← Назад к обзору

Блю лок

Звездопад на коленях

Ночной воздух Токио, казалось, наэлектризовался после того, как Джабби Ленсон продемонстрировал свой «Звездопад». Площадка, зажатая между бетонными исполинами небоскребов, превратилась в арену, где столкнулись не просто разные стили футбола, но и разные миры. Джабби стоял, небрежно накинув пальто на плечи, и его лицо в свете тусклого прожектора казалось маской античного бога — безупречные пропорции, четкая линия челюсти и эти густые, пушистые соболиные брови, которые сейчас были иронично приподняты.

– Знаете, что я думаю, глядя на вас? – Его голос, бархатистый и глубокий, зазвучал с новой силой. – Вы полны огня, это правда. Но этот огонь — всего лишь пламя в консервной банке. Ваша «Синяя Тюрьма» создала эффективных солдат, но солдаты не побеждают богов.

Исаги нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

– К чему ты клонишь, Ленсон? – спросила она, делая шаг вперед. – Ты увидел наш футбол. Ты видел, как мы уничтожили Францию.

Джабби небрежно поправил прядь своих орехово-шатеновых волос, которые при вечернем свете отливали благородным мокко.

– Франция... – он фыркнул, и его губы с идеальным изгибом Купидона скривились в пренебрежительной усмешке. – Франция играла в академический футбол. Но ваш следующий матч — против Испании. Против моей родины. И я скажу вам правду, потому что я слишком богат и знаменит, чтобы лгать: у вас нет ни единого шанса. Испанский футбол — это не просто техника, это жизнь. А вы... вы просто пытаетесь выжить в своей лаборатории. Вы проиграете всухую. Ваше «Эго» разобьется о нашу свободу, как стекло о гранит.

Бачира, которая до этого момента лишь перекатывала мяч подошвой, замерла. Её глаза, обычно сияющие безумным блеском, внезапно стали абсолютно черными, как два бездонных колодца. Она медленно подняла голову, и её челка закрыла часть лица.

– Рот закрой, – тихо, почти шепотом произнесла она.

Джабби, не почувствовав опасности, лишь рассмеялся, обнажив ровные белые зубы.

– О, маленькое чудовище рассердилось? Это так мило. Но правда горькая, как дешевое кофе, которое вы, вероятно, пьете. Испания сотрет вас с карты мира. Вы даже не заметите, как мяч окажется в ваших воротах десять раз подряд. Вам лучше прямо сейчас пойти и извиниться перед мировым футболом за то, что вы называете свою суету «искусством».

– Ты договорился, «звездный мальчик», – Бачира сорвалась с места так быстро, что Джабби, привыкший к футбольным дистанциям, не успел среагировать на такую чисто бытовую агрессию.

Вместо того чтобы отобрать мяч или сделать финт, Бачира вложила всю свою ярость, накопленную за вечер — за троллинг с переводчиком, за оскорбление про «услуги» и за это высокомерное пророчество — в один точный, резкий и сокрушительный удар. Её нога, натренированная забивать голы с невероятных дистанций, вонзилась точно между ног испанского гения.

Глухой звук удара разнесся по тихой площадке.

Джабби Ленсон, символ испанского футбола, модель мирового уровня и «фермер ауры», в мгновение ока потерял всю свою спесь. Его лицо, которое секунду назад выражало божественное превосходство, исказилось в нечеловеческой гримасе. Глаза кофейного оттенка округлились, а соболиные брови взлетели вверх, ломая всю гармонию архитектуры лица.

– А... ух... – только и смог выдавить он, прежде чем его колени подогнулись.

Он рухнул на асфальт, сложившись пополам. Весь его лоск, дорогой парфюм и уверенность в собственной непобедимости рассыпались прахом.

– Бачира! – ахнула Чигири, прикрыв рот ладонью, но в её глазах не было сочувствия — скорее, шокированное одобрение.

– А что? – Бачира встала над поверженным испанцем, уперев руки в бока. – Он слишком много болтает. Его рот — это мусоропровод, а я просто нажала кнопку слива.

Джабби тяжело дышал, уткнувшись лбом в холодный асфальт. Его идеальная прическа растрепалась, а пальто испачкалось в пыли.

– Ты... ты... – прохрипел он, пытаясь глотнуть воздуха.

