← Назад к обзору

Бессонные ночи

Звёздная колыбель осени

– Джисон-а, ты только посмотри на это, – Минхо стоял перед зеркалом в их спальне, осторожно оглаживая свой живот. – История повторяется с пугающей точностью.

Прошло восемнадцать лет с тех пор, как они впервые узнали, что такое быть родителями. Юнхо уже вырос, превратившись в статного альфу, который уверенно штурмовал музыкальные чарты, а их жизнь, казалось, вошла в спокойное русло «заслуженных легенд». Но одна страстная ночь, наполненная ностальгией и тем самым первобытным желанием обладать друг другом без остатка, снова перевернула всё с ног на голову.

Хан подошел сзади, обнимая мужа и укладывая ладони поверх его рук. Его пальцы едва сходились на округлившемся животе Минхо. В этот раз всё было иначе: спокойнее, осознаннее, но не менее волнительно.

– Ты выглядишь ещё прекраснее, чем в первый раз, – прошептал Джисон, целуя Минхо в плечо. – Семь месяцев, хён. Наш маленький секрет скоро станет явью для всех.

– Юнхо до сих пор в шоке, – Минхо усмехнулся, вспоминая лицо сына, когда они сообщили ему новость. – Он-то думал, что останется единственным наследником твоих сомнительных шуток и моих котов.

– Он будет потрясающим старшим братом, – уверенно заявил Хан. – Пойдем, нам пора в клинику. Сегодня мы наконец узнаем, кто там так усердно пинает тебя по ночам.

В частном медицинском центре их встретил тот же врач, что принимал Юнхо почти два десятилетия назад. Доктор Ким лишь понимающе улыбнулся, глядя на знаменитую пару.

– Решили зайти на второй круг? – поинтересовался он, подготавливая аппарат УЗИ. – Что ж, похвально. Давайте посмотрим, как там наш партизан.

Минхо привычно лег на кушетку, чувствуя, как по коже разливается прохладный гель. Джисон сжал его руку, не отрывая взгляда от монитора. Зернистое изображение начало обретать формы, и вдруг в комнате раздался ритмичный, быстрый стук — звук жизни, который невозможно спутать ни с чем другим.

– Сердцебиение отличное, – прокомментировал доктор. – Плод развивается по норме. Ну что, родители, готовы? У Юнхо будет… сестренка.

В кабинете повисла звенящая тишина. Джисон почувствовал, как у него перехватило дыхание. Дочь. Маленькая принцесса, которая, несомненно, будет вить из него веревки одним лишь взглядом своих кошачьих глаз.

– Девочка… – голос Минхо дрогнул, и он быстро смахнул набежавшую слезу. – Хани, у нас будет дочка.

– Я пропал, – выдохнул Джисон, расплываясь в глупой, абсолютно счастливой улыбке. – Я официально заявляю, что не смогу ей ни в чем отказать. Минхо, ты понимаешь? У нас будет маленькая копия тебя, только ещё нежнее.

– Или маленькая копия тебя, такая же шумная и неугомонная, – парировал омега, хотя его глаза сияли от нежности.

Девятый месяц выдался тяжелым. Организм Минхо, хоть и был в отличной форме, переносил вторую беременность сложнее. Поясница ныла постоянно, а лодыжки отекали так, что любимые домашние тапочки становились тесными. Но самым сложным было ожидание.

– Она гораздо активнее Юнхо, – жаловался Минхо, пытаясь найти удобную позу на диване в один из душных вечеров. – Такое ощущение, что она там репетирует сольную партию для мирового турне.

Джисон тут же оказался рядом, подкладывая подушку под спину мужа.

– Это в папочку, – он подмигнул. – Энергия бьет ключом.

В этот момент дверь в гостиную открылась, и вошел Юнхо. Он выглядел уставшим после репетиции, но, увидев родителей, мгновенно преобразился. Он подошел к Минхо и, присев на корточки, осторожно приложил ладонь к его животу.

– Привет, мелочь, – тихо сказал он. – Перестань мучить папу, слышишь? Тебе там скоро станет тесно, так что готовься на выход.

– Она тебя слушает, – заметил Минхо, чувствуя, как толчки внутри затихают. – Только ты можешь её успокоить.

– Конечно, – Юнхо улыбнулся. – Я уже присмотрел ей первую пару кроссовок. Розовые, с крылышками. Чанбин-хён сказал, что это слишком, но кто его спрашивает?

Роды начались на рассвете, когда город ещё спал под одеялом серого тумана. В этот раз боль была острее, стремительнее. Минхо крепко вцепился в руку Джисона, когда первая серьезная схватка скрутила его тело.

