Блеск в темноте
Мост между ударами сердца
Колонна из четырех черных бронированных внедорожников неслась по трассе Шуто в сторону искусственного острова Одайба.
За тонированными стеклами мелькали влажные огни Радужного моста, тонущие в наползающем с Токийского залива молочно-белом тумане. В салоне флагманской машины царило ледяное безмолвие. Не играла музыка, не звучали переговоры по рации. Только глухой, низкий рокот форсированного мотора и сухое клацанье металла: Санзу Харучиё на переднем сиденье методично набивал патронами удлиненные магазины для автоматического пистолета-пулемета, скалясь собственным мыслям.
Кими сидела позади, проверяя снаряжение.
Она сбросила тесный пиджак, оставшись в расстегнутой на три пуговицы шелковой блузке и темной безрукавке. Синяя лента на шее плотно прижимала пластырь к ране. Под чуткими пальцами щелкали механизмы: оба подаренных Сэтору «SIG Sauer» были разобраны, осмотрены и собраны обратно меньше чем за минуту. Руки работали на чистых мышечных рефлексах, отточенных сотнями бессонных ночей в Иокогаме.
На левом запястье мерно вздрагивала секундная стрелка часов Дайске. Стальной корпус холодил кожу сквозь эластичный бинт.
Рядом с ней у окна сидел Манджиро.
Он не надел бронежилет, не взял в руки оружие. Глава «Бонтена» полулежал на кожаном сиденье, подперев бледную щеку кулаком, и пустым взглядом смотрел на черную гладь воды за стеклом. Казалось, происходящее его совершенно не касалось. Но Кими кожей ощущала ту чудовищную, сжатую в тугую пружину гравитацию, которая исходила от его неподвижной фигуры. Воздух вокруг него вибрировал от смертоносного потенциала.
– Твои легкие свистят, – не поворачивая головы, произнес Манджиро. Его голос утонул в мягком шелесте колес.
– Переживут эту ночь, – сухо отозвалась Кими, загоняя магазин в рукоять пистолета до характерного металлического щелчка. – Мне не нужно марафон бежать. Мне нужно сделать несколько выстрелов.
– Тецуя не станет драться один на один, – заметил Ран Хайтани с соседнего ряда кресел. Он небрежно полировал шелковым платком навершие своей телескопической дубинки. – На заводе старой металлургической компании «Ниппон Стил» не меньше восьмидесяти стволов. Он стянул туда всю иокогамскую грязь, которую успел перекупить. Они забаррикадировали главный литейный цех.
– Пусть сидят хоть в бункере, – оскалился с переднего сиденья Санзу, резко передергивая затвор. – Король дал приказ. Ни один из этих ублюдков не встретит рассвет. Мы пустим их мясо на корм портовым крабам.
– Санзу, заткнись, – лениво бросил Риндо Хайтани, проверяя тактический планшет. – Тецуя выставил наблюдателей на эстакаде и у въездных ворот. Если мы пойдем в лоб, они успеют пустить девчонкам пулю в затылок до того, как мы выбьем двери цеха.
Кими подняла глаза на Манджиро.
– Завод строили в семидесятых. Старик Акайо использовал нижние технологические коллекторы для переброски контрабанды еще до моего рождения. Сэтору передал мне схемы два года назад на случай, если придется брать Тецую за горло.
Манджиро медленно повернул к ней свое бесстрастное, бледное лицо.
– Ты пойдешь снизу?
– Коллектор охлаждения выходит прямо под центральные печи, – ответила Кими, и в ее разноцветных глазах блеснула холодная решимость. – Там есть технологический люк для очистки шлака. Если ваши люди ударят по главным воротам и поднимут шум, все внимание охраны уйдет на внешний периметр. Я зайду из-под пола. Вытащу Асуку и Касуми до того, как начнется общая бойня.
– Исключено, – фыркнул Санзу. – Ты пойдешь с нами под прицелом, чтобы мы видели каждый твой шаг! Откуда нам знать, что ты не сбежишь через эти свои трубы?
Кими даже не удостоила Харучиё взглядом. Она смотрела только на Сано Манджиро.
Между ними повисла тяжелая, густая тишина. Манджиро вглядывался в ее лицо — в шрам на щеке, в золотой и темный зрачки, в неподвижную линию тонких губ. Он искал страх. Искал предательство. Но находил лишь то же самое мертвое спокойствие, которое выжигало его самого изнутри.
