Алиса: из страны чудес в волшебный мир
Серебро, кровь и кошки
***
Усталость была физической. Она селилась в костях, свинцом наливала мышцы, скрипела в суставах при каждом движении. Северус Снейп чувствовал себя выжатым, как корень имбиря после третьей дистилляции. Ночи в лаборатории, где он, проклиная всё на свете, варил ликантропное зелье для Люпина, сменялись днями, наполненными тупостью учеников и его собственным, всё более глухим отчаянием.
Зелье для оборотня было сложным, капризным, оно требовало абсолютной точности и концентрации, которых у него оставалось всё меньше. Каждое полнолуние он передавал Люпину флакон, и каждый раз видел в его благодарных глазах тень того самого волка, которого должен был держать на цепи. Снейп ненавидел его. Ненавидел за его слабость, за его болезнь, за его дружбу с Поттером и Блэком. Но больше всего он ненавидел Дамблдора, который взвалил на него эту обязанность, как очередное испытание его лояльности. «Ты единственный, Северус, кому я могу это доверить. Твоё мастерство неоспоримо». Ложь. Старый манипулятор просто знал, что Снейп не откажется. Никогда не отказывался.
Сегодня у него были сдвоенные уроки с Гриффиндором и Слизерином. Третий курс. Возраст, когда гормоны уже начинают бурлить, а мозг ещё не начал функционировать. Идеальное сочетание для катастрофы у котла. Тема, которую он выбрал, была продиктована не учебным планом, а его собственной чёрной, ядовитой усталостью.
– Оборотни, – его голос, лишённый всяких эмоций, эхом пронёсся по холодному подземелью. – Существа, вызывающие у не обременённых интеллектом индивидов нездоровый романтический трепет. Учебник, который вы соизволили открыть, описывает их как трагических жертв проклятия. Это сентиментальная чушь.
Он медленно двинулся вдоль рядов, его чёрная мантия змеилась по каменному полу. Взгляды учеников, до этого сонные, стали более настороженными.
– Оборотень – это не несчастный больной. Это хищник. Машина для убийства, которая раз в месяц теряет всякое подобие человеческого разума и руководствуется лишь одним инстинктом: рвать, крушить и убивать. Ему всё равно, кто вы – его лучший друг, его жена, его ребёнок. Для него вы просто мясо.
Он остановился у котла Невилла Лонгботтома, который уже начал в панике ронять сушёные лапки тритонов. Снейп испепелил его взглядом, и Невилл замер, как кролик перед удавом.
– Единственное, что может остановить оборотня, – это смерть. Или серебро. Серебро для него – яд. Оно обжигает его плоть, вызывает агонию. Поэтому любое оружие, покрытое серебром, любой серебряный клинок… – он сделал паузу, его взгляд скользнул по классу и остановился.
Она сидела за последней партой, как всегда, одна. Её спина была идеально прямой, волосы убраны в тугой хвост. Она не смотрела на него. Она не делала вид, что слушает. Она рисовала. В своём толстом, обитом кожей блокноте, который он подарил ей на Рождество, чтобы она систематизировала свои «наблюдения».
Большинство преподавателей уже давно махнули на неё рукой. Её магия исчезла, оставив после себя лишь пустоту и пугающий, холодный интеллект. Она не могла заставить перо левитировать, но решала сложнейшие нумерологические уравнения в уме. Она проваливала практические тесты, но её теоретические эссе по Защитным искусствам были настолько безупречны и циничны, что Снейп, читая их, чувствовал укол тёмной гордости.
Он подошёл к её парте. Ученики затаили дыхание, ожидая взрыва. Гермиона Грейнджер, сидевшая впереди, даже слегка вжала голову в плечи.
Алиса не подняла головы. Она продолжала рисовать. Снейп заглянул ей через плечо. Это не были каракули скучающего подростка. Это была анатомическая схема. Волк. Но не обычный. Он был изображён в разрезе. Каждая мышца, каждая кость, каждая жила были прорисованы с пугающей точностью. Рядом шли сноски, написанные её аккуратным, бисерным почерком: «Челюстной аппарат. Усилие сжатия ~1500 PSI. Способен дробить кости», «Уязвимые точки: шейные позвонки, артерии, глазные яблоки», «Центральная нервная система. Предположительно, невосприимчива к болевым заклятиям в трансформированном состоянии».
