← Назад к обзору

Брак

Блики на воде и тени в сердце

Токийская жара была липкой и душной, но лето в пригороде Сеула казалось иным — оно дышало ароматами хвои, разогретого асфальта и той странной, едва уловимой магии, что теперь пропитывала каждый уголок поместья Сон Джинву. Июльский полдень замер в зените, и даже цикады в лесу, окружавшем дом, казалось, притихли, разморенные зноем.

Юки Окумура сидел на деревянной скамье на заднем дворе, лениво откинувшись на спинку. На нем были лишь короткие спортивные шорты, открывавшие вид на его длинные, мускулистые ноги и светлую кожу, по которой скользили тени от листвы старого клена. Его густые черные волосы были растрепаны сильнее обычного, а в ярко-голубых глазах застыла несвойственная ему задумчивость.

Он смотрел на Асалию. Его маленькая искра была абсолютно счастлива. Посреди зеленого газона стоял небольшой надувной бассейн, наполненный прохладной водой, в которой плавал целый флот желтых резиновых уточек. Годовалая девочка с восторгом шлепала ладошками по воде, поднимая фонтаны брызг, и заливисто смеялась, когда одна из уточек переворачивалась кверху дном. Ее черные мокрые волосики прилипли ко лбу, а зеленые глаза сияли ярче изумрудов.

Юки поднес к губам рожок с ванильным мороженым. Он ел его медленно, почти неохотно, погруженный в свои мысли. Холодная сладость приятно контрастировала с жаром, исходящим от его собственного тела — даже в покое его магическое пламя поддерживало температуру кожи выше человеческой нормы.

Сон Джинву стоял в тени террасы, скрытый за панорамным стеклом. Он не собирался шпионить, просто вышел за стаканом воды и замер, завороженный открывшейся картиной. В руках он сжимал холодный стакан, но так и не сделал ни глотка. Весь его мир, обычно состоящий из стратегий, уровней и бесконечных сражений, внезапно сузился до этой залитой солнцем лужайки.

Его взгляд, острый и внимательный, скользил по фигуре Окумуры. Джинву ловил каждое мимолетное движение японца. То, как перекатывались мышцы на его животе, когда он чуть подавался вперед, наблюдая за дочерью. То, как играли блики на массивной татуировке, покрывавшей его плечо и грудь — цветы и узоры в этом свете казались почти объемными, живыми.

Но больше всего внимание Джинву приковало то, как Юки ел мороженое.

Окумура слизывал тающие капли с края рожка, его розовый язык медленно проходил по белой массе. На его лице блуждала та самая легкая, едва заметная полуулыбка, которая всегда выводила Джинву из равновесия. В этом жесте было столько неосознанной чувственности и ленивой грации, что у Теневого Монарха пересохло в горле.

Джинву почувствовал, как кольцо на его безымянном пальце пульсирует. Связь Бездны работала безупречно, транслируя ему не только физическое состояние Юки, но и его внутренний покой. Но сейчас через эту связь начал просачиваться и собственный жар Джинву.

Он поймал себя на мысли, от которой по спине пробежал холодок. На мгновение — всего на долю секунды — он представил себя на месте этого тающего рожка. Он представил, как эти горячие губы касаются его кожи, как Юки смотрит на него этим своим прямым, божественно-высокомерным взглядом, в котором сейчас плескалась лишь тихая нежность к ребенку.

Джинву тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение. Это было безумие. Он — правитель мертвых, существо, стоящее над самой жизнью, — и он стоит здесь, в собственном доме, краснея как подросток от того, как его «партнер» ест десерт.

– Долго будешь там стоять, Монарх? – голос Юки, низкий и с легкой хрипотцой, разрезал тишину двора.

Юки даже не обернулся. Он продолжал смотреть на Асалию, но уголок его губ дернулся вверх. Через кольцо он почувствовал пристальный взгляд Джинву задолго до того, как тот сам это осознал.

Джинву вздохнул, понимая, что скрываться бессмысленно. Он поставил стакан на столик и вышел на солнце, щурясь от яркого света.

– Я не хотел мешать, – сказал он, подходя к скамье. – Выглядит так, будто вы наконец-то освоились.

