← Назад к обзору

Брат

Возвращение к корням

Я сидел на заднем сиденье такси, глядя на проносящиеся мимо огни вечернего Сеула. В сумке, брошенной рядом, лежала вся моя жизнь — несколько смен одежды, ноутбук и пара памятных вещей. Но на самом деле я чувствовал себя так, будто сбросил с плеч тяжелый панцирь, который рос вместе со мной все восемнадцать лет.

В доме дяди Юки было шумно и тепло. Я уже был там однажды, тайком, и это воспоминание согревало меня в самые холодные вечера в особняке отца. Но сейчас, после того взрыва, который устроил дядя, и после того, как папа наконец-то подал голос, мне было... стыдно. Стыдно за то, что я столько времени молчал. Стыдно за то, что я — копия человека, который позволил превратить нашу жизнь в фальшивую витрину.

Я достал телефон. Пальцы привычно замерли над контактом матери, но я быстро смахнул уведомление. Нет. Больше никаких графиков, никаких «ты должен соответствовать» и «улыбайся для прессы».

Я нашел другой номер. Международный код Италии.

Дедушка Сон Ильхван и бабушка уехали туда много лет назад. Официально — на заслуженный отдых. Неофициально — я подозревал, что дед просто не смог больше выносить ту атмосферу, которую вокруг отца создала Ча Хэ Ин. Они жили в небольшом городке в Тоскане, выращивали оливки и, кажется, были самыми счастливыми людьми на планете. Они не знали о том аде, который разверзся сегодня в Ассоциации. Папа оберегал их от новостей, а дядя Юки просто не хотел их расстраивать.

Гудки тянулись вечность. Наконец, в трубке раздался глубокий, чуть хрипловатый голос, от которого у меня всегда теплело в груди.

– Алло? Сухо, это ты, внук?

Я сглотнул ком, образовавшийся в горле.

– Да, дедушка. Это я.

– У тебя голос какой-то странный, – дед мгновенно уловил мою интонацию. – Что-то случилось? Твой отец... с ним всё в порядке?

– С отцом — да, – я замялся, подбирая слова. – Дедушка, я ушел из дома. Насовсем. Мама... папа выгнал её. Там всё очень сложно. Дядя Юки... он сорвался на собрании.

На том конце провода воцарилась тишина. Я почти слышал, как дедушка Ильхван хмурится, глядя на закатное итальянское солнце.

– Юки сорвался? – переспросил он тихо. – Значит, Ча Хэ Ин всё-таки перешла черту. Я предупреждал Джинву, что эта женщина выжмет из него всё человеческое ради своих амбиций. Где ты сейчас?

– Я еду к дяде Юки. Он звал меня раньше, и сейчас... мне просто больше некуда идти. Но мне неловко, дед. У него своя семья, дети, а я вваливаюсь туда со своими проблемами.

– Сухо, послушай меня внимательно, – голос деда стал твердым, как гранит. – Юки — твой дядя. Твоя кровь. Его дом — это твой дом. И если он позвал тебя, значит, он так чувствует. Не смей чувствовать себя обузой. Семья Сон — это не то, что рисовала твоя мать в газетах. Это мы. Ты, я, твой отец и Юки.

– Я знаю, дед. Просто... папа... он кажется таким разбитым.

– Джинву нужно было это встряхивание, – вздохнул Ильхван. – Он слишком долго был Монархом и слишком мало — человеком. Позаботься о себе, Сухо. И передай Юки, что если ему понадобится помощь, я прилечу первым же рейсом.

– Спасибо, дедушка. Я... я скоро позвоню еще раз.

Я отключил вызов и прислонился лбом к прохладному стеклу окна. Стало немного легче.

Такси затормозило у невысокого забора, увитого плющом. Это был обычный жилой квартал, где люди знали друг друга по именам, а не по рангам охотников. Я расплатился и вышел, вдыхая запах влажной земли и... выпечки?

