← Назад к обзору

Армия будущего против Тёмного Лорда и его армии.

Анатомия высшего блага

Утренний туман над Годриковой Лощиной больше не пах сырой травой и цветущим клевером. Теперь в воздухе витал густой, въедливый дух перегретого дизеля, оружейного масла и свежего бетона.

Советский строительный батальон творил нечто немыслимое с точки зрения чистокровных магов. Никаких взмахов палочек, никаких витиеватых латинских формул. Могучие инженерные машины разрывали вековой дерн стальными ковшами, вколачивали в грунт бронированные сваи и укладывали сборные железобетонные доты с такой скоростью и методичностью, будто готовились держать оборону против целой танковой армии генерала Круппа.

На восточном рубеже, где когда-то цвели любимые лилии Джеймса Поттера, теперь возвышалась капонирная площадка. На ней, хищно задрав длинный ствол с массивным дульным тормозом, застыл тяжелый танк «Молот». Его башня была повернута в сторону Запретного леса, а спаренный пулемет лениво поблескивал вороненой сталью в лучах восходящего солнца.

В штабном вагончике, пристроенном вплотную к древней каменной кладке замка, тихо звенела посуда.

Даша Федорович наливала свежезаваренный кофе в две эмалированные кружки. Ее форменный китель сидел идеально, подчеркивая безупречную осанку, а золотистые волосы были аккуратно уложены под пилотку. Она подошла к Сергею, стоявшему у настенной тактической карты, и протянула ему горячую кружку.

– Пей, Сережа. Тебе нужны силы. Разведка докладывает, что остатки бандформирования Реддла забились по норам в Йоркшире и на севере Уэльса. Но они зализывают раны. Рано или поздно они попытаются огрызнуться.

Сергей Павлович Ириновский перевел взгляд с карты на девушку. В его глазах – жестких, привыкших вглядываться в дым горящих городов – мгновенно растаял холод. Он взял кружку, коснувшись ее пальцев, и мягко улыбнулся.

– Спасибо, Дашенька. Без твоего кофе этот английский сырой воздух давно бы загнал меня в госпиталь. Что у нас по связи?

– Полевой коммутатор работает стабильно, – Даша встала рядом, привычно положив ладонь ему на плечо. – Магическое поле этого мира пыталось давать наводки на наши ультракороткие волны, но техники применили фильтры Тесла. Теперь связь между батальонами чистая, как слеза. А еще... к нам гостья. Уже полчаса сидит на ящике из-под патронов возле тира и ждет.

Сергей чуть приподнял бровь:

– Роза?

– Она самая, – Даша тепло усмехнулась. – Девочка буквально ходит за нами по пятам. Твои родители пытались запереть ее в покоях, но она сбежала через окно первого этажа. Сказала часовому, что у нее «срочное донесение для товарища генерала». Часовой оценил субординацию и напоил ее чаем со сгущенкой.

Сергей покачал головой, но в его усмешке проглядывала непривычная для сурового комдива мягкость.

– Пойдем, посмотрим на нашего лазутчика.

***

На заднем дворе поместья, превращенном в армейский стрелковый полигон, царила деловая и смертоносная атмосфера. Мишенями служили дубовые щиты, на которых мелом были нарисованы силуэты в остроконечных шляпах и мантиях.

На бруствере из мешков с песком сидела Розалин Поттер. На тринадцатилетней когтевранке вместо школьной мантии были надеты свободные серые армейские брюки, подвернутые снизу, и форменный свитер с чужого плеча, пахнущий порохом и сухим табаком. Ее рыжие волосы были туго заплетены в косу, а взгляд карих глаз с благоговением и жадным вниманием следил за каждым движением женщины, стоявшей в стрелковой ячейке.

Наташа Волкова не спеша, с грацией сытой пантеры, чистила затвор своей крупнокалиберной винтовки. Белая ткань в ее руках становилась серой от нагара, блестящие стальные детали щелкали с хирургической точностью.

– Значит, говоришь, на третьем курсе вас учат заклинанию щекотки? – насмешливо протянула снайпер, не поднимая головы.

– Риктусемпра, – смущенно поправила Роза, болтая ногами. – И еще... заклинанию танцующих ступней. Профессор Флитвик говорит, что это полезно для дуэлей, чтобы сбить концентрацию противника.

