Бла бла бла...
Свадебный марш для сломленного монарха
– Мой драгоценный, мой неприступный, мой... почти законный! – Кейн буквально вибрировал в воздухе, его глаза-шары вращались так быстро, что казались сплошными белыми полосами. – Я тут подумал, пока полировал твои бриллиантовые прутья... А не пора ли нам узаконить этот союз хаоса и геометрии? Королёр, любовь моя, ты выйдешь за меня замуж?
Старый шахматный король, который до этого момента пытался слиться с полом клетки, вжался в угол. Его деревянное тело, обычно такое угловатое и жесткое, сейчас казалось мягким и беззащитным. Он свернулся в тугой комок, подтянув колени к груди и спрятав лицо в перчатках, напоминая маленького рыжего котенка, которого загнали в угол на шумной стройке. От него не исходило ни звука, лишь мелкая, непрекращающаяся дрожь сотрясала его каркас, заставляя корону на макушке жалобно позвякивать о бриллианты.
– Ну же, не будь таким скромным! – Кейн щелкнул пальцами, и клетка растворилась в облаке розовых искр. – О, посмотрите на него! Ты совсем озяб, мой бедный, взъерошенный друг! Твои текстуры просто ледяные!
Кейн подлетел вплотную и, не дожидаясь сопротивления, подхватил Королёра под мышки. Король даже не попытался оттолкнуть его или выпихнуть из личного пространства, как делал раньше. Его воля была раздавлена постоянным потоком паточных комплиментов и безумием, творящимся вокруг. Ему было всё равно. Пусть Кейн делает что хочет — превращает его в пыль, стирает код или... ведет в свой кабинет.
– Пойдем, пойдем, – ворковал Кейн, увлекая обмякшее тело короля за собой по коридору, который услужливо вытягивался под их ногами. – Тебе нужно согреться. В моем кабинете самый лучший климат-контроль во всей этой цифровой бездне! Мы обсудим детали церемонии. Ты предпочитаешь фату из пикселей или шлейф из битых ссылок?
Королёр не отвечал. Он безвольно волочил ноги, глядя в пустоту остекленевшими глазами-пуговками. Гнев ушел, оставив после себя лишь выжженную пустыню апатии.
В это время на главной арене Цирка разыгрывался настоящий триллер.
Помни, всё еще прижатая к стене после падения люстры, с ужасом наблюдала, как «гости» Кейна совещаются. Малыш Барбоскин, чья улыбка стала шире его собственной головы, подбрасывал мяч, который теперь издавал звуки человеческого плача.
– Гвоздь мне в кеды, – произнес он, глядя на Помни. – Она слишком скучная. Может, сдадим её на резню? Я видел там, в подсобке, отличную мясорубку для персонажей.
– Резня — это слишком быстро, – возразил Балди, ритмично похлопывая линейкой по ладони. – Нам нужно что-то... образовательное. Что-то, что заставит её клетки мозга вибрировать в унисон с нашей песней.
Джекс, закинув ноги на спинку дивана, на котором всё еще пыталась «читать» Рагата, ехидно ухмыльнулся.
– У меня есть идея получше, ребятки. Она всё никак не хочет признать величие нашего гимна. Давайте щекотать её, пока она не скажет «апи сая».
Лунтик, чьи четыре уха дергались в такт какой-то невидимой помехе, одобрительно закивал.
– Дружба — это когда все говорят одно и то же, – проскрежетал он.
– Нет! Пожалуйста! – закричала Помни, пытаясь отползти, но Малыш Барбоскин в один прыжок оказался рядом и схватил её за лодыжки.
– Время играть! – радостно объявил он.
Следующие десять минут превратились для Помни в сущий ад. Мультяшные монстры набросились на неё, и тысячи крошечных цифровых пальцев начали бегать по её бокам, стопам и шее. Это была не та щекотка, которая вызывает смех. Это было ощущение, будто по коже бегают миллионы электрических муравьев, каждый из которых несет в себе разряд чистого безумия.
– Скажи это! – подначивал Джекс, снимая происходящее на воображаемую камеру. – Скажи заветные слова, и мучения прекратятся! Ну же, Помни, это всего лишь три слога!
Помни задыхалась. Её лицо покраснело, зрачки метались из стороны в сторону, а изо рта вырывались судорожные всхлипы. Она держалась долго, до последнего цепляясь за остатки своего «я», за память о том, что она человек, что у неё было имя... Но когда Лунтик начал «дружелюбно» покусывать её за локоть, силы иссякли.
– Апи... сая... – прохрипела она, зажмурившись. – Апи сая! Апи сая! Чёрт бы вас всех побрал, апи сая!
Пытка мгновенно прекратилась. Малыш Барбоскин отпустил её ноги и вежливо поклонился.
– Вот видишь! Можешь же, когда хочешь! – он подмигнул ей и отошел в сторону.
Джекс разочарованно вздохнул.
– Ну вот, так быстро сломалась. Я думал, мы дойдем до стадии, когда у неё глаза выпадут.
Помни лежала на полу, свернувшись калачиком и мелко дрожа. Её выпустили, но она не чувствовала облегчения. Внутри неё теперь звенело это проклятое слово, заполняя все пустоты.