– Братья Хайтани пойдут на прорыв через погрузочные доки, – негромко распорядился Майки. – Санзу возглавит фронтальный штурм ворот. Шумите громче. Жгите все, что движется.
– А ты, Майки-сама? – притихнув, спросил Санзу.
– Я пойду через главный вход, – просто ответил Манджиро. – Когда начнется стрельба.
Он снова перевел взгляд на Кими.
– У тебя есть семь минут с момента первого взрыва, Харука. Если через семь минут девчонки не будут в безопасной зоне коллектора... мои люди сотрут этот цех в пыль вместе со всеми, кто находится внутри.
Кими коротко кивнула.
– Мне хватит пяти.
Внедорожники плавно свернули с освещенной магистрали на разбитую подъездную дорогу промышленной зоны. Впереди, среди клубов пара и ржавых металлоконструкций, черной громадой высился заброшенный сталелитейный комплекс.
***
Воздух в дренажном коллекторе был пропитан запахом мазута, серы и застоявшейся грунтовой воды.
Кими двигалась в полуприседе, переступая через ржавые трубы и обломки арматуры с грацией дикой кошки. Легкие горели от сырости; каждый шаг отдавался колющей болью под ребрами, но она подавляла кашель усилием воли, заставляя диафрагму работать в строгом, размеренном ритме.
*«Вдох... наполовину выдох... держи».*
Голос Дайске из далекого прошлого звучал в ее голове так отчетливо, будто он шел прямо за ее плечом.
Снаружи, глухо сотрясая многотонные бетонные перекрытия, прогремел первый взрыв.
Сработал пластит «Бонтена» на центральном КПП. Загудели сирены, затрещали длинные автоматные очереди — Санзу и Хайтани начали показательную бойню, втягивая гарнизон Тецуи в уличный бой на прилегающей территории.
Кими замерла под массивной металлической решеткой люка очистки шлака.
Сквозь щели пробивался тусклый свет подвесных прожекторов и доносились голоса.
Она мягко, без единого скрипа отжала фиксирующий рычаг, смазанный машинным маслом еще десятилетия назад, и приподняла крышку на пару сантиметров.
Центральный цех напоминал преисподнюю. Гигантские ковши доменных печей застыли под закопченным потолком, словно замершие гильотины. В центре помещения, на бетонном пятачке, свободном от обломков станков, стояли два тяжелых деревянных стула.
На стульях, спина к спине, связанные толстым капроновым канатом, сидели пленницы.
У Айяно Асуки была разбита губа, ее яркая канареечная блузка была разорвана на плече, а рыжие волнистые волосы спутались и взмокли от пота. Но в ее широко распахнутых голубых глазах не было слез — только яростный, обжигающий гнев.
– Ублюдки! – хрипло выкрикнула Асука, дергаясь в путах. – Только троньте ее еще раз! Полиция перевернет этот чертов город вверх дном!
Рядом с ней Кэзу Касуми выглядела сломленной.
Ее гордая осанка исчезла. Темно-каштановые волосы закрывали лицо, по щекам текли дорожки туши, а янтарные глаза остекленели от панического ужаса. На ее дорогом деловом костюме темнели пятна грязи. Она тяжело всхлипывала, вздрагивая от каждого отдаленного раската взрывов снаружи.
– Заткнись, рыжая дрянь, – лениво бросил высокий мужчина, стоявший в шаге от них.
Кейташи Тецуя.
Девять лет не изменили его повадок хищника, но добавили к ним лоск абсолютной безнаказанности. Пепельные волосы были гладко зачесаны назад, открывая высокий лоб. Дорогой серый плащ нараспашку, под ним — темно-бордовая шелковая рубашка. А через левую бровь, веко и скулу тянулся глубокий, белесый рубец — след ножа Харуки Курогане, чуть не лишивший его глаза в ту ночь, когда рухнули прежние «Чернокрылые».
В правой руке Тецуя небрежно крутил тяжелый револьвер «Кольт Питон» с гравированным барабаном.
– Твоя драгоценная полиция сама упаковала вас в подарочную коробку, дурочка, – усмехнулся Тецуя, и его золотые глаза хищно сузились. Он подошел к Касуми, подцепил стволом револьвера ее подбородок, заставляя девушку поднять заплаканное лицо. – Скажи спасибо своей мамочке, Касуми-чан. Она так хотела стравить меня с Майки, что даже не подумала, как легко выследить ее личный служебный транспорт. Ты здесь просто приманка. Чтобы выманить одну старую знакомую.
