← Назад к обзору

Бледно светлые розы

Призраки прошлого и пламя будущего

– Я всё ещё не могу поверить, что ты стоишь передо мной, – Перуэр произнесла это так тихо, что звук её голоса едва перекрыл шум прибоя, разбивающегося о скалы под их убежищем.

Они сидели в той самой хижине смотрителя, куда Перуэр и Клерви сбежали после своего первого «освобождения». На столе тускло горела масляная лампа, выхватывая из темноты три лица, так похожих и таких разных. Эвелина, закутанная в колючее шерстяное одеяло, грела руки о кружку с травяным отваром. Её розовые зрачки-кресты в неверном свете казались живыми углями.

– Я тоже, – Эвелина горько усмехнулась, накручивая на палец знакомую черную прядь. – Знаешь, в Флёв Сандр я часто видела сны. В них всегда была высокая девушка с холодными руками, которая заставляла меня тренироваться до темноты в глазах. Я думала, это мой личный демон. А оказалось — это моя любовь.

Клерви, сидевшая рядом с Эвелиной и не выпускавшая её ладонь ни на секунду, шмыгнула носом.

– Ты была там, внизу... совсем одна. Жак сказал, что ты пришла к нему вся в ожогах. Почему ты не искала нас?

– Я не помнила имён, Клерви, – Эвелина подняла взгляд на подругу. – Память — странная штука. Она защищает нас от того, что может свести с ума. Я помнила, что должна бежать. Помнила, что огонь — это спасение. Но я забыла, ради кого я всё это затеяла. До сегодняшнего дня.

Перуэр встала и подошла к окну, за которым бушевала ночная гроза. Её силуэт казался высеченным из камня. Смерть Крукабены не принесла ей того облегчения, на которое она рассчитывала. Вместо этого пришло осознание колоссальной ответственности, свалившейся на её плечи.

– Мать мертва, – сказала Перуэр, не оборачиваясь. – Но Дом Очага не исчез. Фатуи пришлют замену. Дотторе захочет узнать, куда делся его ценный «материал». Мы не сможем вечно прятаться в этой хижине.

– И что ты предлагаешь? – Эвелина отставила кружку. Её голос окреп, в нём снова зазвучали те самые дерзкие нотки, которые так раздражали воспитателей. – Снова бежать? В Натлан? В Снежную?

– Нет, – Перуэр резко развернулась. Её глаза сияли холодным, стальным блеском. – Мы больше не будем бежать. Если Дом Очага — это кровь, то я стану той, в ком эта кровь течет по праву. Я займу место Матери. Но я сделаю это на своих условиях.

Клерви испуганно вскрикнула:

– Перуэр, ты с ума сошла! Ты хочешь вернуться к ним? Стать одной из Предвестников? Ты же сама ненавидела всё, что они делают!

– Именно поэтому я должна это сделать, – Перуэр подошла к столу и оперлась на него руками, нависая над сестрами. – Чтобы никто больше не проходил через то, что прошли мы. Чтобы дети в Доме Очага были семьей, а не пушечным мясом. Чтобы Дотторе больше не смел приближаться к нашим дверям.

– Ты хочешь изменить систему изнутри, – Эвелина прищурилась, изучая лицо сестры. – То, о чем мы спорили четыре года назад. Ты всё ещё веришь, что это возможно?

– Теперь у меня есть сила, которой не было тогда, – отрезала Перуэр. – Я убила Крукабену. По законам Фатуи, я имею право на её наследство. Но мне нужны вы. Мне нужна твоя хитрость и твои планы, Эви. И мне нужен твой свет, Клерви. Без вас я действительно стану тем монстром, которого из меня растили.

Эвелина медленно поднялась, сбрасывая одеяло. Несмотря на худобу и бледность, в ней чувствовалась та самая несгибаемая воля, которая позволила ей выжить под завалами. Она подошла к Перуэр и положила руку ей на плечо.

