Астрология или астрономия?
Золото в когтях и шёлке
Утро в подземельях Снейпа началось не с привычного запаха трав и уксуса, а с ощущения удушающего, первобытного жара. Северус открыл глаза, чувствуя, что воздух в его спальне стал плотным и сухим, словно в кузнице.
– Таргариен, если ты решил поджечь мои простыни, я превращу тебя в подставку для зонтов, – прохрипел Снейп, не глядя в сторону гостевой кушетки.
Ответа не последовало. Вместо едкого замечания или звонкого подросткового смеха послышалось странное шуршание, напоминающее звук перетираемых друг о друга металлических пластин. А затем раздалось низкое, вибрирующее рычание, от которого задрожали склянки на полках.
Снейп мгновенно сел в постели, сжимая палочку. На кушетке, где ещё вчера вечером лежал несносный золотой мальчишка-профессор, теперь не было человека. Среди вороха разорванных одеял и подушек, из которых летел пух, свернулось нечто иное.
Это был дракон. Не огромный монстр из легенд, а существо размером с крупную охотничью собаку. Его чешуя, цвета самого чистого, ослепительного золота, мерцала в полумраке, отражая редкие блики света. Длинный хвост с острым наконечником нервно подергивался, а когтистые лапы впились в обивку мебели.
– Великий Мерлин… – выдохнул Снейп, медленно опуская ноги на холодный пол. – Эфир?
Дракон поднял голову. Его глаза были всё теми же — огромными, золотистыми, с вертикальными зрачками. Но в них не было и следа человеческого разума. Только туманная пелена болезни и инстинктивное желание защититься. Существо приоткрыло пасть, и между острыми зубами проскочила искра.
– Тише, глупая ящерица, – Снейп замер, выставив руку вперед. – Похоже, твоя кровь окончательно взбунтовалась. Магия регрессии и драконий ген решили, что лучший способ пережить кризис — это вернуться к истокам.
Дракон издал жалобный звук, похожий на свист закипающего чайника, и вдруг, неожиданно даже для самого Северуса, прыгнул. Снейп не успел отпрянуть. Тяжелое, обжигающе горячее тело врезалось в него, повалив обратно на кровать. Однако дракон не собирался его кусать. Он просто вскарабкался на плечи профессора, обвив хвостом его шею, и замер, уткнувшись мордой в воротник ночной рубашки.
– Превосходно, – прошипел Снейп, чувствуя, как когти слегка царапают кожу сквозь ткань. – Просто великолепно. Теперь я не просто нянька, я — передвижной насест для редкого вида рептилий.
***
Завтрак в Большом зале был сорван в тот самый момент, когда двери распахнулись и вошел декан Слизерина. Северус Снейп выглядел еще более мрачным, чем обычно, если это вообще было возможно. Но не его лицо приковало взгляды сотен учеников.
На его плечах, словно живой и невероятно дорогой воротник, восседал золотой дракон. Существо лениво помахивало крыльями, создавая небольшие вихри теплого воздуха, и с любопытством разглядывало тарелки с овсянкой.
– Профессор Снейп! – Минерва Макгонагалл вскочила со своего места, едва не опрокинув кубок. – Что это… то есть, где профессор Таргариен?
– Вы на него смотрите, Минерва, – холодно ответил Снейп, проходя к столу. Дракон на его плече издал короткий «кряк» и попытался дотянуться до тарелки с беконом. – Руки прочь, Эфир. Это свинина, а не твои любимые звездные леденцы.
– Он превратился? – Дамблдор подался вперед, его глаза сияли неподдельным интересом. – Потрясающе. Должно быть, заклинание Малфоя вошло в резонанс с его внутренним циклом линьки. Его человеческое сознание спит, пока тело перестраивается.
– Его сознание спит, а мои плечи затекли, – Снейп сел на свое место, и дракон тут же перебрался к нему на колени, свернувшись клубком, как огромная золотая кошка. – И он очень, очень горячий. У него жар.
Гарри Поттер, сидевший за гриффиндорским столом, не мог оторвать взгляда от этой сцены. Рон рядом с ним просто открыл рот.
– Гарри, это же… это же настоящий дракон! – прошептал Рон. – И он сидит у Снейпа на коленях! Если бы мне кто-то сказал об этом вчера, я бы подумал, что перепил сливочного пива.
– Он выглядит больным, – заметил Гарри, всматриваясь в тускнеющую золотую чешую. – Профессор Таргариен говорил, что огонь может испепелить изнутри.
В этот момент к преподавательскому столу, вальяжно помахивая мантией, подошел Драко Малфой. Несмотря на полученные отработки, он всё еще чувствовал себя героем дня. Его платиновые волосы были идеально уложены, а на лице блуждала самодовольная ухмылка.
– Профессор Снейп, – начал Малфой, склонив голову. – Мой отец прислал сову. Он говорит, что если Таргариен окончательно одичал, министерство может забрать его в заповедник. Это было бы…
Дракон, до этого мирно дремавший, вдруг резко вскинул голову. Его зрачки сузились до ниточек, зафиксировавшись на сияющей шевелюре Малфоя.