– Так, с этой закончили, – Балди медленно повернул голову в сторону дивана. – А кто это у нас тут такой спокойный? Кто это у нас игнорирует учебный процесс?
Рагата, которая до этого момента успешно делала вид, что она — часть мебели, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она медленно опустила журнал.
– Мальчики, давайте не будем... – начала она, натягивая на лицо свою самую добрую, «тряпичную» улыбку. – Я ведь просто сижу. Я вам не мешаю.
– Ты не поешь с нами, – Лунтик сделал шаг к дивану, его глаза внезапно стали абсолютно черными. – Ты не делишься радостью. Ты... ты кажешься вкусной.
– Гвоздь мне в кеды, а ведь верно! – подхватил Малыш Барбоскин, облизываясь. – Она же как большая конфета. Вся такая мягкая, из ниточек. Интересно, какой у неё наполнитель? Клубничный?
– Я думаю, она набита ватой и невысказанным отчаянием, – заметил Балди, поднимая линейку. – Идеальный десерт после долгого урока.
Джекс выпрямился, его глаза азартно блеснули.
– О-о-о, ребята, вы читаете мои мысли! Я всегда хотел узнать, что у Рагаты внутри. Давайте съедим её! Разделим по пуговицам!
– Джекс! Это не смешно! – вскрикнула Рагата, вскакивая с дивана. – Кейн! Кейн, они собираются меня съесть!
Но Кейна не было. Он был занят «утешением» своего будущего супруга.
Балди, Малыш и Лунтик начали медленно окружать Рагату. Их движения стали хищными, дергаными. Они больше не танцевали чечётку — они готовились к пиршеству.
– Апи сая... – пропел Лунтик, и его челюсть неестественно удлинилась.
В этот момент двери кабинета Кейна, находившегося на возвышении, с грохотом распахнулись. Оттуда вышел Королёр.
Он выглядел... иначе. Его корона была поправлена, но взгляд стал совершенно пустым, словно из него выкачали всю душу. Он шел медленно, пошатываясь, и его движения были странно синхронизированы с шагами Кейна, который следовал за ним по пятам, сияя ярче рождественской елки.
Королёр остановился у перил и посмотрел вниз на арену. Увидев, как монстры наступают на Рагату, он на мгновение замер. В его глазах промелькнуло что-то похожее на встревоженность, остатки старой привязанности к друзьям. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но из горла вырвался лишь тихий, надтреснутый хрип.
– О, не волнуйся за них, мой сладкий кексик! – Кейн положил руку на плечо Королёра. – У молодежи свои игры! Ты только посмотри на себя — ты стал таким послушным, таким... тихим. Наша беседа в кабинете пошла тебе на пользу, не так ли?
Кейн выглядел невероятно довольным. Его цилиндр едва не подпрыгивал от радости. Он явно сделал с Королёром нечто такое, что окончательно подавило волю шахматного короля.
– Теперь, когда мы всё обсудили, – Кейн щелкнул пальцами, и под Королёром снова возникла бриллиантовая клетка, но на этот раз она была украшена белыми цветами и кружевами. – Тебе нужно отдохнуть перед нашей большой церемонией! Я не хочу, чтобы мой жених выглядел помятым.
Королёр послушно зашел внутрь клетки. Он сел на мягкую подушку, которую Кейн предусмотрительно наколдовал, и сложил руки на коленях.
– Вот так, – Кейн запер замок, который теперь был в форме сердца. – Сиди тихо и думай о нашем вечном счастье!
Конферансье повернулся к арене, где Балди уже занес линейку над головой Рагаты, а Лунтик приготовился вцепиться в её плечо.
– Эй, вы! – крикнул Кейн, привлекая внимание монстров. – Оставьте немного места для торта! Свадьба скоро!
Рагата, воспользовавшись секундным замешательством преследователей, бросилась бежать в сторону Помни.
– Кейн, прекрати это! – кричала она на бегу. – Посмотри на Королёра! Что ты с ним сделал?!
– Я сделал его счастливым! – отозвался Кейн, исчезая в облаке конфетти. – Апи сая, Рагата! Апи сая всем!
Монстры, услышав команду своего создателя, снова сорвались с места. Джекс хохотал, перепрыгивая через Гэнгл, которая так и не смогла подняться с пола. Помни сидела в углу, раскачиваясь из стороны в сторону и бормоча «апи сая» под нос, как молитву.
А в своей украшенной клетке Королёр смотрел на свои руки. Они больше не дрожали. Они были неподвижны, как у настоящей куклы. Он поднял глаза на Рагату, которую в этот момент прижал к стене Малыш Барбоскин, и в его голове, глубоко под слоями навязанного Кейном обожания, промелькнула последняя четкая мысль: «Добро пожаловать в семью».
– Апи сая, – едва слышно произнес он, и на его деревянном лице впервые появилась странная, застывшая улыбка, точь-в-точь как у Малыша Барбоскина.
Цифровой Цирк наполнился звуками свадебного марша, который постепенно перетекал в безумную чечётку. Кейн летал под куполом, разбрасывая пригласительные билеты, на которых было изображено его лицо, сливающееся в поцелуе с лицом Королёра. Кошмар только начинался, и на этот раз у него был вкус свадебного торта и запах озона от сгорающих программных кодов.