Алиса: из страны чудес в волшебный мир
Тик-так, мистер Поттер
***
Снейп надеялся, что на этом всё закончится. Это было наивно, глупо, непростительно для человека его склада ума, но он надеялся. После истории с драконом и унизительного снятия очков, казалось, наступило затишье. Гриффиндорцы игнорировали Алису, что было ей только на руку, а Гарри Поттер был слишком занят своей новообретённой ролью изгоя, чтобы донимать сестру. Но Хогвартс, управляемый Альбусом Дамблдором, был не тем местом, где затишье длится долго. Оно всегда было лишь прелюдией к новой, ещё более изощрённой буре.
Неприятности, как и следовало ожидать, продолжились. С отработки в Запретном лесу. Чем думала МакГонагалл? Первокурсников! Ночью! В лес, кишащий акромантулами и ещё чёрт знает чем! Снейп с трудом подавил желание ворваться в её кабинет и высказать всё, что он думает о её педагогических методах. Но это было бы бесполезно. Система работала безукоризненно в своей идиотической логике.
Он нашёл их в больничном крыле. Картина была до тошноты предсказуемой. В центре внимания, окружённый взволнованными родителями и директором, сидел на кровати Гарри Поттер, с горящими глазами рассказывая свою героическую сагу. О существе в капюшоне, пьющем кровь единорога. О леденящем холоде. О шраме, который горел огнём. И о кентавре, который спас его в последний момент.
– Он сказал, что это был Волан-де-Морт! – возбуждённо закончил Гарри. – И что он пытался убить меня!
Лили ахнула и прижала сына к себе. Джеймс положил руку ему на плечо, его лицо выражало смесь гордости и ярости. Дамблдор смотрел на мальчика с печальной, но одобряющей улыбкой.
Снейп был единственным, кто смотрел не на него. Его взгляд был прикован к другой кровати, в дальнем, тёмном углу палаты. Там, свернувшись под тонким одеялом, лежала Алиса. Бледная, неподвижная, с тёмными кругами под глазами. Она не спала. Она просто смотрела в потолок. Никто, кроме него, казалось, её не замечал.
Он подошёл, игнорируя щебет Поттеров.
– Как вы себя чувствуете, мисс Поттер? – его голос прозвучал в тишине угла неестественно громко.
Она медленно повернула к нему голову.
– Голова болит, – тихо ответила она. – Шумно.
Шумно. Это было её кодовое слово для сенсорной перегрузки. Для подступающего срыва. Снейпа не оставляло дурное предчувствие. Этот лес, это существо… Это было не просто наказание. Это было очередное испытание, подстроенное Дамблдором. И Алиса снова оказалась в эпицентре.
И его предчувствие сбылось. Через два дня Дамблдор отослал его по срочному поручению в Йоркшир, якобы за редчайшим лунным мхом, который можно было собрать только в определённую фазу. Это была откровенная, неприкрытая ложь. Этот мох прекрасно рос в его личной оранжерее. Старый паук убирал его с доски.
Он вернулся через три дня, злой и уставший. Замок гудел, как растревоженный улей. Он всё узнал из обрывков разговоров, из испуганных перешёптываний учеников. Квиррелл. Философский камень. Гарри Поттер снова всех спас. Снейп, не заходя к себе, направился прямо в больничное крыло.
Картина повторилась, но в более мрачных тонах. Дамблдор, Поттеры, Гарри в кровати, теперь уже с целой горой сладостей на тумбочке. И Алиса. В той же кровати в углу. Ещё более бледная, чем раньше.
– Северус, мой мальчик, ты как раз вовремя, – лучезарно улыбнулся Дамблдор. – Гарри как раз рассказывал нам, как он остановил профессора Квиррелла.
Снейп проигнорировал его. Он подошёл к Алисе. Она не смотрела на него.
– Вы принимали таблетки? – тихо спросил он.
Она медленно покачала головой.
– Их не было, – прошептала она. – Я искала. Все пропали.
Снова. Снова саботаж. Кто-то систематически лишал её лекарств в самые критические моменты.
Он выпрямился и повернулся к остальным.
– Что произошло? – потребовал он.
И Гарри Поттер, с набитым шоколадом ртом, начал свой рассказ. Про люк, про шахматы Рона, про загадку с зельями Гермионы. Про зеркало Еиналеж. Про то, как Квиррелл размотал свой тюрбан, и там… там было лицо. Лицо Волан-де-Морта.
– Он пытался заставить меня отдать ему камень из зеркала! – говорил Гарри. – Но я не знал, как! А потом… потом я почувствовал, как он оказался у меня в кармане! Квиррелл бросился на меня, он пытался меня задушить… а потом Алиса…
Он замолчал и посмотрел на сестру со смесью страха и благоговения. Снейп напрягся.