– Р-р-р-ах! – коротко рыкнул золотой ящер.
Прежде чем кто-то успел среагировать, дракон прыгнул. Он пролетел над столом, взмахнув крыльями, и приземлился прямо на голову Драко.
– А-а-а! Снимите его! Он меня ест! – завопил Малфой, размахивая руками.
Но дракон не ел его. Он действовал с хирургической точностью. Его маленькие, острые как бритвы когти впились в идеально уложенные пряди волос Малфоя. Раздался характерный звук рвущейся ткани… или, в данном случае, стрижки. Золотой ящер заработал лапами, словно заправский парикмахер, решивший, что клиент слишком сильно его раздражает своим блеском.
– Эфир, фу! – Снейп поднялся, но не сделал ни шага, чтобы помочь своему ученику. В его глазах промелькнуло нечто, подозрительно похожее на удовлетворение.
Через секунду дракон оттолкнулся от головы Малфоя и с торжествующим писком вернулся в руки Снейпа, сжимая в когтях приличный клок платиновых волос.
Драко Малфой стоял посреди зала. Его прическа, бывшая его гордостью, теперь напоминала поле боя, которое перепахали плугом. С одной стороны головы зияла неровная проплешина, а оставшиеся волосы торчали в разные стороны.
– Мои волосы… – прошептал Драко, касаясь головы дрожащей рукой. – Он подстриг меня когтями!
– Кажется, ему не понравился ваш тон, мистер Малфой, – спокойно заметил Дамблдор, пряча улыбку в бороде. – Драконы очень чувствительны к… яркому свету. Возможно, ваши волосы показались ему слишком ослепительными.
– Вон отсюда, Малфой, – бросил Снейп, прижимая дракона к себе. – И приведите себя в порядок. Вы выглядите… неаристократично.
***
Весь оставшийся день Снейп был вынужден проводить в компании золотого ящера. Дракон категорически отказывался покидать его плечи, и когда Северус пытался оставить его в кабинете, существо начинало изрыгать дым такой густоты, что срабатывали магические датчики пожара.
На уроке зельеварения у первого курса Гриффиндора царило непривычное затишье. Ученики боялись даже дышать, глядя, как Снейп расхаживает между рядами, а золотой дракон на его плече внимательно заглядывает в каждый котел.
– Мистер Долгопупс, – прошипел Снейп, остановившись у стола Невилла. – Если вы добавите еще одну иглу дикобраза, ваш дракон… то есть, мой спутник, может решить, что ваш котел — это отличная мишень для плевка лавой.
Невилл побледнел и выронил черпак. Дракон Эфир наклонил голову, принюхался к вареву Невилла и издал отчетливое «бе-е», прикрыв нос лапой.
– Даже рептилии понятно, что это не зелье, а помои, – констатировал Снейп. – Десять баллов с Гриффиндора за оскорбление чувств магического существа.
Гарри Поттер, помешивая свое зелье, заметил, что дракон выглядит всё хуже. Золотая чешуя начала осыпаться мелкими искрами, а дыхание существа становилось тяжелым и свистящим.
– Сэр? – рискнул позвать Гарри.
Снейп обернулся, его мантия взметнулась, и дракон недовольно вцепился когтями в его плечо.
– Что еще, Поттер?
– Ему плохо, сэр. Смотрите, он теряет искры. Профессор Таргариен говорил, что если дракон не может выпустить огонь, он сгорает изнутри. Может… может, ему нужно что-то, что поможет ему переварить магию?
Снейп замер. Он посмотрел на маленькое существо, которое теперь тяжело опиралось на него, уткнувшись лбом в его шею. Жар, исходивший от Эфира, стал почти невыносимым даже для Северуса, привыкшего к теплу котлов.
– Поттер, – голос Снейпа изменился, в нем исчезла привычная язвительность. – Заканчивайте урок. Все свободны. Поттер, Грейнджер — останьтесь.
Когда класс опустел, Снейп опустился на стул, позволяя дракону сползти на стол. Эфир лежал неподвижно, его крылья бессильно распластались по дереву.
– Ты прав, Поттер, – признал Снейп, касаясь горячей чешуи. – Магия Вечного Возвращения заперла его силу в маленьком теле. Он не может трансформировать энергию. Он перегревается.
– В книгах о драконах сказано, – быстро заговорила Гермиона, – что молодые особи охлаждают кровь, поглощая свет звезд или… или чистую магию льда. Но обычный лед его просто испарит.
– Нам нужен «Сердечный хлад», – пробормотал Снейп. – Зелье, которое я варю только для хранения самых нестабильных компонентов. Но оно в моем личном сейфе, а ключ… ключ остался в спальне, которую этот ящер задымил утром.
– Я принесу! – вызвался Гарри. – Я знаю, где ваша спальня, я видел, как вы туда заходили!