Она не просто слушала. Она анализировала. Она препарировала угрозу на бумаге, прежде чем столкнуться с ней в реальности.
– Мисс Поттер, – ледяным тоном произнёс он. – Надеюсь, ваши художественные изыскания имеют прямое отношение к теме урока?
Она медленно подняла на него свои тёмные, пустые глаза. В них не было ни страха, ни вызова. Лишь спокойное, деловое любопытство.
– Безусловно, профессор, – ровным голосом ответила она. – Я пытаюсь определить наиболее эффективный способ нейтрализации объекта с учётом его физиологических особенностей. Ваш лекционный материал был крайне информативен, но недостаточно структурирован. Серебро – это эффективно. Но каков оптимальный способ доставки? Порошок? Раствор? Или твёрдый предмет с высокой проникающей способностью?
Класс замер. Даже Малфой, обычно ухмыляющийся при любом унижении гриффиндорцев, смотрел на Алису с плохо скрываемым ужасом. Она говорила об убийстве так, как Грейнджер говорила о домашних заданиях.
Снейп смотрел на неё, и в его душе боролись два чувства. Ужас перед тем, что он создал, и извращённая гордость за безупречность своей работы. Он хотел выковать из неё оружие, способное выжить. И он его выковал. Только теперь это оружие начало думать самостоятельно. И его логика была прямой, как траектория Авады, и такой же беспощадной.
– Десять баллов с Гриффиндора за неуместную дискуссию, – бросил он, разворачиваясь. – И двадцать баллов Гриффиндору за нетривиальный подход к анализу угрозы. Продолжим.
Он вернулся к своему столу, чувствуя на спине десятки недоумевающих взглядов и один – холодный, изучающий. Он дал ей информацию. Он бросил ей ещё одну хлебную крошку. И теперь ему оставалось только ждать и молить Мерлина, чтобы волчий капкан, в который она так упорно лезла, не захлопнулся на её собственной шее.
***
После урока Алиса, как обычно, исчезла. Никто не знал, куда она уходит. Снейп знал. Она шла гулять. Со своим котом. Эта рутина, установленная после инцидента с дементорами, была единственной константой в её новой, пугающе непредсказуемой жизни. Она говорила, что ей нужен свежий воздух для «калибровки сенсоров». Снейп подозревал, что ей просто нужно было место, где никто не будет задавать идиотских вопросов.
Она шла по краю Запретного Леса. Снег хрустел под её ботинками. Воздух был морозным и чистым. Рядом, перепрыгивая через сугробы с неестественной грацией, бежал Чешир. Её чёрный, наглый, невозможный кот. Он был её единственным другом, её молчаливым наперсником, её связью с тем миром, который она оставила позади, и, как подозревал Снейп, с чем-то ещё, куда более тёмным.
– Ты слышал, кот? – тихо сказала она, глядя на чёрные, костлявые ветви деревьев. – Волк. Прямо здесь, в школе. Это объясняет многое. Ежемесячную «болезнь» профессора Люпина. Его преждевременную седину и шрамы. И то, почему профессор Снейп так его ненавидит. Это нелогично – держать хищника в месте скопления потенциальных жертв. Но Дамблдор нелогичен. Он весь состоит из сентиментальных допущений.
Кот остановился и посмотрел на неё своими умными жёлтыми глазами. Мяукнул, словно соглашаясь.
Алиса присела на корточки и погладила его по голове. Шерсть была густой и тёплой.
– Профессор прав. Магия ненадёжна. Моя – особенно. Она заблокирована. Как забитый трубопровод. Значит, нужны другие методы. Физические.
Она задумчиво посмотрела на свои руки в перчатках.
– Знаешь, кот, – её голос стал ещё тише, почти шёпотом. – Мне нужно серебряное украшение. Небольшое. Может быть, кулон. Или браслет. Что-то, что можно заточить. На всякий случай. Раз уж по школе разгуливает волк.