– А потом Алиса сожгла Квиррелла, – закончил Гарри.
В наступившей тишине слова мальчика прозвучали, как приговор. Лили ахнула. Джеймс сжал кулаки.
– Не сожгла, – раздался тихий, но отчётливый голос с кровати Алисы. Она впервые подала голос за всё это время.
– Что ты имеешь в виду, Алиса, дорогая? – доброжелательным, вкрадчивым тоном начал Дамблдор, делая шаг к ней.
– Он меня душил, – её голос был ровным, почти механическим, как будто она читала отчёт. – У него в затылке был паразит. Уродливое лицо. Оно приказало ему убить меня, потому что я мешала. Я его толкнула. Он упал. Огонь он разжёг сам, кольцом, чтобы мы не сбежали. Гарри увидел, как тело упало в огонь. Но я его не сожгла. Я просто прикоснулась к нему.
Снейпу всё меньше и меньше нравился этот разговор. Он видел, как напряглись лица Поттеров. Он видел, как в глазах Дамблдора загорелся нездоровый, исследовательский интерес. Он заметил, как у Алисы начал едва заметно подёргиваться уголок рта. Нервный тик. Плохой знак. Он хотел вмешаться, прекратить этот допрос, но не успел.
– Ты не жалеешь, что убила человека, Алиса? – ляпнул Дамблдор.
Это был не вопрос. Это был скальпель, вонзившийся в оголённый нерв.
И в разуме Алисы что-то щёлкнуло. С громким, слышимым звуком.
Её тело, как сжатая пружина, подскочило с кровати. Её глаза, до этого пустые, вспыхнули безумным, золотистым огнём.
– ЗАТКНИСЬ! – её голос сорвался на визг, который эхом отразился от стен больничного крыла. – ПАУК!!! МЕРЗКИЙ, ЗЛОБНЫЙ, ГАДКИЙ ПАУК! Я ТЕБЯ УБЬЮ!!! УБЬЮ!!!
Она бросилась вперёд, с растопыренными, как когти, пальцами, целясь прямо в лицо Дамблдора. Снейп среагировал инстинктивно. Он перехватил её, сжал в своих объятиях, пытаясь удержать. Она была лёгкой, но извивалась с нечеловеческой силой, как дикий зверь, попавший в капкан.
– ОТПУСТИ! ПУСТИ МЕНЯ! Я ЕГО УБЬЮ!!! – орала она, брызгая слюной.
Он одной рукой удерживал её бьющееся тело, а другой пытался нащупать в кармане мантии шприц с экстренной дозой успокоительного. Гарри с криком забился на своей кровати под одеяло. Поттеры вытащили палочки, их лица были искажены ужасом. Дамблдор тоже вытащил свою, его лицо впервые за долгие годы было растерянным и испуганным.
– Убью… убью… убью… – её крик перешёл в хриплое бормотание.
Снейп наконец нашёл шприц, сдёрнул колпачок зубами и всадил иглу ей в плечо. Она дёрнулась в последний раз и обмякла в его руках.
В наступившей оглушительной тишине, нарушаемой лишь всхлипами Гарри из-под одеяла, он осторожно уложил её обратно на кровать. Она дышала тяжело, с присвистом.
– Что… что это было? – пролепетала Лили, не опуская палочки.
– Это был результат вашего идиотского допроса, – прошипел Снейп, выпрямляясь. Его руки дрожали. – Я же говорил вам, что она нестабильна! Я говорил, что её нельзя подвергать стрессу!
– Но… она назвала Альбуса пауком… – пробормотал Джеймс, всё ещё целясь палочкой в бесчувственное тело собственной дочери.
– Опустите палочки, идиоты, – рявкнул Снейп. – Оба. И вы тоже, директор.
Он с трудом сдерживал желание вырвать у них палочки и засунуть им… куда-нибудь. Он с трудом терпел их бессмысленные заверения, их растерянные взгляды, их полное, тотальное непонимание. Они смотрели на Алису не как на больного ребёнка, а как на чудовище.
***
Праздничный ужин в конце года Снейп провёл в состоянии крайнего напряжения, натянутый, как струна. Хогвартс, разумеется, всё знал. В своей неподражаемой манере. Знал, что Гарри Поттер героически остановил Квиррелла и спас Философский камень. Дамблдор в своей заключительной речи щедро раздавал баллы: пятьдесят очков Рону Уизли за лучшую шахматную партию, пятьдесят – Гермионе Грейнджер за использование холодной логики, шестьдесят – Гарри Поттеру за храбрость и отвагу. И, как вишенка на торте, десять очков Невиллу Лонгботтому за то, что он пытался им помешать. Кубок школы, конечно же, достался Гриффиндору.