Наташа издала короткий, едкий смешок, от которого Роза невольно втянула голову в плечи.

– Сбить концентрацию? Девочка, если на тебя идет враг с намерением вырезать твою семью, ты не заставляешь его танцевать чечетку. Ты всаживаешь ему пулю между глаз. Или в печень, если хочешь, чтобы он помучился и отвлек своих дружков криками. Поняла?

– Поняла, – серьезно кивнула Роза. – Папа всегда говорил, что нужно обезоруживать. Экспеллиармус – и все. А Годрик... он просто хвастается, что Темный Лорд боится его одного имени. Но я видела, как Годрик вчера плакал в подушку, когда ваши пушки стреляли. Он до смерти напуган.

– Твой братец – дутый индюк, – отрезала Наташа, ловко вставляя затвор на место и проверяя ход ударника сухим металлическим щелчком. – На фронте такие «избранные» погибают в первые десять минут. Потому что думают, будто пули будут облетать их из уважения к их родословной. А сталь не знает дворянских титулов, Розочка. Ей плевать, кто твой папа.

– Научи меня, – вдруг тихо, но удивительно твердо произнесла девочка.

Наташа замерла. Она медленно подняла глаза на маленькую Поттер.

– Чему научить?

– Стрелять. И думать, как вы. Я не хочу быть как мама с папой. Они смотрят только на Годрика. Если Волан-де-Морт вернется, они заставят меня сидеть в подвале и молиться на его победу, а потом отдадут замуж за какого-нибудь идиота вроде Уизли «ради спасения магического мира». Я хочу уметь защитить себя сама. Без палочки, если ее отберут.

Из-за угла штабного вагончика неслышно вышли Сергей и Даша. Они остановились в тени навеса, наблюдая за картиной. Сергей хотел было шагнуть вперед, но Даша мягко придержала его за рукав, качнув головой: «Подожди».

Наташа окинула Розу долгим, оценивающим взглядом. В ее прищуренных глазах больше не было насмешки. Она увидела в этой худенькой девочке то, что когда-то офицеры спецназа разглядели в ней самой: холодный, цепкий ум, обиду на несправедливость мира и отчаянную жажду стать сильной.

– Винтовка тяжелая, – медленно произнесла Волкова. – Весит больше десяти килограммов. Отдача такая, что неподготовленному стрелку выбивает плечо. Руки будут в мозолях, колени в синяках, а в ушах будет звенеть так, что неделю не услышишь своих волшебных колокольчиков. Ты готова к этому, когтевранка?

– Готова, – Роза спрыгнула с бруствера и подошла к Наташе вплотную. – Мой факультет ценит ум. А умный человек должен использовать лучшее оружие. Ваши пушки лучше палочек. Я видела расчеты баллистики в блокноте лейтенанта Федорович – это же чистая высшая арифметика!

– Ого, – хмыкнула снайпер, и в ее голосе прозвучало искреннее уважение. – Она еще и формулы читает. Ладно. Держи.

Наташа подняла тяжелую винтовку и плавно передала ее девочке. Роза покачнулась под весом массивного вороненого ствола, ее худые ручки задрожали, но она упрямо стиснула зубы и удержала оружие, не позволив прикладу коснуться земли.

– Неплохо, – одобрительно заметила Наташа. – Первое правило: ствол всегда направлен в сторону врага или в землю. Палец на спуск не класть, пока цель не поймана в перекрестье. А теперь ложись на брезент. Будем учиться правильно дышать. Выстрел делается на полувыдохе, между ударами сердца. Твое сердце должно стать частью механизма.

Роза без колебаний опустилась на колени, а затем легла на грубый армейский брезент, расставив локти так, как показала Наташа.

Сергей вышел из тени, тихо скрипнув гравием под сапогами. Роза вздрогнула и попыталась вскочить, но Наташа властно положила ладонь ей на затылок:

– Лежать. В прицеле цель. Командующий подождет.

Сергей остановился над ними, пряча улыбку в усах.

– Вольно, бойцы. Как успехи у новобранца, товарищ старший лейтенант?

– Хватка слабая, мышечный корсет нулевой, – строго доложила Наташа, не глядя на командира. – Но потенциал есть. Голова работает быстрее, чем у половины наших призывников в учебке. Через пару недель тренировок сможет всадить пулю в яблоко с трехсот метров.

