← Назад к обзору

безумие двух сердец

Кровавая колыбельная для гиен

Готэм никогда не менялся. Он был похож на старую, гниющую декорацию, которую раз за разом перекрашивали в неоновые цвета, чтобы скрыть запах разложения. Но для нас с Джеем этот город был игровой площадкой. Мы ехали по ночным улицам, и я чувствовала, как воздух вибрирует от напряжения. Моя рука лежала на его плече, прямо над тем местом, где под дорогим сукном пиджака скрывалась тяжелая кобура.

– Знаешь, сладенький, – я потянулась, чувствуя, как мышцы приятно ноют после всех этих побегушек, – я почти отвыкла от запаха твоей машины. Кожа, порох и... это что, лак для волос с ароматом арбуза?

Джокер коротко рассмеялся, не отрывая взгляда от дороги. Его пальцы, обтянутые в тонкие кожаные перчатки, ритмично постукивали по рулю.

– Это трофей, Харлз. Один парикмахер в Ист-Энде слишком громко возмущался моими чаевыми. Теперь он возмущается в компании рыб под мостом, а его запасы перекочевали ко мне. Тебе нравится?

– Обожаю, когда ты такой хозяйственный, – я хихикнула и прижалась к нему ближе.

Мы остановились у старого дока, где, по словам Джея, нас ждал «сюрприз». Ночь была густой, как патока, и туман лениво полз по разбитому асфальту. Я вышла из машины первой, вдыхая соленый запах залива. Внутри всё пело. Мы снова были вместе, и пуля в его колене, из-за которой он теперь слегка припадал на левую ногу, была нашей маленькой кровавой клятвой.

– Иди сюда, птичка, – позвал он, открывая тяжелую железную дверь склада. – Мальчики заждались свою мамочку.

Но не успела я сделать и шага, как из тени контейнеров вынырнули тени. Их было четверо. Молодые, дерзкие, в дешевых куртках с нашивками какой-то новой банды, решившей, что Готэм принадлежит им, пока Король был в отпуске.

– Гляньте-ка, – прохрипел один, тот, что покрупнее, с татуировкой скорпиона на шее. – Это же та самая сучка, за которую Сионис обещал гору золота. Говорят, клоун её выставил, а она теперь ошивается по подворотням.

Я замерла, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. О, бедные, глупые мальчики. Они явно пропустили последние новости.

– Ребята, у тёти Харли сегодня был очень длинный день, – я медленно потянулась к бите за спиной. – Уходите сейчас, и, возможно, я просто выбью вам зубы, а не заставлю их проглотить.

– Смелая девка, – ухмыльнулся Скорпион, доставая длинный, хищно блеснувший нож. – Слышь, клоун за углом, ты её бросил, так не мешай взрослым дядям работать.

Джей стоял в паре метров позади, в тени. Я не видела его лица, но слышала, как он перестал постукивать тростью. Тишина стала звенящей.

– Харли, дорогая, – его голос прозвучал пугающе спокойно, почти ласково. – Кажется, эти джентльмены не ознакомились с обновленным списком моих... предпочтений.

– Мы сами себе предпочтения, старик! – крикнул один из бандитов и бросился на меня.

Всё произошло слишком быстро. Я увернулась от первого удара, с разворота впечатав биту в ребра нападавшему. Хруст костей был музыкой для моих ушей. Но Скорпион оказался быстрее, чем я ожидала. Он не пошел на лобовое столкновение, он метнулся в сторону, используя туман как прикрытие.

Я почувствовала резкий холод, а затем обжигающую вспышку боли в левом плече.

– Ах ты... – я охнула, прижимая руку к ране. Между пальцев мгновенно просочилась теплая, липкая кровь.

Мир на секунду качнулся. Это был не глубокий порез, но нож прошелся достаточно глубоко, чтобы рука онемела.

И в этот момент воздух в доках просто взорвался.

– ТЫ... ТРОНУЛ... ЕЁ! – этот крик не был человеческим. Это был рев раненого зверя, смешанный с ультразвуковым визгом циркулярной пилы.

Я увидела, как фиолетовая тень промелькнула мимо меня. Джокер отбросил трость, забыв про простреленное колено. Его движения были рваными, неестественно быстрыми, как у сломанного манекена, оживленного злой волей.

Скорпион даже не успел поднять нож для второго удара. Джей врезался в него всем телом, сбивая с ног. Они покатились по грязному бетону, но это не была драка равных. Это была казнь.

– Ты коснулся моей Харли! – Джей сидел верхом на парне, и его руки, те самые изящные руки пианиста-убийцы, вцепились в горло бандита. – Своими грязными, вонючими лапами!

– Джей, я в порядке! – крикнула я, пытаясь унять дрожь в коленях. Кровь продолжала течь, и я чувствовала легкую тошноту. – Джей, остановись, он уже синий!