И ходили слухи. Слухи о том, что Алиса Поттер, странная сестра героя, на самом деле убила Квиррелла. Сожгла его голыми руками. Дамблдор не делал ничего, чтобы остановить эти слухи. Наоборот, таинственное молчание директора лишь подпитывало их. Снейпу было плевать. Это будет проблемой будущего. Сейчас у него была проблема настоящего.
Алису он держал в отдельной, запертой палате в больничном крыле. Под предлогом тяжёлого магического истощения он запретил мадам Помфри допускать к ней кого-либо. Включая Поттеров и Дамблдора.
Он стоял за дверью её палаты, не решаясь войти. Он услышал звук. Тихий, сдавленный плач. Впервые за всё время он слышал, как она плачет.
– Это невыносимо… – шептала она сквозь слёзы. – Я будто проклята… Все, кто имеют со мной дело… умирают. Дурсли… Квиррелл…
Сердце Снейпа болезненно сжалось. Он уже протянул руку к дверной ручке, когда голос в палате изменился. Плач резко оборвался.
– Хватит ныть.
Голос был всё ещё её, но интонации… они были чужими. Злыми, раздражёнными, полными едкой насмешки.
– Тебе нельзя тратить время на это бесполезное самобичевание. Нужно идти дальше. Собирать силы. Враг ещё не побеждён.
Снейп замер. Он узнал эти интонации. Чеширский кот.
Алиса, или то, что говорило её ртом, медленно повернула голову к двери, словно почувствовав его присутствие. Губы на её бледном лице растянулись в широкой, жуткой ухмылке, которая совершенно не шла её детским чертам.
– Тик-так, тик-так, тик-так, мастер зелий… – промурлыкал Кот её голосом. – От времени не убежишь. Я предупреждал. Она ломается. И когда она сломается окончательно, я соберу осколки.
Снейп, ненавидя себя, распахнул дверь. Алиса сидела на кровати, раскачиваясь взад-вперёд и обхватив себя руками. Её глаза были пусты. Он подошёл, снова со шприцем в руке. Она увидела его и попыталась отползти.
– Нет… не надо… пожалуйста…
Он схватил её. Она сопротивлялась, слабо, отчаянно. Он привязал её руки и ноги к кровати мягкими магическими путами. Это было стандартной процедурой в Ратледже. Он ненавидел себя за то, что знал это.
– Видишь? – прошипел Кот её ртом, пока Снейп делал укол. Ухмылка стала ещё шире, ещё безумнее. – Пр-р-редатель. Я говорил тебе, Алиса… говорил весь год. Ему нельзя доверять. Он использует тебя и причиняет боль! Как и все!
Алиса затихла. Её глаза закрылись. И Кот тоже замолк.
***
Он доложил обо всём. Дамблдору, Поттерам. Подробно, без утайки. Описал диалог Алисы с самой собой. Описал ухмылку Кота. Описал его слова. Лица его слушателей были масками ужаса и отвращения. Они не видели в этом трагедию больного ребёнка. Они видели одержимость. Демона.
Решение было принято единогласно, хоть и не было озвучено. Её нужно было убрать. Вернуть туда, откуда она пришла.
Он доставил её в Ратледж сам. Не поездом. Аппарацией. Прямо к воротам. Она была в сознании, но под действием лёгкого седативного средства. Когда появились санитары в белых халатах, она, казалось, всё поняла.
Эффект от зелья мгновенно прошёл. Она начала брыкаться, кусаться, кричать, пытаясь вырваться из крепких рук санитаров.
– Нет! Нет! Нет! Не хочу в психушку! Не хочу! НЕ ХОЧУ! – её крик был пронзительным, полным животного ужаса.
Она смотрела на него, Снейпа, своего единственного союзника, своего командира. В её глазах была мольба, неверие, а затем – страшное, окончательное понимание.
– НЕ ОТДАВАЙ МЕНЯ!!!! НЕ ПРЕДАВАЙ! – закричала она, и её голос сорвался.
Её тащили по кирпичной дорожке к главному зданию. Он стоял и смотрел, не в силах пошевелиться. Тяжёлые дубовые двери открылись и захлопнулись за ней. Её крики смолкли.
Итак, первый год в Хогвартсе закончился. Она выжила. Но какой ценой? И сколько ещё она выдержит? Год? Два? Выдержит ли вообще?
И станет ли она когда-нибудь снова с ним говорить?
В памяти, как клеймо, всплыли слова Кота, сказанные её голосом.
«Я говорил тебе весь год, ему нельзя доверять. Он использует тебя и причиняет боль. Как и все».
Он стоял перед ненавистными воротами клиники Ратледжа, и впервые за много лет Северус Снейп чувствовал себя не просто одиноким. Он чувствовал себя предателем. И он не мог сказать, что Кот был неправ.