывающая.
А чуть поодаль, у единственной уцелевшей раковины, стояла Алиса. Она была совершенно спокойна. На её мантии были тёмные, влажные пятна. Она смотрела на свои руки с выражением брезгливого недоумения.
– Что… что здесь произошло?! – выдохнула МакГонагалл.
Началось сбивчивое, путаное враньё. Гарри и Рон, перебивая друг друга, рассказывали героическую сагу о том, как они узнали, что Гермиона здесь, как они пришли её спасать, как Рон гениально применил заклинание Левитации, а Гарри храбро сражался с монстром. Гермиона, запинаясь, подтвердила их версию.
Снейп слушал их с ледяным презрением. Ложь была настолько очевидной, что от неё сводило зубы. Но МакГонагалл, казалось, готова была её проглотить. Радость от того, что никто из её драгоценных гриффиндорцев не пострадал, затмевала здравый смысл.
Когда поток самовосхваления иссяк, она наконец заметила четвёртую фигуру.
– А что скажете вы, мисс Поттер? – строго спросила она.
Алиса медленно подняла на неё глаза. В них не было ни страха, ни раскаяния. Только усталость.
– Я испачкала платье. Мне не нравится, – ровным, безэмоциональным голосом ответила она. – И голова болит.
Это было всё. Ни объяснений, ни оправданий. Лишь констатация двух неприятных для неё фактов.
В этот момент Снейп шагнул вперёд.
– У неё весь день мигрень, – отрезал он, глядя прямо на МакГонагалл. – Очевидно, шок усугубил её состояние. Мисс Поттер, пойдёмте со мной. Вам нужно принять лекарство и отдохнуть.
Он схватил Алису за руку, не обращая внимания на её слабое сопротивление, и буквально вытащил её из разрушенного туалета, оставив МакГонагалл разбираться с тремя лживыми героями и мёртвым троллем.
Он втащил её в свой кабинет, захлопнул дверь и зажёг свет.
– Что это было? – прошипел он.
– Системный сбой, – так же тихо ответила она, потирая затылок.
– Я не о тролле! Я о тебе! Почему ты не приняла таблетки?
Она посмотрела на него, и в её глазах он впервые за долгое время увидел нечто, похожее на растерянность.
– Их не было. Утром. Пузырёк был пуст. Я подумала, что они закончились.
Снейп замер. Пузырёк не мог быть пуст. Он лично принёс ей новый, полный, три дня назад. Он сам видел, как она убирала его в свою прикроватную тумбочку.
Это был не системный сбой. Это был саботаж.
Кто-то намеренно лишил её лекарств. Кто-то хотел, чтобы в этот день она была уязвимой, раздражительной, чтобы её защита дала сбой. Кто-то знал.
Холодная, расчётливая ярость, с которой он прожил весь этот день, сменилась чем-то другим. Чем-то более древним и страшным. Это был гнев защитника, чьё подопечное дитя оказалось в опасности.
– Сядь, – приказал он, его голос был едва слышен.
Он открыл свой личный аптечный шкаф, достал склянку с обезболивающим зельем, налил дозу в кубок и протянул ей.
– Пей.
Пока она пила, он думал. Кто? Малфой? Слишком мелко. Кто-то из гриффиндорцев, решивший «помочь» ей избавиться от «маггловской отравы»? Возможно. Или…
Его взгляд упал на тёмное пятно на её мантии. Это была не вода. Это была кровь.
– Что ты сделала? – спросил он, показывая на пятно.
Она посмотрела на него пустыми глазами.
– Устранила проблему.
***
**Часть II: Алиса**
Проблема началась утром. Проблема была в нарушении рутины. Пустой пузырёк. Это было нелогично. Она точно помнила, что таблеток должно было хватить ещё на неделю. Но пузырёк был пуст. Следовательно, либо её память дала сбой, либо произошло внешнее вмешательство. Оба варианта были неприятны.
Результатом стал шум. Не внешний, а внутренний. Низкий, гудящий фон, который мешал обрабатывать информацию. Затылок пульсировал в такт этому шуму. Мир стал слишком ярким, слишком громким, слишком… навязчивым.
Она знала про дуэль. Невилл, этот ходячий сборник системных ошибок, рассказал ей об этом за завтраком, запинаясь и краснея. Гарри и Рон. Полуночная дуэль с Малфоем. Побег от Филча. Трёхголовая собака.
Трёхголовая собака.
Это было интересно. Биологическая аномалия. Кербер. Страж подземного мира. Она спросила Снейпа об этом после зельеварения, просто чтобы подтвердить данные. «Существуют ли в Хогвартсе трёхголовые собаки?» Он ничего не ответил. Он просто посмотрел на неё, и по его молчанию она всё поняла. Данные подтверждены. В замке находится не только артефакт, но и его страж. Ещё одна переменная в уравнении.
Но всё это было неважно по сравнению с шумом в голове. Праздничный пир был пыткой. Сотни голосов, смех, звон посуды, свет тысяч свечей – всё это било по нервам, как молот по наковальне. Ей нужно было уйти. Ей нужна была тишина.