Она не знала, что за ней наблюдают. Из густых зарослей, невидимая, неслышимая, как тень, за ней следила пара безумных, горящих тёмным огнём глаз.
***
Беллатриса Лестрейндж следовала за котом. Эта тварь стала её наваждением. Он появлялся из ниоткуда, приносил еду и тепло, а потом так же внезапно исчезал. Сегодня он впервые позволил ей идти за собой так долго. Он не убегал, не прятался. Он вёл её. И она, проклиная свою слабость и своё любопытство, шла.
Он привёл её к ней. К девчонке. К её крестнице.
Беллатриса смотрела, как она идёт по снегу. Худая, прямая, как палка. И этот кот, её кот, вьётся у её ног. Так вот кто был его хозяином. Эта бледная, тихая девочка. Дочь грязнокровки.
И она услышала. Каждое слово.
Сначала она ничего не поняла. Волк? Украшение? Что за детский лепет? Но потом её разум, острый, как осколок стекла, отточенный тринадцатью годами в Азкабане, сложил кусочки мозаики.
Люпин. Конечно. Шавка-оборотень. Он здесь. Преподаёт. О, какая ирония. Дамблдор пустил волка в овчарню.
Но не это поразило её. Её поразила девочка. Она не испугалась. Она не побежала жаловаться папочке и мамочке. Она проанализировала угрозу и начала искать оружие. Не заклинание. Не палочку. А серебро. Что-то, что можно заточить.
«Мне нужно серебряное украшение… раз уж по школе разгуливает волк».
В груди Беллатрисы вспыхнул странный, тёмный, обжигающий восторг. Это была кровь. Её кровь. Кровь Блэков. Не разбавленная сентиментальной грязью Поттеров и Эвансов. Чистая, холодная, прагматичная жестокость. Эта девочка была не просто её крестницей. Она была её эхом. Её отражением в кривом, тёмном зеркале.
Мысли в её голове закружились, как вихрь. Она вспомнила старый особняк на площади Гриммо. Пыльные гобелены, кричащие портреты. И шкатулку её матери. В ней хранились старые фамильные амулеты. Бесполезные побрякушки, как она тогда считала. Но среди них был один. Небольшой, из чернёного серебра. Амулет-оберег. На нём была выгравирована руна Альгиз – руна защиты, и созвездие Пса – символ их рода. И в него был вплетён тончайший волос вейлы. Он не защищал от Тёмных искусств. Его делали для детей. Он должен был отгонять ночные кошмары и мелких магических тварей. Но серебро было настоящим. Чистым. И его можно было заточить.
Идея, безумная, рискованная, но такая соблазнительная, родилась в её воспалённом мозгу. Она могла бы просто наблюдать. Но это было скучно. Она могла бы попытаться связаться с ней. Но это было опасно. А вот послать ей знак… сообщение, которое поймут только они двое… Это была игра. Их личная, тайная игра.
Она дождалась, пока девочка уйдёт обратно в замок. Затем, как тень, она скользнула в Хогсмид. Ей нужна была сова.
***
Завтрак в Большом зале был, как всегда, шумным и хаотичным. Слизеринцы бросали язвительные реплики в сторону гриффиндорцев. Гриффиндорцы громко смеялись, игнорируя их. Гарри Поттер сидел в центре стола своего факультета, окружённый друзьями, и что-то оживлённо обсуждал. Его родители, которые в последнее время зачастили в школу под предлогом «поддержки сына», сидели за преподавательским столом рядом с Дамблдором, и Лили с материнской гордостью смотрела на своё золотое дитя.
Снейп пил чёрный кофе и чувствовал, как его тошнит. От этого семейного благолепия. От этой показухи.
Алиса сидела в дальнем конце гриффиндорского стола, рядом с Полумной. Она молча ела свою овсянку, не обращая ни на кого внимания. Идеальная, отстранённая, невидимая.
И тут это случилось.