– Молчать! – Бачира схватила его за воротник рубашки и с силой дернула вверх, заставляя его смотреть на неё снизу вверх. – Слушай меня внимательно, «Звездопад». Ты сегодня оскорбил нас дважды. Первый раз — когда назвал нас шлюхами. Второй раз — когда посмел сказать, что мы проиграем.

Она обернулась к Исаги и остальным девочкам, которые подошли ближе, образовав вокруг Джабби плотное кольцо.

– Он должен извиниться, – твердо сказала Бачира. – И не просто буркнуть «сорри». Он будет извиняться так, как это делают в настоящих драмах.

– Бачира, может, хватит? – неуверенно спросила Исаги, глядя на то, как Джабби пытается прийти в себя. – Он всё-таки звезда...

– Звезды должны знать свое место на небосклоне, – отрезала Бачира и снова повернулась к Джабби. – А ну-ка, на колени, красавчик. И не вздумай падать.

Она надавила ему на плечи, заставляя выпрямиться в позе кающегося грешника. Джабби, чей мозг всё еще транслировал сигналы боли из паховой области, был не в состоянии сопротивляться. Он стоял на коленях перед четырьмя девушками, которых еще десять минут назад считал «забавным недоразумением».

– Теперь, – Бачира хищно улыбнулась, – извиняйся за каждое свое слово. И делай это красиво. Ты же у нас эстет, верно? На колени и целуй руки каждой из нас.

Джабби поднял взгляд. Его глаза слезились, но в них всё еще теплились остатки гордости.

– Никогда... – выдавил он.

– О, неужели? – Бачира занесла ногу для повторного удара. – Хочешь проверить, сможешь ли ты после этого иметь детей, или твой род прервется на этом пыльном стадионе в Токио?

Джабби сглотнул. Он посмотрел на Исаги — она выглядела серьезной и непреклонной. Посмотрел на Чигири — та лишь холодно поправила свои алые волосы. Посмотрел на Кунигами — та скрестила руки на груди, напоминая сурового судью.

Он понял, что здесь нет места для его обычного обаяния. Эти девушки не были его фанатками. Они были хищницами, которых он сам же и раздразнил.

– Я... я прошу прощения, – начал он, и его голос дрогнул. – Мои слова о вашей профессии были... неуместны. Это было глупое предположение, основанное на моем невежестве.

– Плохо, – Бачира покачала головой. – Где страсть? Где осознание вины? И где поцелуи? Начинай с Исаги. Она наш мозг.

Джабби почувствовал, как жар стыда заливает его лицо, становясь краснее, чем закат в Барселоне. Он медленно потянулся к руке Исаги. Его пальцы дрожали. Он взял её ладонь в свою — его кожа была мягкой и ухоженной, в контрасте с мозолистыми от тренировок руками Йоичи.

Он прикоснулся губами к тыльной стороне её ладони.

– Прости меня, Исаги-сан, – прошептал он. – Я недооценил твой дух.

Исаги молча кивнула, отводя взгляд. Ей было неловко, но она понимала, что Джабби заслужил этот урок смирения.

Следующей была Чигири. Джабби повторил жест, чувствуя себя всё более униженным.

– Простите за моё высокомерие, – произнес он, коснувшись её руки.

– Надеюсь, твоя память лучше твоего чувства такта, – холодно ответила «Принцесса».

Когда очередь дошла до Кунигами, Джабби уже почти смирился со своей участью. Он поцеловал её руку, чувствуя силу этой девушки.

– Я был неправ насчет вашего будущего, – сказал он. – Вы — воины.

Наконец, он остался один на один с Бачирой. Она стояла перед ним, торжествующе приподняв подбородок.

– И самое главное, – протянула она свою руку. – За то, что сказал, что Испания нас раздавит.

Джабби на мгновение замялся. Футбол был его религией. Сказать, что он был неправ в прогнозе, для него было тяжелее, чем признать себя дураком. Но взгляд Бачиры был непреклонен.

Он взял её руку. Его губы коснулись её кожи.

– Я... я забираю свои слова обратно, – выдохнул он. – Вы заставите Испанию попотеть. Возможно, это будет великая битва.

Бачира резко выдернула руку и рассмеялась, на этот раз весело и звонко.