Роза покраснела от гордости, не отрывая взгляда от оптического прицела.

– Сергей... – тихо позвала девочка. – Ты не сердишься?

– За что? – генерал опустился на одно колено рядом с сестрой. – За то, что ты хочешь выжить и стать сильнее? В моей армии за такое не наказывают, Роза. Наташа – лучший снайпер Советского Союза. Слушай каждое ее слово. В бою именно такие знания отделяют живых от мертвецов.

– Я буду стараться, – горячо пообещала девочка. – Честно!

Даша подошла ближе, присела рядом с Розой и мягко поправила воротник ее свитера:

– После стрельб зайди ко мне на радиоузел, Розочка. Я покажу тебе, как читать шифрованные карты и определять координаты целей по звуку разрывов. Настоящий снайпер работает в паре с наводчиком.

Роза посмотрела на Дашу, затем на Наташу и Сергея. В ее глазах блеснули слезы, но это были слезы облегчения. Здесь, среди грубых ящиков, лязгающего оружия и резких армейских команд, она впервые почувствовала себя нужной. Не тенью великого брата, не обузой, а человеком, которого уважают и готовы учить.

Идиллию нарушил резкий, тревожный зуммер полевого телефона на поясе Даши. Связистка мгновенно сняла трубку:

– «Заря» на проводе. Докладывайте.

Ее лицо мгновенно посерьезнело. Она бросила быстрый взгляд на Сергея:

– Товарищ генерал. Первый контрольно-пропускной пункт. Гражданин Дамблдор прибыл снова. На этот раз один. Требует личной встречи без свидетелей. Сказал, что пришел «во имя спасения вашей бессмертной души».

Наташа сплюнула сквозь зубы:

– Опять этот бородатый проповедник. Разрешите снять его с вышки, товарищ командир? Один патрон – и никакой демагогии. Спишем на рикошет от громоотвода.

– Отставить, Наташа, – спокойно, но жестко приказал Сергей. – Мы не бандиты, чтобы стрелять в парламентеров, какими бы гнилыми они ни были. Пусть пропустят его на центральную аллею. Досмотр по первой категории. Палочку изъять.

– Он не отдаст палочку добровольно, – заметила Даша.

– Тогда пусть двое автоматчиков держат стволы у его висков на протяжении всего разговора, – Сергей поднялся на ноги, оправив китель. – Пора окончательно расставить все точки над «i».

***

Центральная аллея поместья Поттеров теперь мало напоминала дворянский парк. Вековые вязы были аккуратно подпилены, чтобы открыть сектора обстрела для крупнокалиберных пулеметов. Вдоль гравийных дорожек тянулись полевые телефонные провода, а посреди поляны стоял простой складной стол и два брезентовых армейских стула.

Альбус Дамблдор сидел на одном из стульев. Его ярко-бирюзовая мантия с золотыми звездами выглядела нелепым, кричащим пятном на фоне серого бетона и защитного камуфляжа. Великий волшебник казался уставшим: глубокие морщины прорезали лоб, а серебряная борода была непривычно тусклой. Бузинную палочку ему все же удалось оставить при себе – Сергей лично отменил разоружение, прекрасно понимая, что старик не посмеет колдовать под прицелом трех замаскированных снайперов.

Сергей подошел твердым, чеканным шагом и сел напротив. Он не стал снимать фуражку, положив тяжелые кулаки на столешницу. Чуть позади него встала Даша, держа руки за спиной, а на ветвях старого вяза метрах в пятидесяти тускло блеснула оптика винтовки Наташи.

– Здравствуй, Гарри, – негромко произнес Дамблдор. Его голос, обычно звучный и чарующий, сегодня звучал глухо, почти надтреснуто.

– Сергей Павлович, – ледяным тоном поправил генерал. – Мы это уже проходили, господин Дамблдор. Если вы пришли тратить мое время на генеалогические споры – разговор окончен.

Старик тяжело вздохнул, покачав головой:

– Имена... формы, звания. Ты прячешься за ними, мальчик мой. Ты воздвиг вокруг себя стены из стали и пороха, но они не защитят твое сердце. Я пришел не как враг. Я пришел как человек, который помнит тебя крошечным младенцем на руках у Лили.