– Хани… кажется, время пришло, – выдохнул он, стараясь сохранять спокойствие.

– Я здесь, родной. Машина готова, Юнхо уже на связи с врачом. Дыши, просто дыши со мной.

В больнице всё закрутилось в вихре из белых халатов, яркого света ламп и приглушенных голосов. Джисон, как и восемнадцать лет назад, не отходил от Минхо ни на шаг. Он видел, как тяжело дается мужу каждый сантиметр раскрытия, как пот катится по его бледному лбу.

– Ещё немного, Минхо-я. Ты самый сильный омега, которого я знаю. Помнишь, как мы об этом мечтали? Наша девочка почти здесь.

Минхо закричал, вкладывая в этот крик все свои силы, всю боль и всю любовь, скопившуюся за долгие месяцы ожидания. И внезапно комнату наполнил тонкий, пронзительный голосок. Это не был требовательный бас Юнхо, это был нежный, но уверенный звук новой жизни.

– Поздравляю, – акушерка бережно передала розовый сверток Минхо. – Настоящая красавица.

Минхо, едва дыша от усталости, прижал дочку к груди. Она была крошечной, с мягкими пушистыми волосами и маленьким носиком-кнопкой. Джисон склонился над ними, чувствуя, как его сердце расширяется до невероятных размеров, вмещая в себя ещё одну вселенную.

– Посмотри на неё, – прошептал Хан, касаясь мизинцем крошечной ладошки, которая тут же инстинктивно сжала его палец. – Она идеальна.

– Ханбёль, – тихо произнес Минхо, глядя в открывающиеся глазки малышки. – Её зовут Ханбёль. Моя маленькая звезда.

– Звезда семьи Хан, – согласился Джисон, целуя мужа в мокрый от пота лоб. – Красивое имя, Минхо. Сияющее.

Через час в палату вошел Юнхо. Он двигался очень тихо, словно боялся спугнуть волшебство момента. Увидев сестру на руках у папы, он замер, и на его лице отразилась такая гамма чувств, что Джисон невольно потянулся за телефоном, чтобы запечатлеть этот момент.

– Можно? – шепотом спросил Юнхо.

Минхо кивнул и осторожно переложил спящую Ханбёль на руки сыну. Юнхо держал её так бережно, будто она была сделана из самого хрупкого фарфора в мире.

– Привет, Ханбёль-а, – прошептал восемнадцатилетний альфа, и его голос дрогнул. – Я твой брат. Я буду защищать тебя от всех невзгод, обещаю. И горе тому парню, который посмеет тебя расстроить через пятнадцать лет.

Минхо и Джисон переглянулись и тихо рассмеялись.

– Ну вот, – сказал Минхо, откидываясь на подушки. – У неё уже есть личный телохранитель.

– И два самых преданных фаната, – добавил Джисон, обнимая свою семью.

Вечер окутал больничную палату мягким светом. Юнхо уехал на вечернюю тренировку, пообещав вернуться завтра с целой горой подарков от «дядюшек» из Stray Kids. Минхо дремал, восстанавливая силы, а Джисон сидел рядом с колыбелью, наблюдая за мерным дыханием дочери.

Он вспоминал тот вечер много лет назад, когда они, ещё совсем молодые и безрассудные, играли в «наполнение живота». Тогда это казалось шалостью, способом стать ближе, утолить жажду обладания. Кто бы мог подумать, что эта игра станет фундаментом для такой огромной, крепкой и любящей семьи?

Минхо открыл глаза и поймал взгляд мужа.

– О чем думаешь, Хани?

– О том, что я самый богатый человек в мире, – честно ответил Джисон. – У меня есть ты, у меня есть сын, которым я горжусь, и теперь у нас есть маленькая Ханбёль. Знаешь, хён… та твоя просьба после съемок… это было лучшее, что случалось с нами.

Минхо улыбнулся той самой загадочной улыбкой, которая когда-то свела Джисона с ума.

– Я просто знал, что внутри меня достаточно места для всей твоей любви, Джисон-а. И для Юнхо, и для Ханбёль.

– Ты мой герой, – Хан поднялся и присел на край кровати, осторожно беря руку Минхо в свою. – Теперь нам предстоит самое интересное. Пеленки, первые зубы и косички. Ты готов?

– С тобой — всегда готов, – ответил Минхо.

За окном сияли звезды, и одна из них, казалось, светила ярче остальных, приветствуя свою маленькую тезку, пришедшую в этот мир, чтобы сделать его ещё теплее. История Хана и Минхо продолжалась, и каждая её новая глава была написана золотыми нитями любви, которая началась с одного простого желания — быть одним целым.