← Назад к обзору

Ангелы наши

Раны, которые не кровоточат

Диана всегда считала себя «сломанным навигатором». В свои двадцать пять она знала о боли больше, чем иные старики, но три года назад, когда ей исполнился двадцать один, она дала себе негласную клятву. Глядя на младших — на колючую, но ранимую Адель и на совсем прозрачную Катю, — Диана решила, что станет для них щитом. Она знала, каково это — когда мир рушится, а рядом нет никого, кто мог бы просто подержать за руку. Она берегла их как могла, порой подавляя собственные вспышки агрессии, лишь бы не напугать девчонок.

Но жизнь — жестокий сценарист. Она бьёт именно туда, где тоньше всего.

Телефонный звонок разрезал ночную тишину квартиры, как скальпель. Диана вздрогнула, выронив пульт от телевизора. На экране высветилось «Адель», но голос в трубке был чужим, мужским и пугающе официальным.

– Вы Диана Дмитриенко? – спросил голос. – Ваши подруги, Адель Шайбакова и Екатерина Костенюк, доставлены в городскую больницу номер семь. Нападение в районе парка.

Диана не помнила, как вызывала такси, как дрожащими пальцами набирала номер Вики. В голове пульсировала только одна мысль: «Я не уберегла. Опять».

Через сорок минут в приёмном покое было тесно от напряжения. Вика прилетела на мотоцикле, даже не сняв шлем до самого входа, её глаза за козырьком кепки горели холодным, опасным огнём. Ира и Лера ворвались следом, обе взвинченные, готовые крушить стены.

– Где они?! – Ира подлетела к стойке регистрации, с силой хлопнув ладонью по пластику. – Шайбакова и Костенюк! Говори, быстро!

Медсестра испуганно отшатнулась, но Вика мягко, но властно отодвинула подругу плечом.

– Спокойно, Ир. Криком мы им не поможем, – Вика повернулась к женщине, её голос был ровным, но в нём чувствовалась такая сила, что медсестра тут же начала листать журнал.

– Вторая палата, по коридору направо. У одной сотрясение и ушибы, у второй сильный стресс и порезы на предплечьях, защищалась, видимо. Состояние стабильное, жизни ничего не угрожает.

Диана, стоявшая чуть поодаль, почувствовала, как ноги подкашиваются. Лера тут же оказалась рядом, подхватив её под локоть.

– Дыши, Ди, – тихо сказала Лера, и в её обычно высокомерном голосе прорезалась искренняя тревога. – Слышала? Живы. Стабильны.

Они вошли в палату почти бесшумно. Адель лежала на левой кровати, её кудрявые волосы слиплись от запекшейся крови на виске, а губа, та самая, с пирсингом, была сильно разбита. Катя сидела на соседней койке, вжавшись в подушку. Её руки были забинтованы до локтей, а взгляд блуждал по потолку, не задерживаясь ни на чём.

– О Господи... – выдохнула Диана, закрывая рот ладонью.

Адель приоткрыла один глаз и попыталась усмехнуться, но тут же поморщилась от боли.

– Привет, банда, – прохрипела она. – Извините, что сорвали вам вечер.

Вика подошла к ней первой. Она не стала ничего говорить, просто села на край кровати и осторожно взяла Адель за руку, переплетая свои пальцы с её. В этом жесте было столько невысказанной нежности и ярости одновременно, что у Дианы защипало в глазах.

– Кто это был? – коротко спросила Вика, глядя на повязку на голове Адель.

– Трое... или четверо, – Адель вздохнула, закрывая глаза. – Мы из танцевальной студии возвращались. Хотели срезать через сквер. Они не за деньгами лезли, Вик. Просто... просто хотели поглумиться. Увидели Катю, начали орать гадости про её стрижку, про тату...

Катя на соседней кровати вздрогнула, услышав своё имя. Ира тут же оказалась рядом с ней. Она опустилась на корточки перед кроватью, чтобы быть на одном уровне с глазами девушки.

– Катюш, посмотри на меня, – нежно позвала Ира.

Катя медленно повернула голову. Её лицо было серым, почти прозрачным.

– Ира... – прошептала она, и её губы задрожали. – Я пыталась... я помнила, что ты учила. Я закрывалась руками, как ты показывала. Но их было много. Они говорили... они говорили те же слова, что и дядя.

Ира почувствовала, как внутри неё что-то с треском ломается. Она взяла забинтованные руки Кати в свои ладони и прижалась к ним лбом.

– Ты молодец, – глухо произнесла Ира. – Слышишь? Ты боец. Ты выстояла. А то, что они говорили... это мусор. Мы этот мусор выметем из города, обещаю тебе.

