← Назад к обзору

Алиса: из страны чудес в волшебный мир

Пешки, драконы и родительский долг

***

**Часть I: Гарри Поттер**

После Хэллоуина всё было странно. Школа гудела, как растревоженный улей. Все обсуждали тролля, и я, Рон и Гермиона внезапно стали героями. Ну, в основном я и Рон. Гермиона, конечно, тоже, но она больше плакала, чем сражалась. А вот Алиса… о ней почти не говорили. Профессор Снейп увёл её куда-то, и потом МакГонагалл объявила, что она на неделю отстранена от занятий по состоянию здоровья. Все решили, что она просто перепугалась. Я знал, что это не так. Я видел её глаза, когда она… сделала это. И когда я думал об этом, мне становилось не по себе. Она не испугалась. Она была как… как Снейп, только маленькая.

Но скоро все забыли о тролле, потому что появилось кое-что поважнее. Квиддич! А точнее, мой «Нимбус-2000». Когда совы принесли его за завтраком, я думал, что умру от счастья. Вся команда Гриффиндора столпилась вокруг, все ахали и охали. Это была самая крутая метла в мире! Я знал, что это от мамы с папой. Они всегда знали, чем меня порадовать. Я мельком посмотрел на Алису. Она сидела и ковыряла свою странную серую кашу, даже не подняв головы. Как будто ей было всё равно. Ну и пусть.

Снейп, конечно же, всё испортил. Он отобрал у меня книгу «Квиддич сквозь века», которую я взял из библиотеки. Сказал, что нельзя выносить книги за пределы замка. Бред какой-то! Все так делают. Я был уверен, что он просто злится, что меня взяли в команду.

– Он что-то замышляет, – сказал я Рону, когда мы шли в гостиную. – Я видел его. Он хромал.

– Точно! – подхватил Рон. – Наверное, тот трёхголовый пёс его покусал! Он пытается пробраться мимо него!

Всё сходилось. Снейп пытался украсть то, что охранял Пушистик. Наверное, то самое, что Хагрид забрал из «Гринготтса». Снейп был злым, и его нужно было остановить.

Первый матч был просто невероятным. Я летел, и ветер свистел в ушах. Я чувствовал себя свободным. Я почти поймал снитч, когда метла вдруг взбесилась. Она начала дёргаться и пытаться сбросить меня. Я вцепился в неё изо всех сил, думая, что вот-вот сорвусь. Внизу все кричали. Я посмотрел на трибуны и увидел его. Снейпа. Он смотрел прямо на меня и что-то бормотал. Он проклинал мою метлу!

– Гермиона, что делать?! – в панике прошептал Рон.

Но Гермиона уже действовала. Она пробралась к трибуне преподавателей, и через мгновение мантия Снейпа вспыхнула. Он отвлёкся, и моя метла тут же успокоилась. Я рванулся вниз, поймал снитч и чуть не проглотил его. Мы победили!

Вечером я не мог успокоиться. Я должен был узнать, что задумал Снейп. Я проследил за ним. Он шёл в Запретный лес, хромая сильнее обычного. Там он встретился с Квирреллом. Я спрятался за деревом и слушал.

– Вы… вы же не хотите, чтобы я стал вашим врагом, Квиррелл? – шипел Снейп.

– Я н-не знаю, о чём в-вы, – заикался Квиррелл.

– Вы прекрасно знаете, о чём я, – голос Снейпа стал ещё более угрожающим. – Мы скоро снова поговорим, когда вы решите, кому вы на самом деле верны.

Я был в шоке. Снейп угрожал Квирреллу! Он пытался заставить его помочь украсть то, что за люком! Теперь у меня не было никаких сомнений.

А потом Хагрид показал нам драконье яйцо. Это было так здорово! Настоящий норвежский горбатый дракон! Мы ходили к нему каждый день, смотрели, как он растёт. Хагрид назвал его Норбертом. Алиса тоже иногда ходила с нами. Я не хотел её брать, но она просто увязывалась следом, и было как-то неудобно её прогонять. Она просто стояла в углу и смотрела на дракона, как на какую-то лабораторную крысу. Никакого восторга.

