← Назад к обзору

Алиса: из страны чудес в волшебный мир

Пешки, драконы и родительский долг

***

После Хэллоуина нога болела. Это была тупая, ноющая боль, которая усиливалась к вечеру, пульсируя в такт его шагам по холодным плитам подземелий. Проклятый пёс Дамблдора, этот трёхголовый абсурд по кличке Пушок, оставил на память не только три ряда глубоких проколов, но и какое-то медленно действующее проклятие, мешавшее регенерации. Каждый шаг отдавался вспышкой в икре, напоминая о том, в какой фарс превратился этот замок. Замок, который должен был быть оплотом знаний, стал игровой площадкой для старого маразматика и полигоном для его золотого мальчика.

Единственным островком логики в этом море идиотизма были его ужины с Алисой. Это стало рутиной, почти ритуалом. Ровно в семь вечера она появлялась на пороге его апартаментов, тихая, как тень. Они ужинали в молчании. Она – своей диетической едой, он – чем придётся. А после ужина начинался доклад. Холодный, беспристрастный, точный отчёт о положении дел на фронте. Она была его глазами и ушами в стане врага, которым, по иронии судьбы, был её собственный факультет.

– Гипотеза о вашей причастности к попытке хищения артефакта укрепилась, – сообщила она в один из вечеров, аккуратно разрезая на идеально ровные кубики паровую рыбу. – Основана на ложных предпосылках и эмоциональной предвзятости. Вы отобрали у моего брата книгу «Квиддич сквозь века». Он интерпретировал это как акт агрессии, а не как соблюдение школьных правил.

– Естественно, – прошипел Снейп. Правила для Поттеров всегда были лишь досадным недоразумением.

– Он также зафиксировал вашу хромоту. Сопоставив этот факт с информацией, полученной от лесничего Хагрида, он и юнит Уизли пришли к выводу, что вы пытались проникнуть за люк и были ранены стражем.

Снейп мрачно усмехнулся. Классическая ошибка начинающих аналитиков, как сказала бы Алиса. Они видели то, что хотели видеть, подгоняя факты под заранее созданную теорию.

Квиддичная лихорадка захлестнула школу. Гарри Поттер, получивший в обход всех правил новейший «Нимбус-2000», стал центром всеобщего обожания. Снейп с отвращением наблюдал за этим спектаклем. Фаворитизм. Это слово даже не начало описывать происходящее. Это была декларация. Манифест. «Вот наш сын, наш наследник, наша гордость. А все остальные – просто фон». Алиса, как всегда, проигнорировала это. Шум, аплодисменты, восторженные вопли её брата – всё это было для неё не более чем помехами в эфире.

Во время первого матча Снейп стоял на трибуне преподавателей, чувствуя, как ноет нога и закипает желчь. Он не следил за игрой. Он наблюдал за Квирреллом. И не ошибся. Когда метла Поттера начала дёргаться, Снейп тут же начал бормотать контрзаклинание. Он не мог позволить сыну Лили разбиться на его глазах. Не мог. Это была единственная слабость, которую он себе позволял. Но тут в дело вмешался хаос. Мисс Грейнджер, эта всезнайка с комплексом спасительницы, решила, что именно он проклинает Поттера, и подожгла ему мантию. Он отвлёкся на долю секунды, и этого хватило, чтобы Поттер выровнял метлу и, конечно же, поймал снитч, став героем дня.

Тем же вечером Алиса доложила о продолжении.

– Мой брат проследил за вами после матча. Он наблюдал за вашей встречей с профессором Квирреллом в Запретном лесу. Он интерпретировал ваш диалог как угрозу с вашей стороны с целью принуждения к сотрудничеству.

– Он слышал то, что хотел слышать, – процедил Снейп. Ситуация выходила из-под контроля. Дамблдор играл в свою игру, Поттер – в свою, а он, Снейп, оказался между двух огней, пытаясь предотвратить катастрофу, в которой его же и обвиняли.

Биологический эксперимент лесничего Хагрида стал вишенкой на этом торте абсурда.

– Дракон Норберт уже размером с собаку, – сообщила Алиса за ужином через несколько недель, с той же интонацией, с какой могла бы сообщить прогноз погоды. – Содержание особи вида «норвежский горбатый» в деревянной постройке является грубым нарушением техники безопасности. Темпы роста экспоненциальные.

Снейп устало потёр виски. Дракон. В школе, полной детей. Конечно. Почему бы и нет? Это так в духе Дамблдора – позволять этому хаосу развиваться, наблюдая за ним с отеческим любопытством.