– Поттер, если вы тронете хоть одну мою вещь, кроме ключа, я… – Снейп осекся, глядя на дракона, который издал слабый, болезненный стон. – Бегите. Ключ на каминной полке, в шкатулке из черного дерева.
Гарри сорвался с места. Он бежал по подземельям так, словно за ним гнался сам Волан-де-Морт. Когда он ворвался в комнаты Снейпа, там всё еще пахло озоном и жженой шерстью. Он схватил шкатулку, нашел тяжелый серебряный ключ и бросился обратно.
Когда он вернулся, Снейп уже держал Эфира на руках, прижимая к груди, несмотря на то, что его собственная мантия начала дымиться.
– Быстрее, Поттер!
Снейп схватил ключ, открыл сейф в стене кабинета и достал флакон с пронзительно-синей жидкостью, от которой по стеклу ползли морозные узоры.
– Пей, Эфир. Пей, маленькая бестия, – шептал Снейп, осторожно разжимая челюсти дракона.
Синяя жидкость коснулась языка существа. Мгновенно по комнате пронесся холодный фронт. Жар начал спадать. Дракон вздрогнул, его тело окутало густое белое облако пара.
Гарри и Гермиона затаили дыхание. Внутри облака начали происходить изменения. Золотое сияние стало мягче, контуры существа начали удлиняться, теряя когти и крылья.
Когда пар рассеялся, на столе Снейпа, среди разбросанных пергаментов и пустых флаконов, лежал человек.
Это был Эфир Таргариен. Но он больше не был подростком. Магия льда и шок от болезни разрушили оковы заклинания Малфоя. Перед ними лежал взрослый мужчина, его золотые волосы разметались по столу, а в уголках глаз всё еще тлели искры. Он был одет в остатки своей синей мантии, которая теперь была ему впору, но выглядела так, будто он прошел через эпицентр урагана.
Эфир медленно открыл глаза. Золотистые, с кошачьими зрачками. Он посмотрел на Снейпа, который всё еще держал его за плечи.
– Северус… – голос был глубоким, бархатным и абсолютно взрослым. – Скажи мне, что я не съел Малфоя. Я помню только, что его голова очень сильно меня раздражала.
Снейп медленно выдохнул и отпустил его, вытирая пот со лба.
– Вы его не съели, профессор Таргариен. Вы его подстригли. Боюсь, теперь Слизерин лишился своего главного символа красоты на ближайшие пару месяцев.
Эфир сел на столе, потирая шею. Он перевел взгляд на Гарри и Гермиону, которые стояли, прижавшись друг к другу от избытка эмоций.
– Мистер Поттер, мисс Грейнджер, – он слабо улыбнулся. – Кажется, я задолжал вам объяснение… и, возможно, несколько дополнительных баллов за спасение моей чешуйчатой шкуры.
– Вы в порядке, сэр? – спросил Гарри, чувствуя, как огромное облегчение наполняет его.
– В полном, Гарри. Моя кровь успокоилась. Звезды снова на своих местах, – Эфир посмотрел на Снейпа. – А ты, Северус… спасибо. Я чувствовал, как ты держал меня. Твой холод спас мое пламя.
Снейп дернул углом рта, пытаясь вернуть себе маску безразличия.
– Не обольщайся, Эфир. Я просто не хотел, чтобы ты испортил мой стол своей предсмертной агонией. К тому же, кто-то должен объяснять детям, почему Марс сегодня в зените.
Эфир рассмеялся — чистым, звонким смехом, в котором больше не было подростковой ломкости. Он спрыгнул со стола, всё еще немного пошатываясь.
– Идемте, – сказал он, обращаясь ко всем присутствующим. – Скоро ужин. И я хочу лично увидеть новую прическу мистера Малфоя. Говорят, драконьи когти создают неповторимый стиль.
Когда они выходили из подземелий, Гарри заметил, что Эфир идет рядом со Снейпом, и их плечи иногда соприкасаются. Золотой профессор больше не нуждался в «насесте», но он явно не спешил отдаляться от своего угрюмого коллеги.
В Большом зале их встретили тишиной, которая быстро сменилась восторженными криками, когда ученики поняли, что их любимый наставник вернулся в норму. Драко Малфой, сидевший в глубоком капюшоне, при виде Эфира вжался в скамью.
Эфир прошел мимо слизеринского стола, остановился на секунду возле Драко и негромко произнес:
– Мистер Малфой, в следующий раз, когда захотите пожелать мне «молодых глаз», помните: у молодых драконов очень острые когти. И очень плохой вкус в парикмахерском искусстве.
Он подмигнул Гарри и занял свое место за преподавательским столом. Вечернее небо над Хогвартсом было ясным, и звезды светили особенно ярко, словно приветствуя того, кто понимал их язык лучше всех в этом замке. Гарри знал, что впереди еще много уроков, много опасностей и тайн, но теперь, глядя на золото в глазах Эфира и спокойную уверенность Снейпа, он чувствовал — пока эти двое рядом, огонь Хогвартса никогда не погаснет.