← Назад к обзору

Бен Тен Омниверс: темная сторона

Симфония безумия и пепел надежды

– Меня подставили... – голос Рэта, теперь окончательно лишенный человеческих интонаций, вибрировал, заставляя сухую листву на земле подпрыгивать в такт его словам.

Он стоял посреди выжженной поляны, медленно разминая пальцы в черных перчатках. Маска скрывала его лицо, но три пары глаз под ней горели так ярко, что казались прорехами в иную, полную кошмаров реальность. Черное пламя больше не вырывалось стихийно — оно послушно текло по его жилам, окутывая фигуру едва заметным маревом, искажающим пространство.

– Эти жалкие герои... эти ничтожества, называющие себя моими друзьями... – Рэт резко обернулся, и его взгляд впился в Альбедо и Дилана, которые замерли в нескольких метрах от него. – Они скрыли от меня эту силу. Они держали меня в клетке морали, кормили сказками о спасении и чести, пока истинное величие дремало в моей крови!

– Бен, это не ты говоришь! – выкрикнул Дилан, делая осторожный шаг вперед. – Это влияние ихора и сбой в системе! Остановись, пока ты не натворил того, что уже нельзя будет исправить!

Рэт закинул голову назад и разразился смехом. Это был не просто смех — это был звук ломающихся костей, скрежет металла и вопль умирающей звезды. Смех безумного психопата, который наконец нашел свою истинную цель в разрушении всего, что ему было дорого.

– Исправить? – Рэт внезапно оказался прямо перед Диланом, хотя никто не заметил его движения. – Зачем исправлять совершенство? Вы хотите рок-музыку? Хотите шоу, от которого содрогнется Вселенная? Что ж... я только буду рад сыграть эту роль! Я стану вашим последним аккордом!

Он взмахнул рукой, и волна темной кинетической энергии отбросила Дилана назад, впечатывая его в толстый ствол дуба. Альбедо попытался активировать свой стабилизатор, но Рэт просто взглянул на устройство, и оно мгновенно превратилось в лужицу расплавленного пластика.

Тем временем Шелдон, всё еще находясь в форме Лилит, сидела на коленях в стороне. Её мощные плечи содрогались от рыданий, которые больше походили на надрывный вой раненого зверя. Она не видела ничего вокруг, кроме образа того Бена, который еще недавно улыбался ей в штабе, обещая, что всё будет хорошо.

– Это всё он... – прохрипела она, впиваясь когтями в землю так глубоко, что из-под них брызнула грязь. – Это всё Азимус... старый, высокомерный лжец!

Она подняла голову, и её глаза, полные слез и ненависти, уставились в ночное небо, словно она могла пронзить взглядом расстояние до Гальван-Прайм.

– Он знал! – закричала она, и её голос эхом разнесся по лесу. – Он знал, что Омнитрикс не предназначен для такой нагрузки! Он использовал Бена как подопытную крысу, как сосуд для своих опасных экспериментов! Он позволил этой тьме поглотить его, лишь бы посмотреть, что получится! Будь ты проклят, Азимус! Проклят навеки!

Альбедо, стоявший рядом с ней, медленно опустил руки. Его лицо, обычно выражающее лишь холодный расчет или высокомерие, теперь было маской абсолютной, ледяной решимости. В его глазах отражалось черное пламя, бушующее в центре поляны.

– Он всегда врал нам, Шелдон, – тихо произнес Альбедо, и в его голосе послышался металл. – Он называл меня безумцем, когда я пытался улучшить его творения. Он называл Бена достойным, зная, что рано или поздно Омнитрикс сожрет его разум. Он — истинный архитектор этого хаоса.

Альбедо посмотрел на Рэта, который в этот момент методично крушил вековые деревья, просто проверяя свою новую силу. Каждое движение монстра было пропитано грацией хищника и безумием творца.

– Я отомщу ему, – Альбедо сжал зубы так, что послышался скрежет. – Клянусь, я найду способ добраться до Гальван-Прайм и заставлю этого зазнавшегося коротышку смотреть, как рушится его наследие. Он заплатит за каждую секунду боли, которую сейчас испытывает Бен. За каждую твою слезу, Шелдон.

– Отомстишь? – Рэт внезапно замолчал и повернулся к ним. Его голос теперь звучал как трио из преисподней. – Месть — это так скучно. Месть — это человеческое чувство. Мы выше этого. Мы — чистое действие. Мы — энтропия, облеченная в плоть и мех!

Он сделал широкий жест рукой, и вокруг него из земли начали подниматься столбы черного огня, принимая формы искаженных музыкальных инструментов. Рэт схватил один из них — нечто, напоминающее гитару, выкованную из чистой тьмы и костей Телоцераптов.

