← Назад к обзору

Брат

Клетка из черного шелка

Первое, что я почувствовал, открыв глаза — это тишина. Не та давящая, стерильная тишина нашего с Хэ Ин особняка, где каждый шорох казался преступлением против этикета, а легкая, живая тишина утра. Солнечный луч пробивался сквозь неплотно задернутые шторы квартиры Юки, высвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Впервые за десятилетие я проснулся без ощущения, что на моих плечах лежит гранитная плита долга.

Юки рядом не было, но его присутствие ощущалось повсюду. Постель еще хранила его тепло, а из кухни доносился едва уловимый аромат жареного бекона и крепкого кофе. Я сел, потирая лицо ладонями. Мои серые глаза в зеркале шкафа напротив выглядели иначе — в них больше не было той мертвенной усталости.

Я поднялся и прошел на кухню, босиком по прохладному полу. Юки стоял у плиты, его широкая спина была напряжена, а татуировки на шее казались особенно яркими в утреннем свете. На нем были только свободные домашние штаны, и я невольно залюбовался идеальными линиями его атлетичного тела.

– Доброе утро, Джин, – произнес он, не оборачиваясь. Его чувства были обострены не хуже моих, он знал о каждом моем шаге.

– Доброе, Ю, – ответил я, подходя ближе.

Он обернулся, и на его губах заиграла та самая мягкая улыбка, которую он берег только для меня.

– Садись, завтракай. У нас сегодня много дел, и я не хочу, чтобы ты упал в обморок от истощения, когда начнется цирк.

Я сел за стол, чувствуя, как внутри нарастает странное волнение.

– Каких дел? – спросил я, принимая из его рук тарелку.

Юки сел напротив и серьезно посмотрел мне в глаза. Его небесно-голубой взгляд был твердым, как алмаз.

– Сперва поедем к тебе. Заберешь свои вещи, документы и всё, что тебе дорого. Жить ты будешь со мной, я больше не отпущу тебя к этой стерве ни на шаг. А потом мы подадим на развод. Официально. Сразу, без проволочек. Я уже связался с нужными людьми, которые умеют затыкать рты прессе.

Я замер с вилкой в руке. Развод. Слово, которое я боялся даже произнести про себя все эти годы, теперь прозвучало так просто и естественно.

– Спасибо, Юки, – выдохнул я.

Он протянул руку через стол, ласково потрепал меня по волосам, а затем, подавшись вперед, мимолетно коснулся моих губ своими. Это был едва ощутимый поцелуй, пахнущий кофе, но он придал мне сил больше, чем любой эликсир восстановления.

– Ешь. Нам пора.

Через два часа мы стояли перед воротами моего особняка. Этот дом всегда казался мне крепостью, но сейчас он выглядел как склеп. Высокие стены, подстриженные газоны, идеальная симметрия — всё это вызывало лишь тошноту.

– Иди собери то, что нужно, – сказал Юки, выходя из машины. Он стоял, прислонившись к дверце, скрестив руки на груди. Его аура была спокойной, но я видел, как тени под его ногами нетерпеливо подергиваются. – Я буду здесь, на страже. Если что-то пойдет не так — просто позови.

Я кивнул и вошел в дом. Внутри было прохладно и пахло лилиями — любимыми цветами Хэ Ин. Я надеялся проскользнуть незамеченным, но стоило мне ступить на второй этаж, как дверь спальни распахнулась.

Ча Хэ Ин стояла на пороге, идеально причесанная, в строгом домашнем платье. Ее лицо было бледным, а в глазах кипела ярость, которую она даже не пыталась скрыть.

– Где ты был, Сон Джинву?! – Ее голос сорвался на визг. – Ты хоть представляешь, какой скандал назревает? Ассоциация оборвала телефоны! Ты ушел с этим... этим животным и пропал на всю ночь!

Я прошел мимо нее в кабинет, игнорируя крики. Достал из сейфа документы, сбросил в сумку несколько личных вещей, которые действительно имели значение. Хэ Ин следовала за мной тенью, продолжая извергать поток обвинений.

– Ты позоришь нашу фамилию! Ты позоришь Сухо! Как ты можешь быть таким эгоистом? Немедленно извинись и позвони председателю, скажи, что тебе стало плохо...

Я резко обернулся, и она осеклась, увидев мой взгляд.

– Я подаю на развод, Хэ Ин. Прямо сейчас.

Она на мгновение замолчала, словно не веря своим ушам, а потом разразилась истерическим смехом.

– Развод? Ты? Ты никуда не уйдешь. Ты — лицо этой семьи. Ты — мой муж.

Она бросилась ко мне, пытаясь вцепиться в сумку, ее пальцы, привыкшие к мечу, были цепкими и сильными.

– Ты никуда не поедешь! – кричала она.