Туалет. Идеальное место. Кафель, вода, эхо. Пространство, предназначенное для уединения.
Но и здесь была ошибка. В туалете кто-то плакал. Громко, заунывно, нарушая акустику помещения. Гермиона Грейнджер. Всезнайка. Сидела на полу в одной из кабинок и рыдала.
– Уходи, – пробормотала она, когда Алиса вошла.
Алиса проигнорировала её. Она подошла к раковине, открыла холодную воду и плеснула в лицо. Шум в голове немного утих. Плач Грейнджер был неприятной, но терпимой помехой.
А потом пришла настоящая проблема.
Сначала был запах. Как в клетке у нечистоплотного животного. Потом – грохот. Дверь содрогнулась и разлетелась в щепки. В проёме стояло Оно.
Горный тролль. Двенадцать футов уродливой, серо-зелёной плоти. Маленькая, как кокосовый орех, голова на огромном, бугристом теле. Короткие ноги, толстые, как стволы деревьев. И дубина в руке.
Алиса оценила угрозу. Объект крупный, предположительно сильный, но медленный и, судя по выражению крошечных глазок, исключительно тупой. Опасность представляли его масса и дубина.
– Что это? – пискнула Грейнджер из своей кабинки.
– Вредитель, – коротко ответила Алиса.
Она уже просчитывала пути отхода, когда в дверном проёме появились её брат и Рон Уизли.
– Гермиона, уходи! – заорал Гарри.
А затем они сделали самое глупое, что только можно было сделать. Они захлопнули то, что осталось от двери, и попытались запереть её снаружи.
«Вингардиум Левиоса!»
Они заперли её. Их. С троллем.
Алиса почувствовала, как головная боль превращается в ослепительную вспышку ярости. Идиоты. Некомпетентные, паникующие, эмоциональные идиоты. Они не помогали. Они создавали дополнительные проблемы.
Тролль заметил их. Он издал низкое, утробное рычание и шагнул внутрь, размахивая дубиной. Кабинки разлетались в щепки. Фарфор и дерево летели во все стороны.
Гарри и Рон кричали какие-то заклинания. Искры отскакивали от толстой шкуры тролля, не причиняя ему вреда. Грейнджер визжала под раковиной. Шум. Сплошной, бесполезный шум.
Что она могла сделать? Превратить эту тупорылую тварь в чайную чашку? Не смешно. Трансфигурация требовала концентрации, а шум в голове и визг Грейнджер мешали сосредоточиться.
Гарри совершил очередной акт безрассудства – прыгнул троллю на спину. Это отвлекло монстра. Он пытался стряхнуть с себя назойливую помеху.
– Делай что-нибудь! – заорал он Рону.
Рон поднял палочку. Его лицо было искажено ужасом.
– Вингардиум Левиоса!
Он не целился. Он просто махнул палочкой в сторону тролля. И по чистой случайности заклинание угодило в дубину, которую тролль как раз занёс над головой Гарри. Дубина замерла в воздухе, а потом, когда тролль удивлённо поднял на неё глаза, рухнула ему на голову.
Раздался глухой, влажный звук. Тролль покачнулся. Его маленькие глазки закатились. Он начал медленно, как срубленное дерево, заваливаться на бок.
Он был оглушён. Не мёртв. Лишь временно выведен из строя.
Алиса увидела свой шанс. Рядом с ней на полу лежал острый, зазубренный осколок дерева от разломанной двери кабинки. Длинный, как стилет. Она подобрала его. Дерево было твёрдым, тяжёлым.
Пока Гарри сползал с оглушённой туши, пока Рон и Гермиона с изумлением смотрели на содеянное, Алиса действовала. Она подошла к упавшему троллю. Его грудь ещё вздымалась. Он дышал.
Она прицелилась. Глаз. Мягкая, уязвимая точка. Прямой доступ к мозговому центру.
Она метнула осколок. Не сильно. Точно.
Осколок вошёл с чавкающим хрустом. Тело тролля дёрнулось и замерло. Теперь он точно не встанет. Проблема была устранена. Окончательно.
Затылок болезненно пульсировал. Она посмотрела на свои руки. Они были в какой-то липкой, тёмной жидкости. И на платье тоже были пятна. Неприятно.
Когда в туалет ворвались учителя, она уже отошла к раковине. Шум, вопросы, суета. Всё это было уже неважно. Главная проблема была решена. Остались только мелкие, административные.
***
**Часть III: Гарри и все остальные**
Гарри думал, что видел всё. Он видел, как Квиррелл падает в обморок. Он видел тролля. Он даже прыгнул ему на спину и засунул ему в нос свою палочку. Он чувствовал себя героем. Напуганным, но героем.
А потом он увидел, что сделала Алиса.
Он видел, как Рон вырубил тролля дубиной. Это было круто. Это было по-гриффиндорски. Немного глупо, немного нелепо, но храбро. Они бы потом смеялись над этим до конца года.