– Ты ведь понимаешь, что это значит? – прошептала младшая сестра. – Нам придется лгать. Придется играть по их правилам, пока мы не станем достаточно сильными, чтобы их нарушить. Нам придется носить маски.

– Я носила маску всю свою жизнь, – Перуэр накрыла руку сестры своей ладонью. – Но теперь я знаю, что под ней.

Клерви долго молчала, глядя на них двоих. В её глазах отражалась борьба между страхом и преданностью. Наконец, она тоже встала и вложила свою руку в их замок.

– Я не хочу больше терять никого из вас, – тихо сказала она. – Если путь к безопасности лежит через сердце этой тьмы... я пойду с вами. Но пообещайте мне одну вещь.

– Какую? – в один голос спросили сестры.

– Что мы никогда не забудем вкус того апельсина. Что мы останемся людьми, даже если весь мир будет видеть в нас только тени.

Перуэр кивнула, и в этот момент она выглядела не как будущий Слуга, а как старшая сестра, готовая заслонить своих близких от любого шторма.

– Обещаю.

***

Следующие несколько недель превратились в калейдоскоп подготовки. Эвелина, используя свои связи в Флёв Сандр и знания Жака, начала восстанавливать свои старые тайники. Она собирала информацию, слухи и шифры Фатуи, которые просачивались в нижний город. Оказалось, что исчезновение Предвестницы вызвало настоящий переполох в рядах организации в Фонтейне.

– Они ищут «убийцу в маске», – рассказывала Эвелина, вернувшись однажды вечером из города. Она была одета в мужской рабочий комбинезон, а волосы спрятала под кепку. – Дотторе в ярости. Говорят, он лично прибыл в Кур-де-Фонтейн два дня назад.

Перуэр, чистившая свой клинок, даже не вздрогнула.

– Пусть ищет. Скоро я сама явлюсь к нему.

– Ты уверена, что готова к встрече с ним? – Эвелина присела на край стола, вертя в руках складной нож. – Он видит людей насквозь. Он поймет, что ты не просто «верный инструмент».

– Он поймет только то, что я сильнее Крукабены, – Перуэр подняла меч, любуясь игрой света на стали. – Сила — единственный язык, который он уважает.

В этот вечер они решили, что пора действовать. Эвелина разработала маршрут проникновения в главный штаб Фатуи в Фонтейне. Это была сложная схема, включающая использование канализационных тоннелей и подкуп одного из младших офицеров, который задолжал Жаку крупную сумму.

– Я пойду с тобой, – заявила Эвелина, когда Перуэр начала собирать снаряжение.

– Нет. Это слишком опасно. Ты только что вернулась с того света.

– Именно поэтому я иду! – Эвелина преградила сестре путь. – Ты — боевая мощь, Перуэр. Но ты слишком прямолинейна. Если что-то пойдет не так, тебе нужен кто-то, кто сможет отвлечь внимание или вскрыть замок, о котором ты даже не подозреваешь. И кроме того... я хочу увидеть его лицо. Лицо человека, который превращал моих друзей в пыль.

Перуэр долго смотрела в глаза сестры. Она видела в них не только жажду мести, но и право на собственную битву.

– Хорошо. Но ты подчиняешься каждому моему жесту. Никакой самодеятельности, Эви. Это не Дом Очага, здесь не будет наказаний — здесь будет только смерть.

– Договорились, «Король», – Эвелина шутливо салютовала двумя пальцами.

***

Ночь проникновения была тихой и душной. Фонтейн замер в ожидании бури, которая собиралась над заливом. Две тени скользили по крышам, бесшумно перепрыгивая через парапеты.

Эвелина двигалась как кошка. Её тело, натренированное годами акробатики и выживания в трущобах, идеально слушалось её. Она чувствовала азарт, который всегда сопровождал её на миссиях, но теперь к нему примешивалось осознание того, что она сражается за свою настоящую семью.

Они проникли в здание через чердачное окно. Внутри пахло дорогим табаком, бумагой и тем самым приторным ароматом роз, который сопровождал Крукабену. Эвелину передернуло.

