← Назад к обзору

Алиса: из страны чудес в волшебный мир

Пряничный домик, волчья яма

***

Шесть утра. Подземелья Хогвартса были погружены в тишину, которую не нарушал даже скрип доспехов в дальних коридорах. В центре кабинета Снейпа, очищенного от мебели, стояли двое. Он, в простой чёрной мантии, скрестив руки на груди. И она, в тренировочных штанах и футболке, босая на ледяном каменном полу.

Она была слаба. Непростительно слаба. Её тело, измученное годами в Ратледже и скудной диетой, было хрупким, как осенняя ветка. Первые недели их «занятий» состояли из монотонных, изматывающих упражнений на выносливость и гибкость. Снейп гонял её по подземельям, заставлял отжиматься до тех пор, пока её руки не переставали её держать, растягивал мышцы до тихого, сдавленного стона. Он был безжалостен. Он видел в её глазах немой вопрос, но не отвечал на него. Она должна была понять сама. Твоё тело – твой первый рубеж обороны. Если оно предаст тебя, никакой магии не хватит.

Она поняла. Она не жаловалась. Она просто делала. Каждый день она становилась чуть выносливее, чуть быстрее. А потом начались дуэли.

– Забудьте всё, чему вас учил Локхарт, – прошипел он на их первом практическом занятии. – Дуэль – это не представление. Это не танец. Это быстрое, эффективное устранение угрозы. Минимум движений, максимум результата.

Он не учил её эффектным заклинаниям. Он вбивал в неё основы. Щитовые чары. Невербальные обезоруживающие. Боевые проклятия, которые не найдёшь в школьной программе. Он учил её двигаться, уходить с линии атаки, использовать окружение. Он был требовательным, жестоким учителем. Он не хвалил её. Он лишь указывал на ошибки.

– Вы слишком широко ставите ноги, мисс Поттер. Вас легко вывести из равновесия. – Ваш щит продержался на две десятых секунды дольше. Прогресс. Но всё ещё недостаточно. – Вы думаете. Перестаньте думать. Действуйте. Инстинкты. Рефлексы.

Она впитывала всё, как губка. Её магия, дикая и необузданная в прошлом году, теперь была подчинена железной дисциплине её разума. Она не была сильным дуэлянтом в классическом понимании. Ей не хватало физической мощи, грубой силы. Но она была точной. Смертельно точной. Она анализировала стиль противника, находила слабое место и наносила один, выверенный удар. Эффективно. Экономично.

Снейп думал, что если уж хаос неизбежен, они смогут его контролировать. Он думал, что создаёт из неё идеального солдата, способного выжить в предстоящей войне. Он думал, что понимает её.

Он непростительно понадеялся.

***

Вызов в кабинет директора пришёл за неделю до Рождества. Снейп уже знал, о чём пойдёт речь. Паранойя в замке достигла апогея. Гарри Поттер, новоявленный змееуст, стал изгоем номер один. Его избегали даже гриффиндорцы.

– Северус, – начал Дамблдор без предисловий, едва Снейп вошёл в кабинет. – Я считаю, что всем нам пойдёт на пользу небольшой перерыв. Особенно мальчикам Поттерам.

Снейп промолчал. Он знал, что это только начало.

– Я поговорил с Джеймсом и Лили. Они забирают Гарри домой на каникулы. Восстановить, так сказать, семейные узы, поднять мальчику дух.

– Прекрасная идея, – сухо бросил Снейп. – Уверен, восхищение любящих родителей быстро излечит его от всеобщей неприязни.

– Именно, – лучезарно улыбнулся Дамблдор, проигнорировав сарказм. – И я подумал… было бы правильно, если бы они забрали и Алису.

Снейп почувствовал, как внутри всё сжалось в ледяной комок.

– Это исключено, – отрезал он. – Она только начала стабилизироваться. Смена обстановки, общество её… семьи. Это спровоцирует регресс.

– Или, наоборот, станет важным шагом к исцелению, – мягко возразил директор. – Северус, она не может вечно прятаться в твоих подземельях. Рождество – семейный праздник. Им нужно научиться быть семьёй. Гарри боится её. Она презирает его. Это нездоровая ситуация.

– Ситуация стала «нездоровой» в тот момент, когда Поттеры бросили её в Ратледже, – прошипел Снейп. – Возвращение в эпицентр травмы не является терапией, директор. Это садизм.