– Моя мама... не могла... – пролепетала Касуми с пересохших губ.
– Могла, милая. Еще как могла, – Тецуя оскалился. – Власть развращает чиновников куда быстрее, чем нас, уличных псов. Но мне плевать на твою мать. Мне нужна Харука. Мой «Чемпион смерти». Девять лет эта сука скрывалась под юбками легавых...
– Она не придет ради тебя, падаль! – выплюнула Асука, пытаясь достать ногой до его голени. – Кими — мирный человек! Она психолог! Она понятия не имеет о ваших бандитских разборках!
Тецуя запрокинул голову и сухо, хрипло рассмеялся. Звук его смеха эхом раскатился под высокими сводами цеха.
– «Мирный человек»? «Доктор Аматэрасу»? Боже, какая потрясающая комедия! Ты хоть знаешь, рыжая дура, сколько трупов закопано под ногами твоей тихой подружки? Она убивала профессионалов, когда у тебя еще грудь не выросла! Она...
Договорить он не успел.
Металлическая крышка люка за его спиной взметнулась вверх с пушечным грохотом.
Два охранника с автоматами, стоявшие у основания шлаковой насыпи, даже не успели вскинуть оружие.
Кими вынырнула из темноты пола подобно призраку. Два коротких, глухих хлопка — встроенные глушители на ее «SIG Sauer» проглотили звук пороховых газов, оставив лишь сухой металлический лязг затворов.
Первая пуля вошла левому автоматчику точно в глазницу. Вторая пробила горло правому.
Оба тела рухнули на бетон синхронно, как подкошенные манекены, заливая пол темной кровью.
– Кими?! – истошно закричала Асука, не веря собственным глазам.
Касуми вжалась в спинку стула, ее янтарные глаза расширились до предела. Перед ними стояла не та мягкая, спокойная коллега, над которой Касуми привыкла насмехаться в кабинетах Синдзюку.
Перед ними стояло чудовище.
Выбеленные волосы Кими растрепались, черные пряди падали на бледный лоб. Взгляд гетерохромных глаз — карего и золотого — был абсолютно пустым, лишенным каких-либо эмоций. В опущенных руках хищно ворочались стволы пистолетов, из которых еще струился сизый дымок.
– Харука... – выдохнул Тецуя.
Его лицо на долю секунды онемело от шока, но затем губы медленно растянулись в торжествующей, безумной улыбке. Шрам на его глазу побагровел. – Ты все-таки пришла. Моя маленькая убийца вернулась домой.
– Отойди от них, Тецуя, – произнесла Кими.
Ее голос звучал тихо, но перекрыл даже отдаленный грохот выстрелов у ворот. В нем не было ненависти. Только холодная, бесконечная пустота могильного камня.
– Или что? – Тецуя мгновенно перехватил револьвер, приставив массивный ствол к виску замершей в ужасе Асуки. – Пристрелишь меня? С двадцати метров? Ты не успеешь, Харука. Мой палец уже на спуске. Одно движение — и мозги твоей рыжей подружки украсят этот ржавый стан.
– Кими... беги... – прошептала Асука, по ее щеке впервые скатилась слеза. Она видела дуло револьвера в сантиметре от своего глаза, но в ее голосе звучал страх не за себя — за подругу. – Уходи отсюда... он сумасшедший...
– Заткнись! – рявкнул Тецуя, сильнее вдавливая сталь в ее висок. Его взгляд впился в Кими. – Бросай пушки, Харука! Бросай их на пол, вставай на колени и ползи ко мне! Девять лет я ждал этой минуты! Ты принадлежишь «Чернокрылым»! Ты принадлежишь мне!
Из темных углов цеха начали стягиваться оставшиеся бойцы Тецуи — около полутора десятков человек с пистолетами и мачете, медленно беря Кими в полукольцо.
Кими не шелохнулась.
Она не опустила стволы. Ее дыхание замедлилось.
*«Стрельба — это не геометрия. Это дыхание».*
Шум боя снаружи начал отдаляться, словно кто-то выкрутил звук на минимум. Сердце сделало тяжелый, глухой толчок.
*Тук.*
Она видела каждую пылинку, танцующую в луче прожектора между ней и Тецуей. Видела, как подрагивает палец бандита на спусковом крючке револьвера. Видела микроскопическое смещение его плеча.
*«Между ударами сердца есть пустота. Ровно четверть секунды».*
Кими сделала вдох. Заполнила верхушки легких едким фабричным воздухом.