Когда Норберт вырос и начал плеваться огнём, мы поняли, что его нужно куда-то деть. Мы написали письмо брату Рона, Чарли, и он согласился забрать дракона. В полночь. На Астрономической башне. Это было настоящее приключение!

Конечно же, Малфой всё испортил. Он подсмотрел письмо и, я уверен, наябедничал МакГонагалл. Но мы всё равно пошли. Под мантией-невидимкой было тесно. С нами снова увязалась Алиса. Сказала, что Полная Дама ушла с портрета, и она не может попасть в спальню. Мы не стали спорить, времени не было.

Мы отдали Норберта друзьям Чарли. Всё прошло гладко. Мы уже спускались, счастливые, когда поняли, что забыли мантию-невидимку наверху. И тут нас поймал Филч. А за ним пришла МакГонагалл. Она была в ярости.

– Пятьдесят баллов с Гриффиндора! – кричала она. – За каждого! И это ещё не всё!

– Профессор, простите, но Малфой тоже был здесь! – выпалил я.

– Это правда. Так что и со Слизерина тоже снимут баллы.

Мы уже думали, что всё обошлось, как МакГонагалл посмотрела в тёмный угол.

– А вы что здесь делаете, мисс Поттер?

Я увидел, как Алиса пытается слиться с тенью. И я не знаю, что на меня нашло. Я был зол, расстроен, и мне было страшно.

– Она была с нами! – сказал я.

МакГонагалл посмотрела на меня, потом на Алису. Её лицо стало каменным.

– Ещё пятьдесят баллов с Гриффиндора, – ледяным тоном произнесла она.

В тот вечер мы потеряли двести пятьдесят баллов. Весь факультет нас ненавидел. Я сидел в гостиной, слушая, как все шепчутся и бросают на меня злые взгляды, и чувствовал себя ужасно. Я был героем, а теперь стал предателем. И всё из-за Снейпа. И Малфоя. И этого дурацкого дракона.

***

**Часть II: Алиса Поттер**

Медицинский отпуск был продуктивным. Тишина. Порядок. Восстановление системных параметров. Головная боль, спровоцированная отменой препарата и последующим стрессом, постепенно утихла под действием зелий Снейпа. Я провела эту неделю в его личной библиотеке, изучая теорию защитных чар. Это было гораздо полезнее, чем слушать лекции профессора Биннса.

Возвращение в общую популяцию было сопряжено с информационным шумом. Основная тема – квиддич. Иррациональная игра с неоправданно высоким риском и неясными целями. Мой брат получил новый летательный аппарат, «Нимбус-2000». Я проанализировала его технические характеристики в каталоге. Впечатляющие показатели ускорения, но низкая структурная прочность при боковых столкновениях. Непрактично.

Наши ужины со Снейпом стали рутиной. Это был наиболее эффективный способ обмена информацией. Я доложила ему о разговоре брата с Уизли. Их гипотеза о причастности Снейпа к попытке хищения артефакта была основана на ложных предпосылках и эмоциональной предвзятости. Классическая ошибка начинающих аналитиков.

Во время первого матча я не следила за игрой. Я наблюдала за трибунами. Мой брат потерял контроль над летательным аппаратом. Я зафиксировала вербальный компонент заклинания, исходящий от профессора Квиррелла, и одновременно – контрзаклинание, которое беззвучно произносил Снейп. Затем произошло несанкционированное вмешательство третьего лица – Гермионы Грейнджер. Воспламенение мантии Снейпа. Сбой в его контрзаклинании. Брат восстановил контроль. Вывод: Квиррелл является источником угрозы, Снейп – стабилизирующим фактором, а группа «Гарри Поттер и его друзья» – хаотическим элементом, действия которого непредсказуемы. Я доложила об этом Снейпу тем же вечером. Он не выглядел удивлённым.

Биологический эксперимент лесничего Хагрида был интересен с научной точки зрения, но являлся грубым нарушением техники безопасности. Содержание дракона вида «норвежский горбатый» в деревянной постройке было верхом некомпетентности. Я зафиксировала темпы роста особи: за неделю масса тела увеличилась на 300%. Экспоненциальный рост. Я сообщила Снейпу, что «дракон Норберт уже размером с собаку». Он лишь мрачно кивнул.