Но в этот момент пространство в комнате словно сгустилось. Из углов кабинета вырвались иссиня-черные теневые щупальца. Они двигались быстрее, чем мог бы среагировать обычный охотник S-ранга. Прежде чем Хэ Ин успела вскрикнуть, жгуты обвили ее талию и руки, приподняли над полом и с глухим стуком впечатали в стену.

В дверях стоял Юки. Его глаза светились потусторонним светом, а татуировки на шее пульсировали черным пламенем.

– Послушай меня внимательно, ты, сучка помешанная, – его голос был тихим, вкрадчивым и бесконечно опасным. – Я забираю брата. Прямо сейчас. И если ты еще хоть раз раскроешь свой рот в его сторону, я сделаю так, что ты забудешь, как дышать.

– Папа? – В дверях появился Сухо. Он смотрел на мать, прижатую к стене тенями, на дядю, чей вид внушал первобытный ужас, и на меня.

Юки немного ослабил хватку щупалец, но не отпустил Хэ Ин. Он перевел взгляд на моего сына.

– Сухо, – произнес Юки уже мягче. – Мы уходим. Твой отец наконец-то решил стать свободным. Ты с нами? Или останешься с матерью в этом музее восковых фигур?

Сухо молчал. Его лицо, так похожее на мое, отражало внутреннюю борьбу. Он посмотрел на Хэ Ин — она выглядела жалко, ее лицо исказилось от злобы и страха. Потом он посмотрел на меня. В его глазах я увидел понимание... и глубокую печаль.

– Я... я останусь, – прошептал он, опуская голову. – Она моя мать, всё-таки. Я не могу бросить её сейчас, когда всё рушится. Прости, пап.

Юки горько усмехнулся и покачал головой.

– Жаль. Ты хороший парень, Сухо, но ты выбираешь сторону проигравших.

Хэ Ин, почувствовав поддержку сына, снова начала кричать:

– Вы не имеете права! Я — Ча Хэ Ин! Я часть семьи Сон!

Юки сделал шаг к ней, сокращая расстояние до минимума. Его аура давила так сильно, что мебель в кабинете начала трещать. Он схватил её за подбородок, заставляя смотреть прямо на себя.

– Послушай сюда, тварь, – прошипел он ей в лицо. – Ты — не Сон. Я — Сон. Джинву — Сон. И Сухо — Сон. А ты... ты просто ошибка, которую мой брат совершил десять лет назад. Жаль, что пацан выбрал сторону такой суки, как ты, но это его право. Но знай: как только Джинву подпишет бумаги, ты больше не будешь иметь никакого отношения к нашей семье. Ты — пустышка. Обычная охотница, которая возомнила себя королевой.

Он сжал пальцы на ее челюсти чуть сильнее.

– Как же мне хочется убить тебя прямо здесь. Ты даже не представляешь. Если бы не Сухо, я бы разорвал твое тело на мелкие кусочки и скормил своим теням. Ты выпила из него всю жизнь ради своего «имиджа».

– Юки, идем, – негромко сказал я, подходя к нему и кладя руку на его плечо. – Я всё забрал. Больше здесь ничего нет.

Юки медленно отпустил её. Щупальца втянулись обратно в его тень, и Хэ Ин сползла по стене на пол, тяжело дыша и хватаясь за горло.

– Ты подпишешь всё, что пришлют адвокаты, – бросил Юки, разворачиваясь к выходу. – Только попробуй вякнуть в прессе или попытаться его вернуть — я уничтожу тебя. И мне будет плевать на твой статус, на Ассоциацию и на весь мир. Я вырву твое сердце раньше, чем ты успеешь позвать на помощь.

Мы вышли из кабинета. Я на секунду задержался у двери, глядя на Сухо. Он стоял рядом с матерью, но не касался её. Его взгляд был устремлен в окно.

– Береги себя, сын, – сказал я.

– И ты, папа, – ответил он, не оборачиваясь.

Мы спустились вниз и вышли на свежий воздух. Юки шел впереди, его походка была легкой и хищной. Стоило нам сесть в машину, как он резко вывернул руль, унося нас прочь от этого места.

– Ты как? – спросил он через некоторое время, когда особняк скрылся за поворотом.

Я откинулся на сиденье и закрыл глаза. Внутри была пустота, но это не была та мертвая пустота, что раньше. Это было чистое пространство, готовое к чему-то новому.

– Я в порядке, Юки. Правда.

Он накрыл мою ладонь своей и крепко сжал.

– Теперь всё будет иначе, Джинву. Я обещаю.

Я смотрел на пролетающие мимо пейзажи и понимал, что он прав. Моя жизнь как «идеального охотника» и «образцового мужа» закончилась. Но моя жизнь как человека, любимого тем, кто видел мою истинную суть, только начиналась. И в этой новой жизни не было места фальшивому свету — только честным теням, в которых мы наконец-то обрели друг друга.