– Твоя преданность девочке делает тебе честь, мой мальчик, – вздохнул Дамблдор, и его взгляд стал печальным и мудрым. – Но ты смотришь на это слишком узко. Я уже всё согласовал. Лили сама просила. Она хочет попытаться. Дать ей шанс. Дать себе шанс. Неужели ты откажешь матери в праве увидеть дочь на Рождество?

Шах и мат. Старый паук снова расставил свою сеть. Отказ будет выглядеть как проявление личной неприязни, как попытка изолировать Алису. Он выставит Снейпа злодеем, а себя – радетелем за семейные ценности.

– Я лично сопровожу её, – процедил Снейп сквозь зубы. – И заберу при первых признаках дестабилизации.

– Конечно, конечно, мой мальчик, – кивнул Дамблдор, и в его глазах блеснул триумфальный огонёк. – Я на другое и не рассчитывал.

***

Они аппарировали на заснеженную улицу Годриковой впадины. Вечерний свет мягко ложился на припорошённые снегом крыши. В окнах горели гирлянды. Из труб вился дымок. Идиллический, тошнотворно-сладкий пейзаж с рождественской открытки.

Коттедж Поттеров был в конце улицы. Небольшой, уютный, с соломенной крышей и плющом, обвивавшим стены. Из окон лился тёплый жёлтый свет, слышался смех.

Алиса, стоявшая рядом с ним, затянутая в тёплую мантию, с непроницаемым лицом оглядела дом.

– Это похоже на пряничный домик, – тихо произнесла она. Её голос был совершенно ровным.

– В пряничных домиках обычно живут ведьмы, которые едят детей, – мрачно отозвался Снейп.

Она едва заметно усмехнулась.

Он нерешительно шагнул к двери, но она остановила его, положив холодную руку на его рукав.

– Не через парадный вход, – сказала она. – Слишком много… переменных. Шум.

Он понял. Он повёл её вокруг дома, к задней двери, ведущей на кухню. Дверь была не заперта. Он толкнул её и вошёл первым, заслоняя Алису собой.

Кухня была средоточием хаоса. На столе громоздились тарелки с едой, бутылки, бокалы. В воздухе висел густой запах жареного мяса, корицы и эльфийского вина. У плиты хлопотала Лили Поттер, её лицо раскраснелось от жара и, возможно, от выпитого. В кресле у камина сидел Джеймс и хохотал над какой-то шуткой, которую ему рассказывал Сириус Блэк. Рядом с ними, с усталой улыбкой, примостился Ремус Люпин. Шавка и оборотень. Вся банда в сборе. Где-то в гостиной галдели дети Уизли и Гарри.

– А, Алиса… – проговорила Лили, обернувшись. Её взгляд скользнул по дочери, не задерживаясь, и остановился на Снейпе. В нём была смесь неловкости и раздражения. – Проходи, скоро будем есть… Северус, спасибо, что привёл её. Можешь…

Она не знала, как закончить фразу. «Можешь быть свободен». «Можешь убираться».

Снейп заметил, как изменилось лицо Алисы. Её взгляд, до этого отстранённо-аналитический, вдруг сфокусировался на столе. На огромном блюде с жареной индейкой, на горе картофеля, плавающего в жирной подливке, на тарелке с хрустящими полосками бекона. В её рациональном, упорядоченном поведении начали просматриваться эмоции. Непокорные. Голодные.

Она шагнула к столу.

– Мм… мне всё это нельзя, – проговорила Алиса, и её голос был обманчиво спокоен. Она протянула руку, взяла тонкими пальцами полоску бекона и, прежде чем кто-либо успел отреагировать, голодно засунула её в рот.

Она жевала медленно, демонстративно, глядя прямо на Лили. Это был бунт. Тихий, но от этого не менее оглушительный. Нарушение первого, главного правила её новой жизни. Диеты. Химического баланса, который удерживал её разум от падения в кроличью нору.

– Алиса! – ахнула Лили. – Что ты делаешь?

– Ах да, диета… – Лили растерянно посмотрела на Снейпа, ища поддержки. – Северус, как ты думаешь, сильно критично, что она поест на праздники? Один раз…

Это было оно. Полное, тотальное непонимание. Она не видела в диете жизненную необходимость. Она видела в ней очередную причуду, каприз, который можно проигнорировать ради «праздничного настроения».

Снейп не успел ответить. Вмешался Сириус Блэк.

– Вот это по-нашему! – громыхнул он, вскакивая и подходя к Алисе. – А то твой мрачный надзиратель, небось, одной капустой тебя кормит! Давай, Алиса, попробуй вот это!