План по эвакуации особи был изначально провальным. Он включал в себя слишком много переменных: ночное передвижение по замку, ненадёжная маскировка (мантия-невидимка не скрывает звуки и запахи), участие несовершеннолетних с низким уровнем стрессоустойчивости и высокий риск обнаружения. Я решила сопровождать группу для сбора данных и, по возможности, минимизации ущерба. Моё присутствие было обусловлено системным сбоем в работе портрета-стража.

Операция прошла с ожидаемым уровнем хаоса. Участники забыли ключевой элемент маскировки на месте проведения операции. Обнаружение было неизбежным. Реакция моего брата – перекладывание ответственности на другого члена группы – также была предсказуемой. В условиях стресса человеческие особи склонны к иррациональным действиям, направленным на самосохранение. Это не было предательством. Это была демонстрация базового инстинкта.

На следующий вечер, за ужином, я изложила Снейпу хронологию событий. Он выслушал молча. Затем налил мне стакан воды.

– Выпей, – сказал он.

Я достала из кармана пузырёк и проглотила две таблетки.

– Дракона больше нет, – констатировала я. По крайней мере, одна проблема была решена.

– Да, – тихо ответил Снейп. – Зато появились новые.

Он был прав. Потеря двухсот пятидесяти очков привела к резкому падению моего социального статуса в рамках группы «Гриффиндор». Меня игнорировали. Это было эффективно. Меньше социальных контактов – меньше информационного шума.

***

**Часть III: Северус Снейп**

Нога болела. Тупая, ноющая боль, которая усиливалась к вечеру. Проклятый пёс Дамблдора оставил на память не только три ряда глубоких проколов, но и какое-то медленно действующее проклятие, которое мешало регенерации. Каждый шаг отдавался пульсацией в икре, напоминая о том, в какой фарс превратился этот замок. Замок, который должен был быть оплотом знаний, стал игровой площадкой для старого маразматика и полигоном для его золотого мальчика.

Каждый вечер Алиса садилась напротив меня за ужином в моих апартаментах, и мир снова обретал подобие логики. Она была моим отчётом о положении дел на фронте. Холодным, беспристрастным, точным. Она рассказывала о подозрениях своего брата, о Квиррелле, о драконе. Она не жаловалась. Она не давала оценок. Она излагала факты. И эти факты складывались в удручающую картину.

Дамблдор не просто оставил приманку. Он окружил её целой серией детских загадок и препятствий, словно создавал квест для своего любимца. Трёхголовый пёс, которого можно усыпить музыкой. Дьявольские силки, которые боятся света. Летающие ключи. Шахматы. Всё это было не серьёзной защитой, а полосой препятствий для группы одиннадцатилетних идиотов. И Поттер со своими друзьями шёл по этому пути, как по минному полю, не замечая растяжек.

Инцидент с драконом стал последней каплей. Это была не просто детская шалость. Это было грубейшее нарушение Статута о секретности. В замке, полном детей, несколько недель жил детёныш дракона, способный сжечь всё дотла. И директор, я был уверен, знал об этом и ничего не предпринял. Он позволял этому хаосу развиваться.

Когда Алиса доложила о провале операции и о том, как её брат сдал её МакГонагалл, я не почувствовал гнева. Я почувствовал лишь холодное, мстительное удовлетворение. Время платить по счетам.

Я вызвал Поттеров через камин на следующее же утро. Я не стал ничего смягчать. Я изложил им всё, как было. Сухо, по-деловому, с садистским удовольствием наблюдая, как меняются их лица.

Они прибыли взъерошенные и злые. Джеймс, как всегда, пытался хорохориться.

– Ну, Сев, не томи. Что там натворил мой сорванец? Поджёг твою мантию ещё раз?

– Хуже, Поттер, – отрезал я, усаживаясь в кресло и демонстративно вытягивая больную ногу. – Ваш сын, в компании Уизли и Грейнджер, организовал контрабандную переправку нелегально выведенного дракона класса XXXXX из стен школы. Ночью. Нарушив при этом десяток правил и поставив под угрозу безопасность всего замка.