– Асалии нравится, – Юки кивнул в сторону бассейна. – Она любит воду. Наверное, это от матери. Мое пламя ей пока не передалось, и, честно говоря, я этому только рад. Пусть подольше побудет обычным ребенком.

Джинву сел на край скамьи, сохраняя небольшую дистанцию, но всё равно чувствуя исходящий от Юки жар.

– Ты сегодня подозрительно тихий, Окумура. О чем думаешь?

Юки наконец повернул голову к нему. На его губе остался крошечный след от белого крема, и Джинву пришлось приложить волевое усилие, чтобы не уставиться на него.

– О том, как странно устроена жизнь, – Юки посмотрел на кольцо на своей руке. – Месяц назад я планировал провести лето в Токио, сжигая монстров и посещая светские рауты, которые я ненавижу. А теперь я сижу на заднем дворе в Корее, ем мороженое и делю дом с человеком, который может призвать армию теней, чтобы вскипятить воду в детском бассейне.

– Я бы не стал использовать своих солдат для такого, – Джинву слабо улыбнулся. – Хотя Бер, возможно, был бы в восторге от роли няньки. Он постоянно спрашивает, когда ему разрешат поиграть с «маленькой госпожой».

Юки негромко рассмеялся.

– Представляю эту картину. Муравей-переросток и годовалая девочка. Общественность Кореи сойдет с ума быстрее, чем от нашей свадьбы.

Они замолчали. Асалия тем временем увлеченно пыталась запихнуть сразу трех уточек под мышку, смешно сопя при этом.

– Джинву, – Юки вдруг стал серьезным. – Ты ведь чувствуешь это, верно? Кольцо. Оно больше не просто качает ману. Оно… меняет что-то внутри.

Джинву посмотрел на свои ладони.

– Да. Резонанс стал глубже. Вчера, когда ты порезался, открывая ту коробку, я почувствовал боль в своем пальце еще до того, как увидел кровь на твоем. Наши сущности переплетаются.

– И это тебя пугает? – Юки подался чуть ближе, и Джинву уловил запах ванили и нагретой солнцем кожи.

– Пугает — неподходящее слово, – Джинву встретился с ним взглядом. – Я давно перестал бояться неизвестного. Но это… это ново. Я привык быть один. Моя сила — это одиночество. Теневой Монарх всегда один. А теперь у меня есть ты. И она.

Он кивнул на Асалию.

Юки промолчал, доедая остатки вафельного рожка. Он чувствовал смятение Джинву через их общую связь. Теневой Монарх, величайший охотник человечества, сейчас выглядел уязвимым. И это вызывало у Юки странное, почти болезненное желание защитить его — не от врагов, а от этой вековой тишины, которую тот носил в себе.

– Знаешь, – Юки слизнул последнюю каплю мороженого с пальца, заставив Джинву судорожно сглотнуть. – В Японии есть легенда о пламени, которое не может гореть без тени. Пламя дает свет, но без тени оно не имеет формы и объема. Оно просто ослепляет. Тень же дает пламени глубину. Кажется, древние маги, создавшие эти кольца, знали, что делали.

Он протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся предплечья Джинву. Кожа Монарха была прохладной, но в месте контакта мгновенно вспыхнул жар.

– Тебе не обязательно быть одному, Джинву. Даже если весь мир будет видеть в тебе только бога, для меня ты — просто человек, который слишком много на себя берет. И который, судя по всему, очень хочет попробовать мое мороженое.

Джинву замер, чувствуя, как сердце ускоряет бег.

– Мороженое уже закончилось, – тихо ответил он, не отрывая взгляда от губ Юки.

– Правда? – Юки прищурился, и в его глазах заплясали озорные чертики. – Ну, тогда тебе придется придумать другой способ охладиться. Потому что, честно говоря, Монарх, ты сейчас фонишь таким желанием, что у меня мана начинает закипать.

Джинву почувствовал, как его лицо заливает краска. Он хотел что-то возразить, восстановить свою маску беспристрастности, но Юки не дал ему этого сделать. Он резко сократил расстояние, и теперь их разделяли считанные сантиметры.