План по эвакуации особи, как и предсказывала Алиса, был изначально провальным. Она изложила его Снейпу во всех деталях, которые подслушала. Ночное передвижение, ненадёжная маскировка, участие несовершеннолетних с низким уровнем стрессоустойчивости. Она решила сопровождать группу. «Для сбора данных и, по возможности, минимизации ущерба», – так она это сформулировала. Снейп не стал её отговаривать. Запрещать ей что-либо было так же бессмысленно, как запрещать воде течь.

На следующий вечер она пришла на ужин бледная, но спокойная.

– Операция завершилась с ожидаемым уровнем хаоса, – доложила она, принимая из его рук стакан воды и доставая из кармана пузырёк с таблетками. – Ключевой элемент маскировки был оставлен на месте проведения операции. Обнаружение было неизбежным.

Она проглотила две таблетки, запила водой и продолжила.

– Профессор МакГонагалл сняла с Гриффиндора двести пятьдесят баллов. Со Слизерина – пятьдесят.

– Двести пятьдесят? – переспросил Снейп. Это была рекордная сумма.

– Сто пятьдесят за троих участников. И ещё сто за обнаружение двух незарегистрированных участников, меня и Малфоя. Мой брат, находясь в состоянии стресса, счёл целесообразным указать на моё присутствие.

Снейп замер. Он смотрел на неё, ожидая увидеть обиду, гнев, хоть какую-то эмоцию. Но её лицо было непроницаемым.

– Он сдал тебя, – медленно произнёс он.

– Это была предсказуемая реакция, – пожала плечами Алиса. – В условиях стресса человеческие особи склонны к иррациональным действиям, направленным на самосохранение. Это не было предательством. Это была демонстрация базового инстинкта. По крайней мере, дракона больше нет. Одна проблема решена.

Она взяла вилку и вернулась к своей еде.

Снейп смотрел на неё, и его охватило странное, почти пугающее восхищение. Её предали. Родной брат, ради спасения собственной шкуры, бросил её под удар. А она анализировала это так, словно читала отчёт о поведении лабораторных крыс.

Но в груди Снейпа закипала ледяная, мстительная ярость. Не за неё. Она была выше этого. За себя. За то, что он вынужден был наблюдать, как мир снова и снова пытается её сломать. Сначала родители. Потом Дурсли. Теперь – её собственный брат.

Довольно. Время платить по счетам.

Он дождался, пока Алиса закончит ужинать и уйдёт, а затем решительно направился к камину. Он бросил в огонь щепотку Летучего пороха.

– Годдрикова впадина, дом Поттеров! – чётко произнёс он.

В зелёном пламени появилось лицо Джеймса Поттера.

– Сев? Что-то срочное? Мы как раз собирались…

– Срочное, – отрезал Снейп. – Будьте добры явиться в мой кабинет. Вы и Лили. Немедленно. Речь идёт о ваших детях.

Он не стал дожидаться ответа и прервал связь. Пусть гадают. Пусть нервничают. Это было лишь начало.

***

Они прибыли через десять минут, взъерошенные и злые. Джеймс, как всегда, пытался хорохориться, его лицо выражало напускную браваду, которая так бесила Снейпа в школе. Лили выглядела обеспокоенной, но её беспокойство, как всегда, было направлено лишь в одну сторону.

– Ну, Сев, не томи, – бросил Джеймс, оглядывая кабинет с видом хозяина. – Что там натворил мой сорванец? Поджёг твою мантию ещё раз?

Снейп с садистским удовольствием наблюдал за ними, откинувшись в кресле и демонстративно вытянув больную ногу.

– Хуже, Поттер, – отрезал он, и его голос был холодным, как лёд. – Ваш сын, в компании Уизли и Грейнджер, организовал контрабандную переправку нелегально выведенного дракона класса XXXXX из стен школы. Ночью. Нарушив при этом десяток правил и поставив под угрозу безопасность всего замка.

Джеймс на мгновение замер, его челюсть отвисла. А потом… он расхохотался. Громко, самодовольно, точь-в-точь как в школе, когда он с Блэком издевался над кем-то.

– Дракона? Серьёзно? – выдохнул он, утирая выступившие слёзы. – Вот это размах! Это мой мальчик! Всегда говорил, что в нём есть жилка Мародёра!

Лили ткнула его локтем в бок, но Снейп видел, что и она с трудом сдерживает улыбку. В её глазах не было настоящего ужаса. Лишь материнское беспокойство, смешанное с гордостью.

– Он не пострадал? – спросила она, подходя ближе. – С ним всё в порядке? Альбус, должно быть, в ярости…

– Альбус, как всегда, проявил снисхождение к своему фавориту, – ледяным тоном произнёс Снейп. Он не собирался доставлять им удовольствие. – Наказание понесли все, но основная тяжесть легла на факультет. Двести пятьдесят очков с Гриффиндора. Ваш сын за одну ночь превратился из героя в изгоя.

