← Назад к обзору

Алиса: из страны чудес в волшебный мир

Переписке не подлежит

***

Лето тянулось, как расплавленная ириска. Душное, липкое, безнадёжное. Воздух в подземельях Хогвартса, обычно прохладный, казался затхлым и тяжёлым. Снейп бродил по пустым коридорам, и эхо его шагов звучало неуместно громко в оглушительной тишине. Он почти скучал по гвалту учеников. Почти.

Поттеры, как он узнал из короткой, самодовольной записки от Лили, увезли своего драгоценного сына на Майорку. «Восстанавливать душевное равновесие после пережитого». Снейп фыркнул, комкая пергамент. Как будто Мальчик-Который-Выжил нуждался в восстановлении чего-либо, кроме своего раздутого эго. Солнце, море, восхищение родителей – лучшая терапия для героя.

Для не-героев терапия была иной.

Снейп не навещал её всё лето. Не потому, что не хотел. Потому что не мог. Первые недели после возвращения в Ратледж Алиса провела в отделении для буйных. Доктор Уоррен, подкупленная и запуганная, но всё ещё профессионал, сухо доложила ему по телефону об инциденте. Двое санитаров, решивших, что с «этой психопаткой» можно не церемониться, попытались силой отвести её на процедуру. Они не учли одного. В руках у Алисы был молоток для крокета, оставшийся с одной из «терапевтических игровых сессий». Она не кричала. Она не угрожала. Она просто начала работать. Методично, с холодной яростью, целясь по коленным чашечкам. Санитары выжили, но надолго выбыли из строя.

После этого Алису перевели в «мягкую комнату». Обитые войлоком стены, матрас на полу, никаких острых углов. И никаких молотков для крокета. Ей подбирали новую схему лечения. Более сильные препараты. Более жёсткий режим. Снейп знал, что в этот период визиты бесполезны. Она была бы в «овощном» состоянии, неспособная к связной речи. Он ждал.

Он писал ей. Каждую неделю. Короткие, сухие записки, похожие на рапорты. «В Хогвартсе без изменений. Чешир съел трёх докси. Требую увеличить финансирование на его содержание». Или: «Закончил инвентаризацию ингредиентов. Запасы аконита на исходе. Планирую экспедицию». Он не знал, что ещё писать. Он не умел писать утешительные письма. Он просто хотел, чтобы она знала, что он не исчез. Что он помнит.

Ответов не было.

Он говорил себе, что это логично. Возможно, ей не разрешают писать. Возможно, она физически не может этого делать из-за лекарств. Но в глубине души, в том тёмном, холодном уголке, где обитал его собственный страх, он знал другую причину. Она ненавидела его. Он предал её. Отвёз обратно в ад, из которого так долго пытался вытащить. Он видел её глаза, когда санитары тащили её к дверям. «НЕ ПРЕДАВАЙ!» Этот крик до сих пор звенел у него в ушах по ночам. Он бы не удивился, если бы она сожгла его письма, не читая.

К концу июля доктор Уоррен сообщила, что пациентка стабилизирована и переведена в общую палату. Первого августа Снейп аппарировал к воротам клиники Ратледжа.

***

Медсестра на ресепшене узнала его. Неприязненно поджала губы, но молча протянула журнал посещений. Он расписался. Атмосфера клиники больше не шокировала. Она просто утомляла. Запах антисептиков, хлорки и тихого, застарелого безумия.

Палата была той же. Шестая кровать у окна. Она сидела на кровати, поджав под себя ноги, и смотрела в окно. Она стала ещё худее. Если это вообще было возможно. Чёрные волосы, отросшие почти до пояса, резким контрастом подчёркивали мертвенную бледность кожи. Под глазами залегли тёмные, почти фиолетовые тени. Тонкая больничная рубашка не скрывала выпирающих ключиц и острых, птичьих запястий. Она была похожа на готическую гравюру, ожившую и умирающую одновременно.

Она не обернулась, когда он вошёл. Он остановился в нескольких шагах от кровати, не зная, что сказать. Все слова, которые он репетировал, казались фальшивыми и глупыми.

– Я принёс тебе книги, – наконец произнёс он, ставя на тумбочку стопку фолиантов по теории рун и нумерологии.

Она медленно повернула голову. Её глаза, огромные на исхудавшем лице, были пусты. Ни ненависти, ни радости. Ничего.

– Спасибо, – тихо ответила она. Голос был хриплым, как будто она давно не разговаривала.

Они молчали. Тишина была тяжёлой, вязкой. Он чувствовал себя неуклюжим подростком. Он, мастер зелий, шпион, человек, который мог одним взглядом заставить дрожать седьмой курс, не знал, как говорить с этим ребёнком.

