← Назад к обзору

Азан

Слияние двух теней

Воздух в пещере «Мертвых Скал» стал густым и тяжелым, словно пропитанным электричеством. Тарзан чувствовал, как каждое движение Азана отзывается в его собственном теле. Это было невероятное, почти пугающее ощущение — видеть перед собой мужчину, чей каждый мускул, каждый шрам и каждый изгиб тела был идентичен его собственному. Но в этом не было страха, лишь первобытная жажда познания того, что так долго было под запретом.

Тарзан сделал шаг вперед, сокращая последнее расстояние между ними. Его ладонь легла на широкую грудь Азана. Под пальцами он ощутил бешеное, неритмичное биение сердца. Азан не шелохнулся, он лишь смотрел в глаза Тарзана с тем же немым вопросом и тем же всепоглощающим желанием.

– Ты чувствуешь это? – прошептал Тарзан, проводя кончиками пальцев по соскам двойника. – Эту дрожь... она не от холода.

– Она от голода, – отозвался Азан, и его голос сорвался на хрип. – Голода, который длился целую вечность.

Азан резко подался вперед, обхватывая лицо Тарзана ладонями. Их губы столкнулись в грубом, нетерпеливом поцелуе. Это не было похоже на нежные ухаживания горилл; это была схватка двух равных сил, двух стихий, которые наконец нашли друг друга. Зубы стукнулись о зубы, языки переплелись, жадно исследуя вкус друг друга — вкус диких ягод, речной воды и чистого, неразбавленного желания.

Тарзан почувствовал, как Азан прижимает его к холодной каменной стене пещеры. Контраст между прохладой камня и жаром чужого тела заставил его выгнуться навстречу. Руки Азана скользнули вниз, сжимая ягодицы Тарзана, приподнимая его, заставляя обхватить ногами свои бедра.

– Я хочу тебя, – выдохнул Тарзан, зарываясь пальцами в густые волосы Азана. – Хочу чувствовать тебя внутри, хочу стать с тобой одним целым.

Он мягко, но настойчиво повалил Азана на подстилку из мягкого мха и папоротников. Тарзан оказался сверху, нависая над своим двойником, любуясь тем, как закатное солнце золотит его кожу. Он начал спускаться ниже, покрывая поцелуями шею, плечи, задерживаясь на каждом шраме, словно залечивая старые раны.

Когда его губы коснулись напряженного живота Азана, тот глухо застонал, впиваясь пальцами в землю. Тарзан не спешил. Он хотел изучить каждый дюйм этого тела, которое было его собственным, но теперь принадлежало другому. Он ласкал Азана языком, вызывая у того судорожные вздохи и прерывистое рычание.

– Тарзан... – простонал Азан, выгибаясь. – Пожалуйста...

Тарзан поднялся, его глаза горели диким, первобытным огнем. Он подготовил Азана, используя сок раздавленных плодов лианы, который всегда носил с собой для заживления ран, — скользкий и ароматный, он идеально подходил для их целей. Осторожно, прислушиваясь к каждому вздоху партнера, он начал входить в него.

Азан резко вскрикнул, его глаза широко распахнулись, а пальцы до крови впились в плечи Тарзана. Но это была не боль отторжения. Это была боль расширения границ мира. Тарзан замер, давая ему привыкнуть, целуя его в лоб, шепча слова утешения на языке, который понимали только они двое.

– Дыши, – шептал он. – Просто дыши со мной.

Когда Азан расслабился, подаваясь навстречу, Тарзан начал двигаться. Сначала медленно, почти благоговейно, но ритм джунглей быстро взял свое. Это было похоже на бег сквозь густые заросли, на прыжок с самой высокой скалы в бездонное озеро. С каждым толчком Тарзан чувствовал, как его собственное «я» растворяется в Азане.

Стены пещеры отражали их стоны, превращая их в единую песнь страсти. Азан обхватил Тарзана руками и ногами, притягивая его так близко, что между ними не осталось даже воздуха. Они двигались в унисон, как два зверя, ведомые инстинктом, который был старше самих этих гор.

– Да... вот так... – хрипел Азан, запрокидывая голову. – Еще... сильнее!

Тарзан увеличил темп, чувствуя, как внутри него закипает лава. В момент наивысшего напряжения он прижался губами к уху Азана и издал тихий, гортанный звук — признание в любви, для которого у него не было слов. Вспышка наслаждения ослепила его, и он рухнул на грудь Азана, содрогаясь в мощном оргазме.