Джеймс на мгновение замер, а потом… расхохотался. Громко, самодовольно, точь-в-точь как в школе.

– Дракона? Серьёзно? Вот это размах! Это мой мальчик! Всегда говорил, что в нём есть жилка Мародёра!

Лили ткнула его локтем в бок, но в её глазах я тоже не увидел настоящего ужаса. Лишь беспокойство.

– Он не пострадал? С ним всё в порядке? Альбус, должно быть, в ярости…

– Альбус, как всегда, проявил снисхождение к своему фавориту, – ледяным тоном произнёс я. – Наказание понесли все, но основная тяжесть легла на факультет. Двести пятьдесят очков с Гриффиндора. Ваш сын за одну ночь превратился из героя в изгоя.

Вот это их задело. Слава их сына. Его репутация.

– Но это несправедливо! – вспыхнула Лили. – Он же не один там был!

– Нет, не один, – подтвердил я, делая паузу. Я наслаждался этим моментом. – С ними была и ваша дочь.

Они оба замолчали. Весёлость Джеймса мгновенно испарилась. Лицо Лили напряглось.

– Алиса? – почти шёпотом переспросила она. – Что… что она там делала?

И в этом вопросе было всё. Не «Она в порядке?», не «Что с ней случилось?». А «Что *она* там делала?». Словно она была не жертвой обстоятельств, а первопричиной, детонатором. Словно её присутствие само по себе было преступлением.

– По её словам, она осуществляла надзор за операцией, которая имела высокие шансы на провал, – ответил я, с удовольствием цитируя её доклад.

– Надзор? – недоверчиво хмыкнул Джеймс. Он больше не смеялся. Он смотрел на меня с плохо скрываемым подозрением. – Она… она не… не сделала ничего? С драконом?

Я смотрел на них – на «героя войны» и на «самую яркую ведьму своего поколения». И я видел в их глазах страх. Они не боялись, что их дочь могла пострадать. Они боялись того, что она могла *сделать*. После инцидента с троллем они видели в ней не ребёнка, а нечто чужое. Опасное. Непредсказуемое.

Они бросили её в ад маггловской лечебницы, вычеркнули из своей идеальной семейной картинки, а когда система дала сбой и вернула им её обратно, они ужаснулись тому, что этот ад с ней сделал. Или, вернее, тому, что *я* с ней сделал. Они боялись её холодной логики. Её отсутствия эмоций. Её компетентности. Они смотрели на своего сына, который совершал глупость за глупостью, нарушал все мыслимые правила, но оставался понятным, «нормальным», своим. И они смотрели на свою дочь, которая не нарушала правил, а анализировала их, обходила их, использовала их в своих целях, – и она пугала их до смерти.

– Нет, Поттер, – медленно произнёс я, поднимаясь с кресла. Боль в ноге была почти приятной. Она отрезвляла. – Она ничего не сделала с драконом. Она просто наблюдала. И делала выводы. Как и я. И мой главный вывод заключается в том, что вам стоит больше беспокоиться не о том, что она может сделать, а о том, что ваш сын спровоцирует её сделать.

Я оставил их стоять посреди моего кабинета, ошарашенных и злых. Я вышел, чтобы проводить Алису на урок. Она ждала меня в коридоре, как всегда, спокойная и собранная.

Я шёл рядом с ней по гулким коридорам подземелий, и впервые за долгие годы я чувствовал не только гнев и усталость. Я чувствовал себя на своём месте. Я был не просто учителем. Я был хранителем. Я был единственным, кто стоял между этим хрупким, сломанным, гениальным ребёнком и миром, который сначала пытался её уничтожить, а теперь боялся её.

Пусть боятся. Страх – полезная эмоция. Он заставляет думать, прежде чем действовать. А думать Поттерам и Дамблдору давно было пора. Потому что игра, которую они вели, стала слишком опасной. И моя пешка больше не была просто пешкой. Она дошла до конца доски. И скоро станет королевой.