– Я писал тебе, – выпалил он, нарушая молчание. – Ты не отвечала.

Она моргнула. Один раз. Медленно. Словно её веки были сделаны из свинца.

– Не было писем.

Снейп замер.

– Что значит «не было»? Я отправлял сову каждую неделю.

– Значит, не было, – так же ровно повторила она. – Я решила, что тебе надоело со мной нянчиться. Никто не писал. Даже Болванс-младший.

Не было писем. Не она их игнорировала. Они до неё не доходили. Кто-то их перехватывал. Дамблдор? Администрация клиники? Это меняло всё. Это был не разрыв. Это был саботаж. Ледяная волна ярости, такая знакомая, начала подниматься в груди, но он подавил её. Не сейчас.

– Ясно, – коротко сказал он. И она, кажется, поняла по его тону, что он ей поверил.

Она помолчала, теребя край одеяла.

– А где Чешир? – вдруг спросила она, и в её голосе впервые прозвучало что-то похожее на эмоцию. Тревога. – Его тоже убили?

Вопрос застал его врасплох. Она спрашивала о нём, как о реальном существе. Как о члене семьи, которого могли «устранить», как и её.

– Нет, – ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более уверенно. – Он жив. Он в Хогвартсе. В моих подземельях. Уничтожает запасы сушёных скарабеев.

На её губах промелькнула тень улыбки. Такая слабая, что он мог бы её и не заметить. Но он заметил. И это было похоже на глоток свежего воздуха после нескольких часов в душном подвале.

– Я рад, что ты в порядке, – сказала она.

– Я тоже, – выдохнул он.

Они просидели ещё час. Он рассказывал ей о новых партиях ингредиентов, о планах на следующий учебный год, о том, как Филч пытается поймать Чешира, и как кот каждый раз оставляет его в дураках. Она слушала молча, но в её глазах больше не было пустоты. Там появился интерес. Она снова была с ним. Она была на его стороне.

Когда он уходил, она сказала:

– Ты вернёшься?

– Разумеется, – ответил он. – Посещения по вторникам и четвергам. С часу до трёх. Я буду здесь.

Он уже был в дверях, когда она окликнула его снова.

– Профессор?

– Да, мисс Поттер?

– Найди, кто украл мои письма.

Это был не вопрос. Это был приказ. Королевский указ.

– Непременно, – ответил он и вышел, чувствуя, как на его губах появляется собственная, совсем не весёлая усмешка.

Игра продолжалась.

***

Пятнадцатого августа сова принесла короткую записку от Дамблдора. «Северус, будь добр зайти ко мне в кабинет после обеда. Есть разговор». Снейп поморщился. Он знал, что этот разговор рано или поздно состоится.

Кабинет директора был всё таким же. Яркий, забитый жужжащими и тикающими артефактами. На жёрдочке дремал Фоукс. Сам Дамблдор сидел за своим столом, лучезарно улыбаясь. Но улыбка не достигала его глаз за стёклами-половинками.

И он был не один.

На стульях перед столом сидели Поттеры. Джеймс, в дорогой летней мантии, загорелый и самодовольный. Лили, тоже отдохнувшая, но с напряжённым выражением лица. И между ними, съёжившись, сидел Гарри. Он выглядел так, будто его привели на казнь.

– А, Северус, проходи, присаживайся, – радушно произнёс Дамблдор. – Лимонную дольку?

– Нет, – отрезал Снейп, оставаясь стоять у стены. Он не собирался участвовать в этом семейном цирке.

– Я слышал, ты навещаешь Алису, Северус? – начал директор, его голос сочился фальшивой заботой. – Как она? Доктор Уоррен сообщает, что она стабилизировалась.

– Её состояние соответствует предписанной медикаментозной терапии, – сухо ответил Снейп.

– Прекрасно! Просто прекрасно! – Дамблдор хлопнул в ладоши. – Я как раз говорил Джеймсу и Лили, что мы должны подумать о будущем девочки. Сможет ли она вернуться в Хогвартс в следующем году? В конце концов, мы же не можем лишить её образования, верно?

Снейп молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной узел. Он знал, к чему всё идёт.

– Да и Гарри нужно общаться с сестрой, – продолжил Дамблдор, бросая взгляд на мальчика. – Семья должна держаться вместе.

Гарри Поттер при этих словах вжал голову в плечи ещё сильнее и бросил на Снейпа быстрый, испуганный взгляд. Он не выглядел особенно радостным от такой перспективы.

– Альбус, ты уверен, что это хорошая идея? – вмешалась Лили, её голос дрожал. – После того, что случилось… Гарри был так напуган…

– Именно поэтому, дорогая моя, – мягко возразил директор. – Им нужно преодолеть этот страх. Научиться доверять друг другу. Алиса – не монстр. Она просто… больна. И лучший способ помочь ей – это вернуть её в нормальную, поддерживающую среду.