Они лежали в тишине, слыша только шум собственного дыхания и далекий стрекот цикад. Но огонь не угас, он лишь сменил направление. Через некоторое время Азан мягко перевернул Тарзана, оказываясь сверху.

– Теперь моя очередь, – прошептал он, и в его глазах Тарзан увидел отражение собственной недавней жажды. – Я хочу знать, что чувствовал ты. Я хочу владеть тобой так же, как ты владел мной.

Тарзан покорно расслабился под ним, чувствуя себя странно уязвимым и в то же время абсолютно защищенным. Азан был нежнее, его ласки были долгими, почти мучительными в своей медлительности. Он целовал внутреннюю сторону бедер Тарзана, заставляя его дрожать от предвкушения.

– Ты такой красивый, – шептал Азан, глядя на Тарзана сверху вниз. – Самое прекрасное существо в этом лесу.

Когда Азан вошел в него, Тарзан закусил губу, сдерживая крик. Ощущение полноты было ошеломляющим. Это было совсем по-другому — чувствовать силу своего двойника, подчиняться его ритму, отдавать контроль. Азан двигался уверенно, его мощные бедра мерно ударялись о бедра Тарзана.

Тарзан закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Он чувствовал каждое движение мышц Азана, каждый волосок на его коже, каждое прикосновение его горячего дыхания. Это было абсолютное единение. Он больше не был изгоем, не был «бесшерстным уродом». В руках Азана он был богом этих джунглей, любимым и желанным.

– Смотри на меня, – потребовал Азан.

Тарзан открыл глаза. Перед ним было его собственное лицо, искаженное экстазом. В этот момент он понял, что вся его жизнь до этого момента была лишь подготовкой к этой встрече. Все насмешки Терка, всё презрение Керчака — всё это стоило того, чтобы сейчас оказаться здесь, в объятиях самого себя.

Ритм ускорился. Азан схватил руки Тарзана, переплетая их пальцы и прижимая их к мху над его головой. Последние толчки были яростными и сокрушительными. Тарзан закричал, не в силах больше сдерживать чувства, и Азан ответил ему таким же громким, победным криком.

Они долго лежали неподвижно, сплетясь телами так плотно, что казалось, их кожа срослась. Ночная прохлада начала проникать в пещеру, но им было тепло.

– Я никогда не отпущу тебя, – прошептал Тарзан, уткнувшись носом в изгиб плеча Азана.

– Тебе и не придется, – ответил тот, поглаживая спину Тарзана. – Я — это ты. Я всегда был здесь, внутри тебя. Просто теперь у меня есть голос и руки, чтобы обнять тебя.

Тарзан приподнялся, глядя на Азана. В лунном свете, который начал пробиваться в пещеру, его двойник казался серебряным изваянием.

– Завтра мы уйдем отсюда, – сказал Тарзан. – Мы найдем место, где деревья касаются облаков. Там, где никто не посмеет осудить нас.

– Мы построим там дом, – согласился Азан. – Не просто гнездо из веток, а место, которое будет принадлежать только нам.

– А если они придут? – Тарзан вспомнил о Керчаке и его тяжелом взгляде.

Азан усмехнулся, продемонстрировав крепкие зубы.

– Пусть приходят. Теперь нас двое. И наша сила — это не только наши мышцы. Это наша правда.

Тарзан лег обратно, чувствуя, как на него накатывает блаженная усталость. Впервые за многие годы он засыпал не в одиночестве, не прислушиваясь к каждому шороху с тревогой, а с ощущением полного, абсолютного покоя.

Джунгли вокруг них продолжали свою вечную игру жизни и смерти, но для двух мужчин в пещере «Мертвых Скал» мир только что родился заново. Они были геями, они были людьми, они были зеркалами друг друга. И в этом отражении они нашли всё, что им когда-либо было нужно.

Перед тем как окончательно погрузиться в сон, Тарзан почувствовал, как Азан крепче прижал его к себе, словно оберегая от всего мира.

– Спокойной ночи, Тарзан, – прошептал голос, так похожий на его собственный.

– Спокойной ночи, Азан, – ответил он, закрывая глаза.

Над джунглями взошла полная луна, освещая путь двум теням, которые завтра станут легендой этого леса. Легендой о любви, которая оказалась сильнее законов стаи и самой природы.