Лера стояла у окна, скрестив руки на груди. Её желваки ходили ходуном. Она посмотрела на Диану, которая всё ещё не могла прийти в себя.

– Ди, иди сюда, – позвала Лера.

Диана подошла к Кате, присела с другой стороны и обняла её, стараясь не задеть бинты.

– Простите меня, – всхлипнула Диана. – Я обещала вас беречь. Я должна была встретить вас.

– Перестань, – Адель приподнялась на локтях, превозмогая боль. – Ты не бог, Ди. Ты не можешь быть везде. Главное, что мы... ну, почти целы. Вика, ты чего молчишь?

Вика подняла взгляд. В её серых глазах не было слёз, там была холодная, расчётливая пустота.

– Я думаю о том, что полиция их не найдёт, – спокойно ответила Вика. – А я найду.

– Вик, не надо, – Катя испуганно посмотрела на неё. – Пожалуйста, не надо драки. Я не хочу, чтобы из-за нас кто-то пострадал.

– Из-за вас никто не пострадает, – отрезала Вика, поправляя козырёк кепки. – Пострадают те, кто решил, что может трогать моё.

В палате повисла тишина, прерываемая только мерным пищанием какого-то прибора в коридоре. Лера подошла к Вике и положила руку ей на плечо.

– Я с тобой, – коротко бросила она.

– И я, – добавила Ира, не выпуская рук Кати.

Диана посмотрела на них троих. На своих «активов». Она видела их решимость и знала, что сейчас в них говорит не только жажда мести, но и та самая любовь, о которой они все так долго боялись мечтать.

– Девочки, – тихо сказала Диана, привлекая внимание. – Давайте сначала заберём их домой. Врач сказал, что если анализы будут в норме, завтра утром можно на выписку. Им сейчас не месть нужна, а тепло.

Адель благодарно посмотрела на Диану.

– Ди права, – прошептала кудрявая. – Вик, останься со мной сегодня? Тут страшно ночью. Тени на стенах... кажутся людьми.

Вика смягчилась. Весь её боевой настрой на мгновение отступил, уступая место заботе. Она наклонилась и коснулась лбом лба Адель.

– Я никуда не уйду, – пообещала она. – Ира останется с Катей, а Лера отвезёт Диану домой, соберёт вещи, и вы вернётесь с утра.

– Я не поеду домой, – упрямо заявила Лера, глядя на Диану. – Я посижу в коридоре. Ди, ты как?

Диана посмотрела на Леру. В её глазах всё ещё стояли слёзы, но паника начала отступать.

– Я останусь здесь. В кресле. Я не оставлю их одних ни на минуту.

Ночь в больнице тянулась бесконечно. Ира устроилась на стуле рядом с кроватью Кати, и та в конце концов уснула, крепко сжимая палец Иры, словно это была единственная нить, связывающая её с реальностью. Ира смотрела на спящую девушку, на татуировку над её бровью, и её сердце сжималось от нежности. Она знала, что Кате предстоит долгий путь восстановления, что эти порезы на руках заживут, но шрамы в душе снова вскрылись.

Вика и Адель шептались в темноте.

– Тебе очень больно? – спрашивала Вика, перебирая черные кудри.

– Терпимо, – отвечала Адель. – Обидно просто. Я ведь дизайнер, Вик. Я создаю красоту. А они... они пришли и просто всё растоптали. Мою новую кофту порвали.

– Мы сошьём новую, – улыбнулась Вика. – Или купим лучшую ткань в мире. Адель, ты ведь знаешь, что ты сильнее, чем они?

– Теперь знаю. Потому что когда они меня били, я думала не о том, как мне больно, а о том, что ты сделаешь с ними, если узнаешь. Это придавало сил не закрывать глаза.

Вика замолчала, прижавшись губами к виску девушки. Она чувствовала запах больничного мыла и тонкий аромат духов Адель, который всё ещё держался на её коже.

В коридоре, на жестком кожаном диване, сидели Лера и Диана. Диана положила голову на плечо Леры, закрыв глаза.

– Лер, почему мир такой? – тихо спросила она. – Мы ведь ничего плохого не делаем. Просто хотим жить.

Лера вздохнула, приобнимая её за талию.

– Мир — это футбольное поле, Ди. Иногда тебе попадаются честные игроки, а иногда — те, кто бьёт по ногам сзади. Наша проблема в том, что мы долго играли без защиты. Но теперь у нас есть команда.

– Ты правда пойдёшь с Викой искать их? – Диана подняла голову, глядя Лере в глаза.

– Пойду, – честно ответила Лера. – Не потому что я люблю драться. А потому что если они почувствуют безнаказанность, они придут снова. А я больше не позволю тебе или девчонкам дрожать от каждого шороха.