– Тот младенец умер от голода и холода в чулане под лестницей у Дурслей, – отрезал Сергей. – Его убили ваше малодушие и слепая вера моих родителей в ваши бредни. Перед вами сидит офицер Советской Армии. Излагайте суть визита.

Дамблдор подался вперед. В его голубых глазах зажглось то самое знаменитое мерцание – смесь гипнотической убежденности и отеческой скорби:

– Ты уничтожил Малфой-мэнор, Сергей. Десятки людей сгорели заживо. Да, они оступились. Да, они примкнули ко тьме. Но даже в самой черной душе теплится искра света! Убийство – это не просто отнятая жизнь. Это расколотая душа того, кто нажимает на спуск. Ты оскверняешь себя! Насилие не способно исцелить раны этого мира. Высшее благо требует милосердия! Оно требует способности прощать и давать врагам второй шанс!

Сергей слушал его молча. На его лице не дрогнул ни один мускул. Лишь желваки на скулах слегка отвердели.

Когда Дамблдор замолчал, ожидая привычного эффекта от своей проповеди, Сергей медленно вынул из нагрудного кармана серебряный портсигар с выгравированным профилем Ленина, достал папиросу и щелкнул бензиновой зажигалкой.

– Высшее благо, говорите? – тихо спросил он, выпустив сизый клуб дыма в лицо верховному чародею. – Второй шанс?

– Именно так, – с надеждой в голосе произнес старик. – Тьму нельзя победить тьмой. Только любовь...

– Хватит, – Сергей не повысил голос, но от звука его стали Дамблдор осекся на полуслове. – Вы повторяете эти сказки слово в слово. В точности так, как делал ваш двойник в моем мире.

Дамблдор замер, нахмурив седые брови:

– Мой... двойник?

Сергей опперся локтями о стол, глядя старику прямо в зрачки.

– В реальности, откуда пришла моя дивизия, история пошла иначе. Но люди... люди везде одинаковы. И вы там тоже были, Альбус Дамблдор. Великий светлый маг. Победитель Гриндевальда. Любитель речей о всепрощении и высшем благе.

Даша за спиной Сергея сделала шаг вперед, и в ее глазах читалось мрачное торжество. Она знала эту историю из секретных архивов КГБ.

– Знаете, как закончился ваш жизненный путь в нашем сорок шестом году? – продолжил Сергей. – Когда советские танки стояли в поверженном Берлине, вы решили, что можете диктовать условия победителям. Вы явились в ставку советского командования. Вы вошли в кабинет генералиссимуса в своих расшитых звездами шелках, с непобедимой Бузинной палочкой в рукаве. И завели ту же самую шарманку. Вы требовали остановить наступление социализма. Вы говорили, что маглы не имеют права судить магов-коллаборационистов, служивших оккультным дивизиям Гитлера. Вы призывали к «милосердию» и «второму шансу» для нацистских преступников во имя вашего чертова Высшего Блага.

Дамблдор побледнел. Его пальцы судорожно сжались на подлокотниках брезентового стула.

– И... что же произошло?

– А ничего героического, – усмехнулся Сергей, и его усмешка была острее штыка. – Там не было эпической дуэли на руинах рейхсканцелярии. Никто не стал аплодировать вашей риторике. В кабинете, помимо Сталина, сидел один человек. Советник по особым поручениям. Его звали Кейн. Человек, для которого история была просто глиной в руках мастера.

Сергей затянулся папиросой, стряхнув пепел на гравий.

– Кейн даже не стал с вами спорить. Он просто налил вам бокал старого токайского вина. Сказал красивый тост о мире и дружбе между народами. А пока вы упивались собственным красноречием и пили за «высшее благо», в вине растворялись три грамма цианистого калия, смешанного с синтетическим ядом кураре.

Дамблдор судорожно сглотнул, его лицо посерело.

– Вы умерли не в лучах славы, старик, – безжалостно чеканил Сергей каждое слово. – Вы даже не успели вытащить свою легендарную палочку. Вы упали на колени на ковер, пуская кровавую пену из перекошенного рта, хрипя и царапая ногтями паркет. Ваши глаза вылезли из орбит, а кишечник опорожнился прямо в ваши шелковые штаны. Величайший маг Британии сдох, как бродячая собака, отравившаяся крысиным мором на помойке.