Выдохнула наполовину.
Задержала дыхание.
*Тук.*
Пауза.
В эту долю секунды Кими не целилась в Тецую. Она знала траекторию до миллиметра.
Ее правая рука взметнулась вверх так плавно, словно плыла в толще воды.
Выстрел.
Пуля девятого калибра пробила запястье Тецуи, дробя лучевую кость в крошево. Ударная волна выбила «Кольт» из его руки прежде, чем сведенные судорогой пальцы успели нажать на спуск. Револьвер с металлическим лязгом отлетел в сторону.
Тецуя взвыл от нечеловеческой боли, хватаясь за кровоточащий обрубок руки.
В тот же миг левая рука Кими повела второй ствол горизонтально.
Четыре выстрела. Четыре щелчка затвора.
Четверо приближавшихся слева бандитов рухнули на бетон с пробитыми коленями и ключицами, роняя оружие.
– В укрытие! – сорванным, паническим фальцетом завопил кто-то из уцелевших головорезов, но было поздно.
Главные железные ворота литейного цеха не просто открылись — их вырвало наружу взрывом направленного фугаса.
Многотонные створки со скрежетом рухнули на пол, подняв стену кирпичной пыли и сажи.
Сквозь пламя и оседающий дым в цех вошел «Бонтен».
Первым влетел Санзу. Его белоснежный костюм был густо забрызган свежей чужой кровью. В правой руке сверкала обнаженная катана, левая держала пистолет-пулемет, изрыгающий непрерывный свинцовый шквал. Харучиё смеялся — дико, взахлеб, запрокинув голову, настигая бегущих людей Тецуи и с мерзким чавкающим звуком рассекая плоть от плеча до пояса.
Следом шли братья Хайтани. Ран двигался с ленивой грацией мясника, ломая челюсти и ребра телескопической дубинкой любому, кто пытался приблизиться. Риндо хладнокровно добивал раненых выстрелами в упор из автоматического «Глока», методично очищая сектора.
За ними, не прибавляя шагу, шел Сано Манджиро.
Он шел прямо по осколкам бетона и телам умирающих врагов. Руки в карманах черных брюк. Светлые волосы слегка шевелились от сквозняка. Ни один мускул не дрогнул на его бледном, кукольном лице. Люди Тецуи, увидев его, бросали оружие и пытались бежать, но пули стрелков «Бонтена», следовавших за своим лидером, настигали их быстрее.
Цех превратился в бойню за считанные секунды.
Кими воспользовалась хаосом. Она метнулась к стульям, выхватила из кармана складной тактический нож и одним точным движением перерезала капроновый канат, связывавший девушек.
– Кими... о боже, Кими... – Асука упала на колени, судорожно хватая подругу за плечи. Ее трясло крупной дрожью. – Что это... кто они такие...
– Молчи, Асука, – быстро и жестко оборвала ее Кими. Она рывком подняла рыжую подругу на ноги, затем так же резко дернула за руку онемевшую от шока Касуми. – Времени нет. Смотрите на меня. Обе!
Касуми подняла взгляд. В ее янтарных глазах не осталось ни следа прежней гордости или соперничества. Там был лишь первобытный, детский ужас. Она видела, как в двадцати метрах от них Санзу вспарывает живот очередному бандиту, и ее рвало желчью прямо на бетон.
– В люк, – Кими указала стволом на отверстие дренажного коллектора. – Ползите вперед до развилки. Там будет сухой технический туннель, ведущий к портовым складам. На выходе вас встретит патруль полиции — не тот, что подчиняется твоей матери, Касуми. Шеф лично отправил верных людей.
– А ты?! – вскрикнула Асука, намертво вцепившись пальцами в рукав безрукавки Кими. – Кими, ты не можешь остаться здесь! Они же монстры! Этот парень с белыми волосами... он же главарь синдиката! Пойдем с нами!
Кими посмотрела в чистые, заплаканные голубые глаза своей подруги. В горле встал тяжелый, удушающий ком.
Она вспомнила, как Асука приносила ей теплые булочки с корицей. Как ругалась из-за недосыпов. Как искренне, слепо верила, что Кими — просто хрупкая сирота с грустными глазами.
Кими мягко, но неумолимо разжала пальцы Асуки на своем рукаве.
– Доктор Аматэрасу осталась в офисе, Асука-чан, – тихо, с невыразимой нежностью и скорбью произнесла она. – Ее больше нет. Забудьте меня. Обе. Если хотите жить — никогда, слышите, никогда больше не ищите со мной встречи.