Диана промолчала. Она знала, что не сможет их остановить, да и, честно говоря, часть её самой хотела справедливости. Но больше всего она хотела, чтобы это утро наконец наступило.

Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь казенные жалюзи, палата ожила. Врач, осмотрев Адель и Катю, подтвердил выписку, назначив домашний режим и покой.

Когда они выходили из больницы, Вика шла впереди, неся сумку с вещами Адель. Ира практически несла Катю на руках, хотя та робко пыталась идти сама. Лера и Диана замыкали шествие, создавая живой щит вокруг пострадавших.

На парковке Вика остановилась у своего мотоцикла.

– Лера, бери машину, вези всех к нам, – распорядилась она. – В нашей квартире места больше, и там Пики. Кошка Катю успокоит.

– А ты? – Адель с тревогой посмотрела на неё.

Вика надела кепку, поправила хвост и посмотрела на Иру. Та кивнула, понимая без слов.

– Мы с Ирой заедем в одно место, – ровно сказала Вика. – Нам нужно... уточнить кое-какие детали происшествия. Будем через два часа.

– Вика! – позвала Адель, когда та уже садилась на байк. – Пожалуйста... будь осторожна.

Вика обернулась, и на её лице на мгновение появилась та самая тёплая улыбка, которую видела только Адель.

– Я всегда осторожна, кудрявая. Обещаю.

Рёв мотора огласил пустую улицу. Байк сорвался с места, скрываясь за поворотом. Ира, поцеловав Катю в лоб, прыгнула в такси, которое должно было догнать Вику.

В машине Леры было тихо. Диана сидела на заднем сиденье, прижимая к себе Катю. Адель смотрела в окно на проплывающий мимо город.

– Знаешь, Ди, – вдруг сказала Катя, её голос звучал чуть крепче. – Я вчера в сквере, когда всё началось... я не хотела умирать. Впервые в жизни мне было не всё равно, что со мной будет.

Диана крепче сжала её плечо.

– Это потому что тебе есть ради кого жить, Катюш. Нам всем есть.

Когда они приехали в квартиру Вики, их встретила кошка Пики. Она, словно чувствуя беду, сразу запрыгнула на колени к Кате, как только та села в кресло. Тихое мурлыканье наполнило комнату, постепенно вытесняя больничный холод.

Адель улеглась на диван, Диана принесла ей лед и сделала чай. Лера мерила шагами комнату, то и дело поглядывая на часы.

Прошло ровно два часа. Дверь открылась, и вошли Вика и Ира. У Иры была разбита костяшка на правой руке, а на щеке Вики красовалась свежая царапина, но в остальном они выглядели спокойными. Даже слишком спокойными.

Вика прошла на кухню, вымыла руки и вернулась в комнату. Она подошла к Адель, опустилась перед ней на корточки и выложила на журнальный столик три мобильных телефона и помятую кепку одного из нападавших.

– Больше они никого не тронут, – просто сказала Вика. – Я объяснила им, что в этом районе у девочек есть зубы. Очень острые зубы.

Катя вздрогнула, глядя на телефоны, но Ира подошла к ней и мягко обняла сзади за плечи.

– Всё закончилось, маленькая. Теперь точно всё. Мы сдали их координаты одному знакомому из органов, так что завтра их заберут официально. Но сначала они получили свой урок.

Адель потянулась к Вике, обхватывая её шею руками.

– Спасибо, – прошептала она. – Мой личный актив.

Вика закрыла глаза, вдыхая запах Адель. Вся её злость, вся ярость, накопленная за ночь, испарилась, оставив только желание защищать это хрупкое создание вечно.

– Идите все сюда, – позвала Диана, вытирая слёзы.

Они собрались в центре комнаты — шесть девушек, связанных не только общей болью, но и чем-то гораздо более крепким. Вика обнимала Адель, Ира не выпускала из объятий Катю, а Лера, наконец-то перестав играть роль сурового игрока, прижала к себе Диану.

– Мы справимся, – сказала Диана, глядя на своих подруг. – У нас есть шрамы, у нас есть прошлое, которое иногда кусает за пятки. Но теперь у нас есть мы.

В ту ночь в квартире Вики никто не видел кошмаров. Впервые за долгое время тишина в комнате не была стеклянной и хрупкой. Она была мягкой, как шерсть Пики, и теплой, как руки любимого человека.

Адель засыпала на плече Вики, зная, что завтра она снова будет рисовать эскизы, Катя будет учиться бить по груше под присмотром Иры, а Диана наконец-то перестанет винить себя за то, что мир иногда бывает несправедлив. Потому что когда случается опасная встреча, главное — не то, как ты в неё попал, а то, кто помог тебе из неё выйти.

И в этой истории спасение нашло каждую из них.