– Вы слышите это? – прошептал он, проводя когтями по струнам, которые издали звук, похожий на крик тысячи душ. – Это мелодия конца. И я — её дирижер!

– Бен, остановись! – Шелдон поднялась на ноги, превозмогая боль в теле и сердце. – Посмотри на нас! Это мы — твоя семья! Гвен, Кевин, Макс... они ждут тебя!

– Семья? – Рэт ударил по струнам, и звуковая волна сбила Шелдон с ног. – Семья — это цепи! Гвен со своими заклинаниями, Кевин со своей жаждой поглощения... они лишь тормозили меня! Они боялись моей силы! А теперь... теперь я свободен от их страха!

Он начал играть. Это не была музыка в привычном понимании. Это был хаотичный, рваный ритм, который резонировал с самой структурой реальности. Пространство вокруг поляны начало трескаться, открывая порталы в измерения, полные кошмаров.

– Смотрите, как я играю на струнах вашей судьбы! – выкрикивал Рэт между приступами безумного хохота. – Я сыграю вам реквием по Беллвуду! Реквием по всей этой жалкой планете!

Альбедо схватил Шелдон за руку, пытаясь оттащить её подальше от эпицентра энергетического шторма.

– Мы не сможем его остановить здесь! – крикнул он ей в ухо, перекрывая грохот разрушений. – Нам нужно оружие Азимута, чтобы нейтрализовать ихор! Но не то, которое он нам даст, а то, которое мы заберем силой!

– Я никуда не уйду без него! – Шелдон попыталась вырваться, но Альбедо держал её крепко.

– Посмотри на него, Лилит! – Альбедо указал на Рэта, который теперь парил в метре над землей, окруженный вихрем обломков и черного пламени. – Там больше нет Бена! Там только Легион! Если мы останемся, мы просто умрем, и некому будет спасти его душу!

Шелдон замерла, глядя на то, во что превратился её любимый человек. Под маской Рэта светились желтые глаза, в которых не было ни капли жалости. Только бесконечный, холодный восторг от собственного безумия.

– Я убью Азимуса... – прошептала она, и в её голосе больше не было слез. Только пустота. – Я лично вырву его сердце за то, что он сделал с Беном.

– Да... – Альбедо кивнул, и в его взгляде вспыхнул фанатичный огонь. – Мы сделаем это вместе. Но сначала нам нужно выжить в этом концерте.

Рэт, услышав их слова, на мгновение перестал играть. Он медленно повернул голову к ним, и на его лице — или на маске, которая стала его лицом — расплылась широкая, пугающая ухмылка.

– Идите... – прохрипел он, и на этот раз голос Бена прозвучал чуть отчетливее, но он был полон яда. – Бегите к своему создателю. Передайте ему, что его лучший ученик придет за ним. И что на этот раз... я не буду просить прощения.

С последним аккордом Рэт обрушил на поляну столб черного пламени. Огненный гриб поднялся над лесом, видимый за десятки километров. Птицы в небе вспыхивали и превращались в пепел на лету, а земля превратилась в расплавленное стекло.

Когда дым немного рассеялся, Шелдон, Альбедо и Дилан уже исчезли, переместившись с помощью аварийного телепортатора Альбедо. На поляне остался только он.

Рэт опустил свою призрачную гитару, которая рассыпалась искрами. Он стоял в центре выжженного круга, тяжело дыша. Маска на его лице пульсировала в такт биению сердца Омнитрикса.

– Меня подставили... – снова прошептал он, глядя на свои руки. – Но какая же это была прекрасная ложь.

Он поднял взгляд на город, мерцающий вдали. Беллвуд еще жил, еще дышал, еще надеялся на своего героя. Но герой умер этой ночью в лесу. На его месте родился бог ярости, одетый в черное и зеленое, готовый исполнить свою последнюю, самую громкую симфонию.

Рэт шагнул вперед, и с каждым его шагом трава под ногами чернела и рассыпалась прахом.

– Шоу должно продолжаться, – произнес он, и три голоса слились в один, окончательно и бесповоротно.

Безумный смех снова огласил окрестности, заглушая шум ветра и треск пожара. Тень Рэта растянулась по земле, накрывая лес, город и, казалось, весь мир, который еще не знал, что его защитник стал его величайшим кошмаром.

А где-то далеко, на Гальван-Прайм, Азимут смотрел на гаснущие индикаторы на своем пульте управления. Его руки дрожали, чего не случалось уже несколько столетий.

– Что я наделал... – прошептал Первый Мыслитель, закрывая глаза.

Но ответа не было. Только тишина, в которой уже начинал звучать далекий, едва слышный ритм черной рок-музыки, приближающейся из глубин космоса. Музыки, у которой не было конца. Только вечное, яростное разрушение.