В распахнутые окна Большого зала влетела сова. Не школьная. Обычная, серая, неприметная сипуха. Она не села на общую жёрдочку. Она сделала круг под высоким потолком, игнорируя удивлённые возгласы, и приземлилась прямо на стол перед Алисой. К её лапке был привязан маленький, тёмный свёрток.
В зале на мгновение воцарилась тишина. Все взгляды обратились на Алису. Гарри нахмурился. Лили и Джеймс обеспокоенно переглянулись. Кто мог прислать ей посылку? Они ничего не отправляли.
Алиса без всякого удивления отвязала свёрток. Сова ухнула, клюнула кусочек её тоста и улетела. Алиса развернула тёмную, грубую ткань. На её ладони лежал небольшой, потускневший от времени серебряный медальон на тонкой цепочке. Он был странной, неправильной формы, с острыми краями. На его поверхности был выгравирован сложный узор, в центре которого Снейп, даже с такого расстояния, узнал начертание руны.
– Что это, милая? – тут же подскочила к ней Лили, её голос был полон тревоги. – От кого это?
Алиса подняла на неё свои пустые глаза.
– Не знаю. Адреса отправителя не было.
Она повертела медальон в пальцах, и её губы тронула слабая, едва заметная усмешка. Она провела пальцем по его острому краю.
Снейп встал. Он не мог этого допустить. Что бы это ни было, это было неправильно. Это было опасно.
Он подошёл к гриффиндорскому столу. Его появление заставило ближайших учеников инстинктивно отодвинуться.
– Мисс Поттер, – его голос был тихим, но в нём звенела сталь. – Прошу прощения, что прерываю вашу трапезу. Но согласно школьным правилам, все неподписанные посылки должны быть проверены на наличие тёмной магии.
Он протянул руку.
– Дайте его мне.
Алиса посмотрела на него. Их взгляды встретились. Это был поединок. Он видел в её глазах вызов, упрямство. Она нашла своё оружие, и она не хотела его отдавать. Но он был её опекуном. Её единственным союзником. И она это знала.
После долгой, напряжённой паузы она молча вложила амулет ему в ладонь.
Металл был холодным. Тяжёлым. Снейп повертел его в пальцах, делая вид, что проверяет на заклятия. Он перевернул его. И замер.
На обратной стороне, крошечная, почти незаметная, была гравировка. Герб. Три звезды над головой собаки. И девиз, который он знал слишком хорошо. «Toujours Pur». Всегда чисты.
Клеймо Древнего и Благороднейшего Дома Блэк.
Холод, не имеющий ничего общего с магией, сковал его внутренности. Это не мог быть Сириус. Он бы не стал слать что-то тайком. Он бы устроил из этого шоу. Это не могли быть Малфои. Нарцисса никогда бы не отдала фамильную реликвию дочери грязнокровки.
Оставался только один человек. Один безумный, сбежавший из Азкабана член семьи Блэк, у которого могли быть счёты, причины и мотивы, неподвластные здравому смыслу.
Беллатриса.
Снейп медленно поднял голову и посмотрел на Алису. Она смотрела на него в ответ. Спокойно. Выжидающе. И он понял.
Она знала. Или догадывалась. И она приняла этот дар. Она приняла эту связь.
Хлебные крошки. Волчьи капканы. И кошки, которые ходят по лезвию ножа между безумием и гениальностью.
– Ничего опасного, – ровным голосом заключил он, возвращая амулет Алисе. – Старая безделушка. Можете носить.
Он развернулся и пошёл обратно к своему столу, не чувствуя под ногами пола. Игра снова изменилась. На доске появился новый игрок. И этот игрок был не просто тенью из прошлого. Он был здесь. Рядом. Настолько близко, что мог дотянуться и оставить на столе подарок.
И Снейп, мастер двойной игры, шпион, который водил за нос двух величайших волшебников своего времени, с ужасом осознал, что он впервые в жизни не знает, на чьей стороне теперь играть. Потому что его Королева, его маленькое, сломанное, гениальное оружие, только что заключила союз с самой безумной фигурой на этой проклятой доске. И он стоял прямо между ними.