Вот это их задело. Слава их сына. Его репутация. Весёлость Джеймса мгновенно испарилась.

– Но это несправедливо! – вспыхнула Лили, её зелёные глаза сверкнули гневом. – Он же не один там был!

– Нет, не один, – подтвердил Снейп, делая долгую, звенящую паузу. Он наслаждался этим моментом. – С ними была и ваша дочь.

Они оба замолчали. Словно кто-то выключил звук. Лицо Джеймса напряглось, на нём появилось то самое выражение, которое Снейп так хорошо помнил – смесь подозрения и брезгливости. Лицо Лили стало жёстким.

– Алиса? – почти шёпотом переспросила она. И в её голосе не было беспокойства. В нём была тревога совсем иного рода. – Что… что она там делала?

И в этом вопросе было всё. Не «Она в порядке?», не «Что с ней случилось?». А «Что *она* там делала?». Словно она была не жертвой обстоятельств, а первопричиной, детонатором. Словно её присутствие само по себе было преступлением, нарушением какого-то неписаного закона их идеального мира.

– По её словам, она осуществляла надзор за операцией, которая имела высокие шансы на провал, – ответил Снейп, с удовольствием цитируя её доклад.

– Надзор? – недоверчиво хмыкнул Джеймс. Он больше не хорохорился. Он смотрел на Снейпа с плохо скрываемым подозрением, словно тот был сообщником в каком-то тёмном деле. – Она… она не… не сделала ничего? С драконом?

Снейп смотрел на них – на «героя войны» и на «самую яркую ведьму своего поколения». И он видел в их глазах страх. Первобытный, иррациональный страх. Они не боялись, что их дочь могла пострадать от когтей дракона или огня. Они боялись того, что она могла *сделать*. После инцидента с троллем они видели в ней не ребёнка, а нечто чужое. Опасное. Непредсказуемое.

Они бросили её в ад маггловской лечебницы, вычеркнули из своей идеальной семейной картинки, а когда система дала сбой и вернула им её обратно, они ужаснулись тому, что этот ад с ней сделал. Или, вернее, тому, что, по их мнению, *я* с ней сделал. Они боялись её холодной логики. Её отсутствия эмоций. Её пугающей, недетской компетентности.

Они смотрели на своего сына, который совершал глупость за глупостью, нарушал все мыслимые правила, но оставался понятным, «нормальным», своим. Эмоциональным, безрассудным, предсказуемым в своей глупости. И они смотрели на свою дочь, которая не нарушала правил, а анализировала их, обходила их, использовала их в своих целях, – и она пугала их до смерти. Потому что она была непонятной. Она была не такой, как они.

– Нет, Поттер, – медленно произнёс Снейп, поднимаясь с кресла. Боль в ноге была почти приятной. Она отрезвляла, напоминала о реальности. – Она ничего не сделала с драконом. Она просто наблюдала. И делала выводы. Как и я.

Он сделал шаг к ним, и они невольно отступили.

– И мой главный вывод заключается в том, что вам стоит больше беспокоиться не о том, что она может сделать, – его голос упал до ядовитого шёпота, – а о том, что ваш сын спровоцирует её сделать. Потому что он, в отличие от неё, не думает. Он действует. И однажды его действия приведут к последствиям, которые не исправить ни деньгами, ни славой Мальчика-Который-Выжил.

Он оставил их стоять посреди своего кабинета, ошарашенных и злых. Он вышел, чтобы проводить Алису на следующий урок. Он делал это не всегда, но сегодня ему хотелось. Она ждала его в коридоре, как всегда, спокойная и собранная, с сумкой книг, перекинутой через плечо. Она была единственным упорядоченным элементом в этом хаосе.

Он шёл рядом с ней по гулким коридорам подземелий, и впервые за долгие годы он чувствовал не только гнев и усталость. Он чувствовал себя на своём месте. Ясность. Цель. Он был не просто учителем, исполняющим волю Дамблдора. Он был хранителем. Он был начальником штаба. Он был единственным, кто стоял между этим хрупким, сломанным, гениальным ребёнком и миром, который сначала пытался её уничтожить, а теперь боялся её.

Пусть боятся. Страх – полезная эмоция. Он заставляет думать, прежде чем действовать. А думать Поттерам и Дамблдору давно было пора. Потому что игра, которую они вели, стала слишком опасной. И их пешка, которую они так легко списали со счетов, больше не была просто пешкой.

Она дошла до конца доски. И скоро станет королевой.