Он схватил с блюда куриную ножку и протянул ей.

Алиса не взяла. Она дожевала бекон, проглотила и посмотрела на Сириуса. Холодно. Внимательно.

– Спасибо, мистер Блэк, – произнесла она. – Но я предпочитаю придерживаться предписаний моего «надзирателя». В отличие от некоторых, он основывает свои решения на логике и анализе, а не на сиюминутных эмоциональных порывах.

Сириус опешил. Он не ожидал такого отпора. Он оглянулся на Джеймса, и на его лице появилась знакомая, задиристая ухмылка.

– Ого, Нюниус, а ты её неплохо выдрессировал! Уже и огрызается, как ты!

Снейп напрягся. «Нюниус». Он не слышал этого прозвища много лет. И сейчас, в этой кухне, в окружении своих школьных мучителей, он снова почувствовал себя тем затравленным подростком.

Но прежде чем он успел выплюнуть ядовитый ответ, заговорила Алиса.

– Нюниус? – переспросила она, склонив голову набок. Её голос был спокоен, как у преподавателя, объясняющего сложную теорему тупому студенту. – Интересный выбор вербального маркера. Основан на детской травме, связанной с насморком, или это просто отражение вашего собственного инфантилизма? Ваше поведение, мистер Блэк, является классическим примером посттравматической регрессии в пубертатный период. Неспособность адаптироваться к взрослой жизни, фиксация на устаревших моделях социального взаимодействия, ритуальное повторение школьных прозвищ в попытке вернуть ощущение контроля и значимости, утраченное в Азкабане. Это очень… предсказуемо.

В кухне повисла мёртвая тишина. Было слышно, как в камине трещат дрова и как в гостиной смеётся Рон Уизли.

Сириус Блэк стоял с протянутой куриной ножкой и открытым ртом. Его лицо медленно заливала краска. Джеймс смотрел то на друга, то на дочь с выражением полного недоумения. Ремус Люпин опустил глаза и, казалось, стал ещё меньше и незаметнее. Лили прижала руки ко рту, её глаза были полны ужаса.

Она не просто защитила Снейпа. Она препарировала Сириуса. Холодно, методично, с хирургической точностью. Она использовала его же оружие – слова – и нанесла удар такой силы, от которого он не мог оправиться.

Снейп смотрел на неё и не узнавал. Это была не та девочка, которую он учил ставить щит. Это было нечто иное. Нечто, что он сам создал. И это пугало его до глубины души.

– Достаточно, – его голос прозвучал в тишине хрипло и чужеродно.

Он шагнул вперёд и взял Алису за руку. Её ладонь была ледяной, но она не дрожала.

– Мы уходим.

– Но… ужин… – пролепетала Лили.

– Боюсь, ваша дочь потеряла аппетит, – отрезал Снейп. Он потащил Алису к двери. – Счастливого Рождества, Поттеры. Наслаждайтесь вашим… семейным праздником.

Он вывел её на улицу, в холодную, звенящую тишину. Она не сопротивлялась. Она шла рядом, всё с тем же непроницаемым выражением лица. Он отвёл её на безопасное расстояние от дома и только тогда остановился, тяжело дыша морозным воздухом.

Он посмотрел на неё. Она спокойно встретила его взгляд. В её глазах не было ни раскаяния, ни триумфа. Лишь холодное, спокойное любопытство.

– Это было… неэффективно, – наконец произнесла она. – Эмоциональная реакция спровоцировала конфликт, который можно было избежать. Я нарушила протокол.

Она анализировала свой собственный поступок, как проваленный эксперимент. Она съела бекон не потому, что была голодна. Она сделала это, чтобы проверить реакцию. Системы. Своей матери. Снейпа.

И когда система дала сбой в лице Сириуса Блэка, она применила то, чему он её учил. Быстрое, эффективное устранение угрозы.

Снейп смотрел на неё, на это хрупкое, бледное создание, стоящее посреди заснеженной улицы, и с ужасающей ясностью понимал. Он думал, что контролирует хаос. Он думал, что учит её выживать. Он думал, что куёт оружие, которое сможет направить.

Он ошибался.

Он не ковал оружие. Он просто подносил спичку к пороховой бочке, имя которой было Алиса Поттер. И сегодня эта бочка впервые показала, какой разрушительной может быть её сила. Он не мог её контролировать. Никто не мог. Он мог лишь стоять рядом и надеяться, что, когда она взорвётся, его не зацепит осколками. Но надежда, как он давно усвоил, была уделом дураков и гриффиндорцев.