– Сюда, – прошептала она, указывая на неприметную дверь в конце коридора. – Это ведет в кабинет архивариуса. Там должны быть документы о передаче полномочий.

Они двигались по коридорам, замирая при каждом звуке шагов патрульных. Перуэр была сосредоточена, её рука постоянно лежала на эфесе меча. Эвелина же постоянно оглядывалась, запоминая расположение каждой камеры и каждого поста.

Когда они достигли центрального зала, двери перед ними внезапно распахнулись.

– Я ожидал, что ты придешь раньше, дитя моё.

Голос был лишен эмоций, холодный и чистый, как хирургическая сталь. В центре зала, за массивным столом, сидел человек в маске. Его голубые волосы казались неестественно яркими в свете ламп. Дотторе.

Перуэр вышла вперед, не скрываясь. Эвелина осталась в тени дверного проема, её рука сжала рукоять кинжала в сапоге.

– Я больше не твоё дитя, – голос Перуэр прозвучал гулко в пустом зале. – И уж точно не дитя Крукабены. Она мертва. Я убила её.

Дотторе медленно поднялся. Его движения были плавными, почти ленивыми.

– Смерть Крукабены — досадная потеря для производства, но... – он сделал шаг к Перуэр. – Весьма интересное достижение для подопытной. Ты превзошла все мои расчеты, Перуэр. Или мне называть тебя Арлекино? Это имя больше подходит той, кто сумел устроить такой грандиозный финал.

– Называй меня как хочешь, – Перуэр обнажила меч. – Я пришла заявить свои права на Дом Очага. Царица признает право сильного. Ты — тоже.

Дотторе рассмеялся. Это был сухой, неприятный звук.

– Права? О, ты получишь их. Но что ты будешь делать с наследием? Ты ведь не думаешь, что сможешь превратить этот гадюшник в благотворительный приют?

– Я сделаю из него нечто более эффективное, чем то, что было при ней, – Перуэр не отвела взгляда. – Но тебе там места больше нет. Мои дети больше не будут твоим материалом.

Дотторе остановился в паре метров от неё. Его маска скрывала глаза, но Эвелина чувствовала его взгляд — изучающий, препарирующий.

– Смелое заявление. Но у тебя есть слабость, Арлекино. Ты пришла сюда не одна.

Сердце Эвелины пропустило удар. Она замерла, стараясь не дышать.

– Выходи, маленькая искра, – Дотторе повернул голову в сторону тени, где она пряталась. – Я узнаю этот запах гари и неповиновения где угодно. Эвелина де Перуэр. Ты — самая большая ошибка моей системы. Ты должна была сгореть.

Эвелина вышла на свет, вскинув подбородок. Её розовые зрачки светились яростью.

– Я плохо поддаюсь утилизации, доктор. Вам ли не знать.

– О, я знаю, – Дотторе улыбнулся, и эта улыбка заставила Эвелину похолодеть. – Твои показатели были уникальными. Сопротивляемость боли, нестандартное мышление... Ты была бы идеальным объектом для второго этапа. Жаль, что ты выбрала путь разрушения.

– Я выбрала путь жизни, – отрезала Эвелина. – И если вы сделаете еще хоть шаг к моей сестре, я обещаю: следующая порция алхимии, которую я подожгу, будет находиться прямо в вашем кабинете.

Дотторе на мгновение замолчал, словно взвешивая шансы. Затем он развел руками.

– Какая трогательная семейная сцена. Что ж, Арлекино. Я не буду мешать твоему восхождению. Царица действительно ценит инициативу. Ты получишь свой Дом. Но помни: Фатуи не прощают долгов. Однажды тебе придется заплатить за свою «свободу».

Он прошел мимо них, обдав холодом и запахом медикаментов. У самой двери он остановился и обернулся к Эвелине.

– А ты, маленькая искра... Береги свою сестру. Ведь когда она станет Слугой, ей придется убивать таких, как ты, каждый день.