– Вот так-то лучше, «звездный мальчик»! Видишь, как полезно иногда спускаться с небес на землю. Даже если это происходит через удар по яйцам.

Она помогла ему подняться, хотя Джабби всё еще заметно пошатывался. Он начал отряхивать пальто, стараясь не смотреть девушкам в глаза. Его аура «фермера» была не просто подавлена — она была растоптана и вывернута наизнанку.

– Знаете что, – сказал он, наконец обретя относительную устойчивость. – Вы — самые безумные существа, которых я когда-либо встречал. В Европе за такое меня бы засудили, а вас бы пожизненно дисквалифицировали.

– В Европе нет «Синей Тюрьмы», – парировала Исаги. – Здесь другие правила.

Джабби посмотрел на них, и в его взгляде, вопреки всему, промелькнула искра подлинного интереса. Он поправил свои соболиные брови, которые снова легли ровной, волевой линией, возвращая его лицу сосредоточенность.

– Возможно, вы правы, – тихо произнес он. – Мой «Звездопад» сегодня встретил черную дыру в твоем лице, Бачира.

Он достал из внутреннего кармана платок, вытер руки и посмотрел на свои часы.

– Мое такси ждет за углом уже десять минут. Счётчик, наверное, сошел с ума, но мне плевать.

Он сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию.

– Увидимся на чемпионате, девочки из «Блю Лок». И поверьте... – он сделал паузу, и на его губах снова заиграла та самая дерзкая, неуловимая улыбка, – теперь я буду готовиться к матчу с Японией так, будто это финал моей жизни. Я не хочу снова оказаться на коленях. По крайней мере, не так.

Он развернулся и, стараясь сохранять твердость походки, направился к выходу с площадки. Его фигура в свете уличных фонарей снова обрела ту изысканную элегантность, которая делала его кумиром миллионов. Но теперь девушки знали, что под этой оболочкой скрывается человек, который умеет чувствовать боль и признавать поражение.

– Эй, Джабби! – крикнула Бачира ему вдогонку.

Он обернулся.

– Мясо по-французски! – Бачира показала ему большой палец. – Завтра в два часа в «Ле Сьель». Ты платишь! И без глупых переводчиков!

Джабби на мгновение замер, а затем коротко кивнул и скрылся в темноте.

– Ты серьезно, Бачира? – Исаги посмотрела на подругу. – После того как ты его чуть не кастрировала, ты зовешь его на обед?

– А почему нет? – Бачира подбросила мяч в воздух и поймала его одной рукой. – Он же сказал, что он богат. А я всё еще хочу попробовать то самое мясо. К тому же, – она хитро прищурилась, – мне кажется, ему понравилось. Такие парни, как он, привыкли, что им все поклоняются. Встряска по-японски — это именно то, что ему было нужно.

Чигири вздохнула, убирая телефон в карман.

– Надеюсь, завтра он не придет с охраной.

– Не придет, – уверенно сказала Исаги, глядя на пустую площадку. – Он эгоист. А эгоисты не зовут на помощь, когда находят достойного противника.

Девушки покинули стадион, оставляя позади тишину и пыль, в которой еще недавно отражался блеск падающей звезды. Вечер в Токио продолжался, но для сборной «Синей Тюрьмы» он стал уроком того, что даже самые яркие звезды мирового футбола могут быть сбиты с небес одним точным ударом — если этот удар нанесен с истинным эгоизмом.

А Джабби Ленсон, сидя в такси и прикладывая холодную бутылку воды к ушибленному месту, смотрел в окно на неоновые огни Гинзы. Его сердце билось чаще, чем обычно. Это не был страх. Это был азарт. Он впервые за долгое время почувствовал, что нашел кого-то, кто не боится его ауры. Кто готов разорвать её в клочья.

– Мясо по-французски... – прошептал он, и его соболиные брови чуть дрогнули в предвкушении завтрашнего дня. – Посмотрим, кто из нас заставит другого просить добавки.

В ту ночь Токио спал спокойно, не зная, что на его улицах только что родилось новое, странное и опасное соперничество, которое вскоре перевернет весь футбольный мир. Звездопад закончился, но его эхо еще долго будет звучать в сердцах тех, кто осмелился бросить ему вызов.