Но он меня не слышал. Он вообще ничего не слышал. Его лицо, обычно скрытое за маской безумного веселья, сейчас превратилось в маску первобытного ужаса. Глаза расширились, в них не осталось ни капли разума — только дикая, ослепляющая ярость защиты своего.

Он начал бить голову Скорпиона о бетон. Раз. Еще раз. Звук был глухим и влажным.

– Ты хотел её продать? – Джей выхватил нож из ослабевших пальцев бандита. – Ты хотел порезать мою куколку? Знаешь, что я делаю с теми, кто портит мой антиквариат?

Остальные трое бандитов, увидев это зрелище, просто застыли на месте. Один попытался вытащить пистолет, но Джокер, даже не глядя в его сторону, выхватил свой золотой ствол и всадил три пули ему в грудь, продолжая другой рукой кромсать Скорпиона.

Это было мучительно. Это было грязно. Это было... абсолютно в его стиле. Он вскрывал парня, как консервную банку, сопровождая каждый удар ножа коротким, захлебывающимся хохотом, который больше походил на рыдания.

– Джей! Посмотри на меня! – я подбежала к нему, хватая за плечо здоровой рукой. – Черт возьми, ты его сейчас на атомы распылишь!

Он резко обернулся. Его лицо было забрызгано чужой кровью, зеленые волосы растрепались, а в глазах плясало такое безумие, что мне на секунду стало по-настоящему страшно. Он смотрел сквозь меня, тяжело дыша, и нож в его руке дрожал.

– Харли? – прохрипел он. Его голос сорвался. – Ты... ты жива?

– Относительно, если не считать дырки в плече и того, что ты ведешь себя как истеричка, – я попыталась улыбнуться, хотя боль становилась всё сильнее.

Он мгновенно отбросил нож и вскочил, подхватывая меня под руки. Он осматривал мою рану с такой паникой, будто у меня оторвало голову. Его руки, еще секунду назад убивавшие с профессиональной жестокостью, теперь касались моей кожи с невероятной, почти болезненной нежностью.

– Кровь... столько крови, – бормотал он, срывая с себя шелковый платок и прижимая его к моему плечу. – Я убью их всех. Я сожгу этот район. Я вырежу каждую татуировку скорпиона в этом городе...

– Тише, тише, Пирожочек, – я прижалась лбом к его груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце. – Ты уже всех убил. Посмотри вокруг.

Оставшиеся двое бандитов уже давно дали деру, оставив своих товарищей остывать на бетоне. Скорпион превратился в нечто, что опознать могла бы только экспертиза ДНК.

Джокер замер, медленно приходя в себя. Он обхватил меня за талию, прижимая так крепко, что мне стало трудно дышать, но я не жаловалась. Я чувствовала, как его дрожь передается мне.

– Я испугался, Харлз, – прошептал он мне в макушку. Это признание было дороже всех бриллиантов мира. – Когда я увидел, как ты схватилась за плечо... в моей голове что-то лопнуло. Я не могу... я не позволю этому случиться снова.

– Ты мой герой, – я хихикнула, чувствуя, как сознание начинает немного плыть. – Такой кровавый, психованный герой.

– Идем в машину, – он подхватил меня на руки, совершенно игнорируя свою раненую ногу. – Мы едем к врачу. И если он не зашьет тебя так, чтобы не осталось ни шрама, я скормлю его почки твоим гиенам.

– О, Лу и Берни будут в восторге, – пробормотала я, закрывая глаза.

Он нес меня к машине, и я чувствовала себя в полной безопасности. Город мог охотиться на меня, мафия могла обещать награды, но пока этот безумный дьявол был на моей стороне, я была самой защищенной женщиной в мире.

Когда он усадил меня на сиденье, он на секунду задержался, глядя на свои окровавленные руки.

– Харли? – позвал он тихо.

– Да, мистер Джей?

– Больше никогда не смей раниться без моего разрешения. Это чертовски портит мне настроение.

– Слушаюсь, сэр, – я улыбнулась, глядя, как он заводит мотор.

Машина рванула с места, оставляя позади трупы и туман. Готэм молчал, придавленный яростью своего Короля. А я сидела рядом, прижимая окровавленный платок к плечу, и знала: наше возвращение будет легендарным. Потому что Джокер наконец-то понял одну простую вещь.

Он может ненавидеть весь мир, но он абсолютно, бесповоротно и безумно не может без меня.

– Эй, Джей, – позвала я, когда мы выехали на хайвей.

– Что, куколка?

– А то, как ты его ножом... это было очень сексуально.

Он посмотрел на меня, и на его лице снова расцвела та самая, широкая, пугающая улыбка.

– Я знал, что ты оценишь, Харли. Я определенно знал.