«Нормальную, поддерживающую среду», – мысленно передразнил Снейп. Среду, которая довела её до срыва за один год. Среду, где её собственный брат готов был сдать её при первой же опасности.

– Кстати, о странностях, – Дамблдор перевёл взгляд на Снейпа. – Лили сказала, что они почти не получали от Гарри писем этим летом. А те, что приходили, были какими-то странными, короткими. Почти как у Алисы. Забавно, не правда ли?

Снейп напрягся. Ещё одна деталь в мозаике. Пропавшие письма. И у Алисы, и у Поттеров. Это уже не было случайностью. Это была спланированная операция по изоляции. Но кем?

– Я не нахожу в этом ничего забавного, – холодно произнёс он.

– Ну что ты, Северус, не будь таким букой, – вмешался Джеймс, который до этого молчал, разглядывая свои ногти. – Старик прав. Девчонке нужно образование. А то так и останется в этой психушке на всю жизнь. Нехорошо для репутации семьи.

Репутация семьи. Вот что их волновало. Не состояние дочери, а то, как её безумие отразится на их сияющем имидже.

– Я не уверен, что возвращение в Хогвартс будет для неё полезно, – медленно начал Снейп, выбирая слова. Он должен был возразить. Он должен был хотя бы попытаться. – Её состояние всё ещё нестабильно. Ей нужен покой и строгий режим, который невозможно обеспечить в условиях школы.

– А я уверен, что возможно, – улыбка Дамблдора стала стальной. – Под твоим чутким руководством, разумеется, Северус. Ты проделал с ней огромную работу в прошлом году. Я уверен, ты справишься и в этом.

Это был приказ. Завуалированный, обёрнутый в комплименты, но от этого не менее жёсткий. Он был в ловушке. Если он откажется, Дамблдор найдёт другого «куратора». Какого-нибудь идиота вроде Локхарта, который окончательно доломает её. Если он согласится, он станет соучастником этого безумного эксперимента.

– Кроме того, – продолжил Дамблдор, – у нас есть заключение от доктора Уоррен. Она считает, что пациентка готова к частичной реинтеграции в социум. И поскольку маггловские экзамены за предыдущий год она сдала экстерном на высший балл, у нас нет формальных причин отказывать ей в обучении.

Снейп мысленно выругался. Конечно. Старый паук подстраховался со всех сторон. Он получил официальное медицинское заключение. Он надавил на Уоррен. Теперь отказ будет выглядеть как личная прихоть Снейпа, а не как забота о ребёнке.

Он посмотрел на Гарри. Мальчик сидел, уставившись в пол. Он боялся. Он боялся свою сестру. И, возможно, впервые в жизни Снейп был с ним согласен. Ему тоже было страшно. Страшно за Алису. Страшно за то, что может произойти, когда её хрупкий, едва залатанный мир снова столкнётся с хаосом по имени Гарри Поттер.

– Хорошо, – наконец произнёс он. Слово вышло скрежещущим, как будто он проглотил битое стекло. – Я прослежу за ней. Но я требую полного контроля над её расписанием, питанием и режимом дня. Никаких «сюрпризов». Никаких «воспитательных моментов». Никакого общения с семьёй без моего предварительного согласия.

Джеймс хотел было возмутиться, но Лили остановила его, положив руку ему на плечо. Она смотрела на Снейпа со странным выражением. В её глазах была не только привычная неприязнь, но и что-то ещё. Может быть, неохотное признание. Признание того, что он – единственный, кто хоть что-то понимает в этом кошмаре.

– Договорились, – легко согласился Дамблдор. – Я знал, что на тебя можно положиться, мой мальчик.

Снейп не удостоил его ответом. Он развернулся и вышел из кабинета, не прощаясь.

Итак, решение было принято. Алиса вернётся в Хогвартс. Вернётся в клетку со львами. Но на этот раз её надзиратель будет умнее. Он будет готов.

Первым делом нужно было выяснить, кто перехватывал письма. И почему. А вторым – найти Чешира. Точнее, не найти. Кот никуда не девался. Он сидел в подземельях и ждал. Нужно было вернуть его хозяйке. Он был не просто питомцем. Он был частью её. Частью её безумия, её силы, её защиты.

И в этом году, решил Снейп, шагая по коридору, ей понадобится вся защита, которую она сможет получить. Потому что игра становилась всё сложнее. А враги – всё хитрее. И самый опасный из них сидел сейчас за его спиной, в директорском кресле, и с улыбкой передвигал фигуры на своей бесконечной шахматной доске.