В саду повисла гробовая, леденящая душу тишина. Даже ветер в кронах деревьев, казалось, затих, боясь нарушить эту жуткую анатомию смерти.

– А потом, – тихо продолжил Сергей, наклоняясь к самому лицу побелевшего волшебника, – подошли двое рядовых НКВД. Обычные парни из-под Воронежа, у которых нацисты сожгли деревни вместе с матерями. Они вытащили из ваших мертвых, скрюченных пальцев Бузинную палочку. Кейн взял ее, осмотрел, брезгливо поморщился и сказал: «Очередной фетиш выживших из ума шарлатанов». Он переломил ее пополам об колено и бросил в чугунную печку-буржуйку, где грелся чайник. А ваше тело завернули в промасленную рогожу, вывезли за город на полуторке и сбросили в безымянную траншею на полигоне, засыпав негашеной известью.

Сергей затушил папиросу о край металлической кружки.

– Вот цена вашего «высшего блага», Дамблдор. Пока вы рассуждаете о любви и втором шансе для палачей, настоящие хищники просто травят вас ядом и ломают ваши священные реликвии о колено. Ваше благо – это трусость. Это яд, которым вы парализуете волю нормальных людей к сопротивлению. Вы заставили моих родителей терпеть гибель деда и бабушки, вы растили моего брата как жертвенного поросенка, чтобы потом красиво вздохнуть над его могилой и сказать: «Это было необходимо ради общего блага»!

Дамблдор медленно поднялся со стула. Его руки мелко дрожали, но в глазах застыла глухая, отчаянная скорбь человека, чей хрустальный замок мировоззрения только что разбили кувалдой.

– Ты... ты чудовище, Гарри, – прошептал старик пересохшими губами. – Ты принес в наше сердце скверну мира, лишенного чудес. Мира, где правит только слепая, бессмысленная жестокость.

– Нет, старик, – Сергей тоже встал, возвышаясь над ним, монолитный и несокрушимый в своем генеральском кителе. – Чудовища – это те, кто оставляет маньяков в живых, зная, что завтра они убьют новых детей. В моем мире нет чудес? В моем мире люди победили чуму, вышли в открытый космос и построили общество, где труд важнее чистоты крови! А ваш мир застрял в средневековом дерьме, где кучка вырождающихся аристократов в масках держит в страхе миллионы, а «великий светлый лидер» кормит всех лимонными дольками!

Сергей указал рукой в сторону КПП:

– Убирайтесь, гражданин Дамблдор. Возвращайтесь в свой замок. Учите детей превращать чайники в хомяков. Но если вы или ваши люди из Ордена попытаетесь встать между моей дивизией и бандой Реддла – я вспомню уроки товарища Кейна. И поверьте: у моих химиков найдутся составы, против которых бессильны даже слезы феникса.

Дамблдор ничего не ответил. Он молча развернулся. Его спина была согнута, походка стала старческой и шаркающей. Он уходил по гравийной дорожке под немигающими взглядами советских автоматчиков, и казалось, что вместе с ним уходит целая эпоха – эпоха таинственных старцев, полунамеков и красивой лжи.

Даша подошла к Сергею, взяв его за руку. Ее пальцы были теплыми и живыми.

– Ты был резок с ним, Сережа.

– Я был честен, Даша, – вздохнул генерал, глядя вслед удаляющейся бирюзовой фигуре. – Такие, как он, не понимают полутонов. Либо ты ломаешь их иллюзии сразу, либо они затягивают тебя в свое болото, где каждый шаг стоит солдатских жизней.

***

Прошло три дня.

Жизнь на советской базе вошла в четкий, размеренный ритм гарнизонной службы. Магическое Министерство Великобритании, получив ультиматум и фотографии руин Малфой-мэнора, предпочло занять позицию глухой обороны. Министр Фадж слег с «тяжелым приступом драконьей оспы», а Руфус Скримджер втайне от Дамблдора передал через нейтральных посредников папку с личными делами пятидесяти ключевых сподвижников Волан-де-Морта. Авроры не хотели умирать под гусеницами танков ради амбиций чистокровных лордов.

На стрелковом полигоне грохнул очередной выстрел.

Звук был сухим, оглушительным, разогнавшим ворон на милю вокруг.