– Я вижу тебя насквозь, – прошептал Юки, его дыхание коснулось губ Джинву. – Ты смотрел на меня из комнаты. Ты думал о том, каково это — коснуться меня. Не как охотник охотника. Не как партнер по контракту. А просто… так.

Юки медленно провел ладонью по груди Джинву, останавливаясь там, где под ребрами бешено колотилось сердце.

– Твое сердце бьется слишком быстро для бессмертного, – усмехнулся японец.

Джинву не выдержал. Он перехватил руку Юки, прижимая её сильнее к своей груди.

– Это твоя вина, – голос Джинву стал глубоким, вибрирующим от сдерживаемой силы. – Ты ворвался в мою жизнь, притащил сюда свои коробки, свою дочь и это свое чертово пламя. И теперь я не могу вспомнить, как жил до этого.

Юки подался вперед, и их губы наконец встретились. Это не был нежный поцелуй. Это был столкновение двух стихий — ледяной тьмы и обжигающего огня. Джинву ответил с неожиданной для самого себя страстью, притягивая Юки за затылок, запуская пальцы в его густые черные волосы.

Через кольца прошел мощный импульс. Тень Джинву под их ногами внезапно расширилась, накрывая всю скамью плотным прохладным куполом, скрывая их от яркого солнца и лишних глаз. Внутри этого кокона время словно остановилось.

Юки издал тихий стон, когда Джинву прикусил его нижнюю губу. Вкус ванили еще ощущался на языке, смешиваясь с металлическим привкусом магии. Это было опьяняюще. Это было правильно.

– Папа! – звонкий голос Асалии разрушил магию момента.

Они резко отстранились друг от друга, тяжело дыша. Теневой купол мгновенно рассеялся.

Асалия стояла в своем бассейне, пошатываясь на пухлых ножках, и торжественно протягивала им мокрую желтую уточку. Вода стекала с её подбородка, а на лице сияла самая широкая улыбка в мире.

Юки первым пришел в себя. Он вытер губы тыльной стороной ладони, его глаза всё еще горели темным пламенем, но он уже смеялся.

– Кажется, у нас есть зритель, требующий внимания, – он поднялся со скамьи, его движения были слегка неверными.

Джинву сидел, пытаясь успокоить бурю внутри. Он посмотрел на свою руку — кольцо сияло ровным, глубоким светом, который теперь казался ему самым прекрасным цветом во вселенной.

– Она права, – Джинву тоже встал, поправляя рубашку. – Мы увлеклись.

Юки подошел к бассейну и подхватил мокрую, пахнущую детским мылом и резиновыми уточками дочь на руки. Асалия тут же ткнула уточкой ему в нос, оставляя на лице отца мокрый след.

– Ты — маленькая разбойница, – Юки поцеловал её в пухлую щеку. – Весь момент испортила.

Он обернулся к Джинву. Тот стоял рядом, глядя на них с такой теплотой, какой Юки никогда не видел у охотников S-ранга. В этот момент Джинву не был Монархом. Он не был сильнейшим человеком Земли. Он был просто… дома.

– Знаешь, Монарх, – Юки подмигнул ему, и на его лице снова появилась та самая полуулыбка. – Насчет того мороженого… В холодильнике есть еще одна пачка. И если ты будешь вести себя хорошо, я, может быть, поделюсь.

Джинву не выдержал и рассмеялся — открыто и искренне.

– Я запомню это предложение, Окумура.

Они пошли к дому вместе. Юки нес смеющуюся Асалию, а Джинву шел рядом, время от времени касаясь плеча японца. Тень под их ногами теперь была общей, длинной и неразрывной, сплетаясь в один причудливый узор на зеленой траве.

Лето продолжалось. Впереди было еще много жарких дней, политических скандалов и опасных подземелий. Но здесь, на этом заднем дворе, под защитой теней и пламени, зародилось нечто такое, что было сильнее любой системы.

И пока Асалия засыпала на руках у Юки под мерный гул кондиционера, а Джинву открывал ту самую вторую пачку мороженого, мир за окном мог подождать. Ведь вечность — это очень долго, и они только начали учиться делить её на двоих.