Когда дверь за ним закрылась, Эвелина почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Она оперлась о стену, тяжело дыша.

– Ты в порядке? – Перуэр была рядом мгновенно, её голос снова стал теплым.

– Да... – Эвелина вытерла холодный пот со лба. – Он жуткий. Хуже, чем Мать.

– Он — прошлое, – Перуэр вложила меч в ножны. – Мы получили то, зачем пришли. Теперь Дом Очага принадлежит нам.

– Нам? – Эвелина подняла на неё глаза.

– Нам, – повторила Перуэр. – Ты будешь моими глазами и ушами, Эви. Ты будешь той, кто видит правду под масками. А Клерви... Клерви будет сердцем этого места. Мы построим новый дом. Настоящий.

***

Прошло несколько месяцев.

Дом Очага медленно восставал из пепла. Новое здание было светлым, с большими окнами и садом, где Клерви теперь выращивала не только розы, но и овощи, и фрукты. Дети, которых начали привозить со всего Тейвата, поначалу смотрели на новую «Мать» с ужасом. Перуэр, теперь официально носившая титул Арлекино, выглядела суровой и недосягаемой.

Но рядом с ней всегда видели вторую фигуру. Девушку с пепельными волосами и розовыми глазами-крестами, которая вечно нарушала протокол, подмигивала воспитанникам и иногда тайком проносила в спальни сладости.

– Эвелина! – голос Перуэр разнесся по коридору. – Ты снова подменила отчеты о тренировках на рисунки младших?

Эвелина, сидевшая на перилах лестницы, весело рассмеялась.

– Они рисуют лучше, чем твои офицеры пишут отчеты, сестра! К тому же, детям полезно знать, что мир состоит не только из ударов мечом.

Перуэр вышла в коридор, пытаясь сохранить строгое выражение лица, но при виде сестры её губы непроизвольно дрогнули в улыбке.

– Ты неисправима.

– Я — твоя совесть, Арлекино, – Эвелина спрыгнула с перил и подошла к сестре. – А совесть всегда должна быть немного неудобной.

Они вышли на балкон, с которого открывался вид на тренировочную площадку. Там Клерви показывала группе малышей, как правильно сажать семена. В воздухе пахло весной и морем.

– Знаешь, – тихо сказала Эвелина, глядя на закат. – Я часто думаю о той ночи в огне. О том, как я лежала под балкой и думала, что всё кончено.

Перуэр положила руку ей на плечо.

– Это было начало, Эви. Всего лишь начало.

– Я знаю. Но иногда мне кажется, что Дотторе был прав. Твой путь... он будет тяжелым. Тебе придется делать вещи, которые Клерви не сможет понять. А я... я не смогу тебя остановить.

Перуэр повернула сестру к себе. Её взгляд был серьезным и глубоким.

– Тебе и не нужно меня останавливать. Тебе нужно просто быть рядом. Напоминать мне, кто я такая на самом деле. Напоминать мне о апельсине.

Эвелина улыбнулась и, потянувшись в карман, достала оттуда ярко-оранжевый плод. Она ловко очистила его, разделила на дольки и протянула одну сестре.

– За новый Дом Очага?

Перуэр взяла дольку. Вкус был сладким, сочным и до боли знакомым.

– За семью, – ответила она.

Внизу, в саду, Клерви помахала им рукой, зовя к ужину. Солнце медленно опускалось за горизонт Фонтейна, окрашивая небо в цвета розового пламени — того самого пламени, которое когда-то разрушило их мир, чтобы они могли построить его заново.

Эвелина накрутила черную прядь на палец и посмотрела на свою серебряную луну. Она знала, что впереди еще много битв. Знала, что Фатуи — опасные союзники и страшные враги. Но в этот момент, стоя рядом с сестрой и глядя на счастливую Клерви, она впервые за многие годы чувствовала, что она не просто инструмент.

Она была Эвелиной де Перуэр. Младшей сестрой Арлекино. И её история только начиналась.