Но то, что сделала Алиса, не было ни крутым, ни храбрым. Это было… страшно.
Она подошла к упавшему, беззащитному существу. В её руке был острый кусок дерева. На её лице не было ничего. Ни страха, ни ярости, ни даже отвращения. Просто сосредоточенность. Как будто она решала задачу по арифметике.
Она прицелилась. И бросила.
Звук, с которым осколок вошёл в глаз тролля, Гарри будет слышать в кошмарах ещё очень долго. Чавк. Хруст. Конец.
Она не спасала их. Она добивала его. Хладнокровно, методично, без колебаний. Он смотрел на свою сестру и не узнавал её. Это была не та странная, молчаливая девочка, которая ест овсянку на воде. Это был кто-то другой. Кто-то опасный.
Когда прибежали учителя, он врал. Он врал, чтобы спасти себя, Рона и Гермиону. Он врал, потому что так поступают герои в книжках. Но когда МакГонагалл спросила Алису, и та ответила про своё платье и головную боль, Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Она даже не упомянула тролля. Словно он был не более значим, чем лужа на полу.
Той же ночью, сидя в гостиной Гриффиндора и принимая поздравления, Гарри не чувствовал себя героем. Он чувствовал себя свидетелем. Он взял перо и пергамент и начал писать письмо домой. Он не знал, как объяснить то, что видел. Он просто писал всё, что приходило в голову. «…она не испугалась… она взяла палку и… прямо в глаз… она даже не моргнула… Мам, пап, мне страшно…»
***
Через два дня в кабинете Дамблдора было жарко. Не от камина, а от эмоций. Лили и Джеймс Поттер прибыли по Летучему пороху, и их лица были искажены яростью. Снейп, вызванный на этот «семейный совет», стоял у стены, сложив руки на груди.
– Она убила его, Альбус! – кричала Лили, размахивая письмом Гарри. – Хладнокровно! Мой сын видел, как его сестра убивает живое существо!
– Это был тролль, Лили, – устало заметил Дамблдор. – Не котёнок.
– Какая разница?! – вмешался Джеймс. – Она проткнула ему глаз палкой! Это… это ненормально! Что вы с ней сделали, Нюниус? Это твоих рук дело?
Снейп медленно поднял голову. Его голос был тихим, но каждое слово вибрировало от сдерживаемого бешенства.
– Я? – переспросил он. – Это я впустил в школу, полную детей, горного тролля? Это я запер вашу дочь в туалете с двенадцатифутовым монстром? Это я лишил её лекарств в тот день, чтобы спровоцировать срыв?
Поттеры на мгновение замолчали, сбитые с толку.
– О чём он говорит? – спросила Лили у Дамблдора.
– Профессор Снейп считает, что исчезновение лекарств мисс Поттер не было случайностью, – осторожно пояснил директор.
– Это неважно! – отмахнулся Джеймс. – Важно то, что она стала жестокой! Она опасна! Гарри её боится!
И тут Снейп взорвался.
Он сделал шаг вперёд, и в его фигуре было столько угрозы, что Поттеры невольно отступили.
– Он её боится? – прошипел Снейп. – Хорошо. Может, хоть страх научит его держаться от неё подальше. Вы пришли сюда не потому, что ваша дочь чуть не погибла. Вы пришли, потому что она выжила не так, как вам хотелось бы. Некрасиво. Не по-гриффиндорски. Она не плакала и не звала на помощь. Она решила проблему. Эффективно. Окончательно. И это вас пугает. Вас пугает не её жестокость. Вас пугает её компетентность.
Он повернулся к Дамблдору.
– А вас, директор, я хочу спросить только об одном. Почему тролль оказался в замке? Почему Квиррелл так вовремя упал в обморок? И почему никто до сих пор не задался вопросом, как трое первокурсников, включая Мальчика-Который-Выжил, оказались именно в том коридоре, где их быть не должно?
В кабинете повисла тяжёлая тишина. Лили и Джеймс смотрели на Снейпа с ненавистью, но и с долей растерянности. Дамблдор поглаживал свою длинную бороду, его глаза за стёклами очков были непроницаемы.
– Вы переходите черту, Северус, – тихо сказал он.
– Нет, Альбус, – возразил Снейп, выпрямляясь. – Черту перешли вы. Давно. В тот день, когда решили, что этот замок – ваша личная шахматная доска. А мы все – лишь фигуры. Так вот, я вас предупреждаю. Одна из ваших пешек только что съела слона. И ей, кажется, понравилось. Так что в следующий раз, когда будете планировать свои гениальные комбинации, учитывайте и этот фактор.
Он развернулся и, не прощаясь, вышел из кабинета, хлопнув дверью так, что портреты на стенах подпрыгнули.
Война перестала быть холодной. Она стала явной. И Снейп только что официально объявил, на чьей он стороне. На стороне той, что выносит королевские указы об истреблении вредителей.