– Нет... нет, Кими, пожалуйста! – зарыдала Асука.
– В люк! Живо! – рявкнула Кими с такой звериной силой, что Касуми, всхлипнув, первой бросилась в проем, утягивая упирающуюся рыжую за собой.
Кими захлопнула металлическую крышку люка и с силой провернула аварийный стопор. Срезала фиксирующий трос ударом ноги, намертво блокируя проход с этой стороны.
Они в безопасности.
Связь с прошлой, человеческой жизнью была разорвана навсегда.
Она медленно выпрямилась. В груди клокотало; приступ кашля скрутил легкие, и Кими прижала ладонь ко рту. Когда она отвела руку, на бледной коже темнели мелкие капли алой крови. Ресурс тела был на исходе.
Но дело еще не было закончено.
Стрельба в цехе стихла. Все люди Тецуи были мертвы или лежали без сознания. Санзу стоял посреди лужи крови, опустив катану, с которой тяжело капало багровое. Братья Хайтани перекрыли выходы.
В центре зала на коленях стоял Кейташи Тецуя.
Его простреленная рука висела плетью, кровь хлестала сквозь пальцы, заливая серый плащ. Пепельные волосы растрепались, закрывая лицо. Но когда к нему подошел Сано Манджиро, Тецуя поднял голову и хрипло, злобно оскалился.
– Майки... недоумок из Сибуи... – просипел Тецуя, сплевывая кровь под ноги королю «Бонтена». – Думаешь, ты победил? Мои люди уже сожгли твою шавку в мастерской! Дракен сдох в реанимации! Ты опоздал!
Манджиро даже не моргнул. Его черные глаза смотрели на Тецую, как на раздавленного жука.
– Кен жив, – бесстрастно произнес Манджиро. – Операция закончилась двадцать минут назад. Пули извлечены. Он будет ходить.
Лицо Тецуи перекосило от бессильной ярости. Он дернулся вперед, но Манджиро не стал бить его.
Глава «Бонтена» просто сделал шаг в сторону, освобождая дорогу.
– Я обещал ее тебе, – тихо сказал Майки, глядя в темноту за спиной Тецуи.
Тецуя замер. Медленно, преодолевая дикую боль в раздробленной руке, он повернулся.
Кими шла к нему.
Ее шаги гулко отдавались в мертвом пространстве цеха. В правой руке она держала пистолет Дайске. Ее выбеленные пряди качались в такт шагам, а разноцветные глаза горели холодным, неумолимым огнем возмездия.
– Харука... – Тецуя попытался отползти назад, скребя здоровой рукой по залитому кровью бетону. Впервые за девять лет в его золотых глазах зажегся истинный, первобытный ужас. Он увидел перед собой не женщину. Он увидел расплату за каждую каплю крови, пролитую в подвалах Иокогамы. – Харука, подожди... Мы же были семьей! Старик Акайо был слаб, он вел нас на дно! Я сделал банду великой! Ты была номером один... Мы можем вернуть все назад!
Кими остановилась в трех шагах от него.
Она подняла левую руку. Медленно, не сводя взгляда с лица предателя, стянула эластичный бинт с запястья.
Под ним обнажился чудовищный рубец — сожженная, бугристая плоть, где когда-то хищно раскидывало перья татуированное крыло «Чернокрылых». А поверх рубца мерно тикали старые механические часы на потертом кожаном ремешке.
– Ты убил отца, который подобрал тебя с улицы, Тецуя, – произнесла Кими. Ее голос звучал тихо, как шелест сухого снега. – Ты выстрелил в спину человеку, который называл тебя братом. Ты заставил Дайске умереть в луже собственной крови, защищая меня.
– Он сам подставился, идиот! – взвизгнул Тецуя, прижимаясь спиной к массивной опоре печи. – Он сдох за шлюху!
Кими плавно подняла оружие.
Мушка замерла ровно напротив его переносицы.
На циферблате часов Дайске секундная стрелка замерла на верхней отметке.
– Он умер, чтобы я жила, – сказала Кими. – А ты сдохнешь, чтобы он мог спать спокойно.
– Харука, нет!..
*Тук.*
Пауза между ударами сердца.
Один сухой, оглушительный выстрел разорвал тишину сталелитейного цеха.