В трехстах метрах от стрелковой позиции деревянный щит с нарисованной мишенью разлетелся в щепки: пуля калибра 12,7 мм пробила его точно по центру, вырвав кусок полуметрового дубового бруса позади.

Роза Поттер опустила винтовку, с наслаждением вдыхая едкий сизый дым, струившийся из патронника. Ее плечо, туго забинтованное эластичным бинтом под армейской курткой, слегка ныло от отдачи, но на губах играла торжествующая, хищная улыбка.

– Десятка, – сухо зафиксировала Наташа Волкова, опустив бинокль. – Третий раз подряд. Хвалю, воробышек. Твои руки перестали дрожать.

Роза села на брезент, смахнув со лба прядь рыжих волос, перепачканных оружейной смазкой.

– Это потрясающе, Наташа! Никакого ожидания, никаких лучей заклинаний, от которых можно увернуться! Скорость пули выше скорости звука... Цель мертва еще до того, как услышит грохот!

– Именно так и работает настоящая справедливость, – усмехнулась снайпер, протягивая девочке термос с горячим сладким чаем. – Тихо, быстро и без лишней философии. Пей давай, стрелок. Завтра начнем отрабатывать маскировку на местности. Научу тебя шить маскировочный халат «кикимору» из мешковины и веток. Если научишься сливаться с травой – ни один пожиратель со своими чарами обнаружения тебя не найдет.

К брустверу подошли Сергей и Даша. Генерал с одобрением посмотрел на разбитую мишень, а затем перевел взгляд на сестру. Девочка изменилась за эти дни до неузнаваемости. Исчезла вечная пугливость, плечи расправились, а во взгляде появилась та самая спокойная, холодная уверенность, которая отличала советских бойцов.

– Как успехи, Роза? – спросил Сергей, присаживаясь рядом на корточки.

– Наташа говорит, что у меня талант к баллистике! – с гордостью выпалила девочка. – А лейтенант Федорович вчера научила меня перехватывать радиограммы на азбуке Морзе! Сергей... я решила. Я не вернусь в Хогвартс в этом году.

Сергей и Даша переглянулись.

– Вот как? – мягко спросила Даша. – А как же твои любимые книги? Твой факультет?

– В Хогвартсе меня ничему не научат, кроме того, как прятаться от проблем, – твердо ответила тринадцатилетняя ведьма, сжав кулачки. – Дамблдор врет. Родители живут в придуманном мире. А брат... Годрик вчера снова приходил к забору. Кричал, что я предательница крови, что я опозорила имя Поттеров тем, что ношу форму маглов.

– И что ты ему ответила? – с любопытством прищурилась Наташа.

Роза усмехнулась – точь-в-точь как старший брат:

– Я показала ему патрон от твоей винтовки и сказала, что если он еще раз назовет меня предательницей, я лично рассчитаю для него поправку на боковой ветер. Он убежал жаловаться маме.

Наташа расхохоталась в голос, хлопнув девочку по плечу:

– Наш человек! Товарищ генерал, ходатайствую о зачислении рядовой Поттер в снайперский взвод на должность стажера-корректировщика!

Сергей улыбнулся, потрепав сестру по рыжим волосам:

– Ходатайство удовлетворяю. Но с одним условием, Роза. Школьную программу ты бросать не будешь. Физика, математика, химия, языки. Даша составит для тебя учебный план. Нам нужны не просто стрелки, нам нужны грамотные командиры.

– Есть, товарищ генерал! – Роза вскочила на ноги и неумело, но с огромным старанием приложила руку к виску, козырнув по-военному.

Даша улыбнулась, обняв девочку за плечи, и посмотрела на Сергея. В ее взгляде светилась тихая, глубокая гордость. Они не просто создали плацдарм в чужом мире. Они спасли живую душу, вырвав ее из липких сетей лицемерия и обреченности.

Сергей выпрямился, окинув взглядом бескрайние ряды палаток, бронемашин и ощетинившихся в небо зенитных стволов. Где-то там, во тьме лесов, все еще прятался Реддл со своими недобитками. Где-то в высоком замке плел свои паутины Дамблдор. Но это больше не имело значения.

Здесь, на английской земле, встал несокрушимый форпост державы, не знающей поражений. И советский командир был готов довести эту войну до единственно верного финала – безоговорочной капитуляции тьмы перед лицом наступающего Красного Рассвета.