Голова Тецуи дернулась назад, ударившись о металл опоры. Тело обмякло и медленно сползло на бетон, оставляя на ржавом железе широкий багровый мазок. Золотые глаза остекленели, уставившись в закопченный потолок пустого завода.
Все было кончено.
Девять лет побега. Девять лет вины. Девять лет страха.
Все это сжалось в одну девятимиллиметровую свинцовую точку и растворилось в ночи.
Кими медленно опустила руку с пистолетом. Запах пороха заполнил ее легкие, вызывая новый, мучительный приступ кашля. Она согнулась пополам, упираясь свободной рукой в колено, тяжело хрипя.
Перед глазами поплыли серые круги. Силы окончательно покинули ее тело. Ноги подкосились, и она начала заваливаться набок.
Падения не произошло.
Чьи-то холодные, но удивительно сильные руки подхватили ее под лопатки, удерживая в вертикальном положении.
Кими с трудом сфокусировала взгляд.
Сано Манджиро стоял вплотную. Он держал ее легко, словно она ничего не весила. Его черные глаза смотрели прямо в ее лицо. В них не было торжества победы. Не было жалости. Но там была тишина — глубокая, спокойная тишина океанского дна.
– Ты закончила, Харука? – негромко спросил он.
– Закончила, – с трудом выдохнула она, чувствуя, как холод его одежды остужает ее пылающий лоб. – Долг закрыт.
Манджиро чуть повернул голову в сторону входа.
– Санзу. Закладывайте термитные заряды. Выжигайте здесь все. Через десять минут этот завод должен превратиться в крематорий.
– Будет исполнено, мой король! – рявкнул Харучиё, уже отдавая команды бойцам.
– Риндо, – продолжал Майки. – Подтверждение для полиции готово?
– Да, босс, – Хайтани-младший подошел ближе, убирая телефон. – Пресс-служба департамента уже готовит экстренный релиз. «В ходе вооруженного нападения банды «Чернокрылые» на заложников, ведущий психолог центра Аматэрасу Кими погибла при детонации горючих материалов. Тело опознанию не подлежит». Кэзу Рейко взята под домашний арест внутренней безопасностью три минуты назад. Ее карьера уничтожена.
– Хорошо, – Манджиро снова перевел взгляд на Кими.
Его пальцы скользнули по ее левому запястью, коснувшись потертого ремешка старых часов.
– Теперь ты мертва для этого мира, Харука. У тебя больше нет имени. Нет дома. Нет друзей. Ты останешься в тени рядом со мной.
Кими выпрямилась, медленно высвобождаясь из его хватки. Она нашла в себе силы стоять на собственных ногах.
Она посмотрела на труп Тецуи. Затем — на темный люк коллектора, куда ушли Асука и Касуми. Они будут жить. Они вернутся к свету, к чаю с корицей, к глупым офисным ссорам и солнечному утру в Токио.
А ее место было здесь. В пепле.
Она подняла руку и резким движением сорвала с шеи синюю форменную ленту. Бросила ее под ноги, прямо в лужу крови.
Пластырь отклеился, обнажая свежий, неровный шрам от клинка Санзу, пересекающий сонную артерию. Память о встрече с «Бонтеном».
– У меня никогда не было другой жизни, Майки, – произнесла она. Ее голос больше не дрожал. Он звенел чистой, закаленной в огне сталью. – Веди. Тьма не ждет.
На бледном лице Манджиро впервые за долгие месяцы появилась тень настоящей, едва уловимой человеческой улыбки.
– Пошли, – сказал он.
Они развернулись и пошли к выходу из горящего цеха.
Бойцы «Бонтена» расступались перед ними, образуя живой коридор. Санзу почтительно склонил голову; братья Хайтани синхронно опустили оружие.
За их спинами взревели первые термитные заряды, вздымая к черному небу столбы ослепительно-белого, всепоглощающего пламени. Огонь пожирал станки, стены, тела убитых врагов и саму память о девушке по имени Кими Аматэрасу.
Снаружи туман над заливом рассеялся.
На горизонте, над бесконечными бетонными джунглями просыпающегося Токио, занималась первая, едва заметная серая полоса холодного рассвета. Но для них двоих рассвет больше не имел значения.
Они шагнули в черную утробу ожидавшего автомобиля, и тяжелая дверь захлопнулась, отрезая мир живых от мира тех, кто правил ночью.
На левом запястье Харуки Курогане часы Дайске продолжали отсчитывать секунды.
Тик-так.
Она была жива. И ее новая война только начиналась.