Дверь дома распахнулась еще до того, как я успел нажать на звонок. На пороге стоял дядя Юки. На нем была простая домашняя футболка, а на плече висела маленькая Мина, которая увлеченно дергала его за взъерошенные черные волосы.

– Ну, долго ты там собираешься стоять? – Юки усмехнулся, и его небесно-голубые глаза светились неподдельным теплом. – Заходи давай. Ужин почти остыл, а Ли Вон приготовил свое фирменное рагу.

– Дядя, я... – я замялся, переминаясь с ноги на ногу.

– Никаких «я», Сухо, – он шагнул вперед и свободной рукой приобнял меня за плечи, затаскивая внутрь. – Ты дома. И если ты еще раз подумаешь, что ты здесь лишний, я скормлю твой ноутбук Берсику.

Я невольно рассмеялся. Атмосфера этого дома была настолько живой и плотной, что она буквально вытесняла из головы все мысли о Ча Хэ Ин и её «статусе».

Внутри было шумно. Близнецы носились по гостиной, преследуя рыжего котенка, которого, как я понял, недавно принес Ли Вон. Сам Ли Вон — высокий, спокойный мужчина с очень умными глазами — вышел из кухни, вытирая руки полотенцем.

– Привет, Сухо, – он улыбнулся мне так, будто мы виделись только вчера. – Рад, что ты добрался. Твоя комната наверху, вторая направо. Бросай вещи и мой руки. Мы тебя заждались.

Я поднялся наверх, чувствуя себя немного оглушенным. Моя комната. Здесь не было дорогой мебели из черного дерева или панорамных окон с видом на центр города. Здесь были светлые обои, удобная кровать и полка, на которой уже стояло несколько книг, которые я любил. Дядя Юки действительно ждал меня.

Когда я спустился, все уже сидели за столом. Это было странно и непривычно — видеть столько людей, которые просто ели, смеялись и спорили о том, чья очередь мыть посуду. В моем старом доме ужины напоминали официальные приемы, где каждое слово взвешивалось.

– Папа звонил, – сказал я, когда наступила короткая пауза.

Юки замер с вилкой в руке. Его взгляд на мгновение стал серьезным.

– И что он? – спросил он тихо.

– Он выгнал её, дядя. И он сказал... он сказал, что хочет увидеть твоих детей. И что он постарается стать нормальным братом.

Юки медленно выдохнул. Я увидел, как его плечи расслабились. Ли Вон накрыл его ладонь своей, и дядя благодарно сжал его пальцы.

– Ну, – проговорил Юки, пытаясь вернуть голосу легкость, – клубничное мороженое он уже купил. Посмотрим, на сколько его хватит.

– Он действительно купил мороженое? – удивился я.

– Ага, – фыркнул Юки. – Притащился под утро, весь в крови каких-то монстров, в лохмотьях, но с пакетом из круглосуточного магазина. Мина его сначала испугалась, а потом решила, что он — большой добрый пес.

Я представил себе великого Теневого Монарха, перед которым трепещут короли, в таком виде, и не смог сдержать улыбки.

Вечер прошел удивительно быстро. Мы помогали Ли Вону убирать со стола, потом дядя Юки показывал мне, как тренировать контроль маны, не разрушая при этом мебель — его черные щупальца двигались с грацией живых существ, и это было совсем не страшно.

Ближе к полуночи, когда дети наконец уснули, мы с дядей вышли на небольшую террасу.

– Ты как, пацан? – спросил он, протягивая мне стакан сока.

– Знаешь, дядя... я впервые за долгое время чувствую, что я — это я, а не «сын Сон Джинву».

Юки кивнул, глядя на звезды.

– Твой отец... он всегда был слишком ответственным. Взял на себя ношу, которая не под силу ни одному человеку, и в какой-то момент просто забыл, как это — быть частью семьи. Он думал, что защитить нас — значит построить стену. А стены имеют свойство превращаться в тюрьмы.

– Дедушка Ильхван сказал то же самое, – вспомнил я. – Он очень переживает за вас обоих.

– Отец... – Юки грустно улыбнулся. – Он старый лис. Всё видит. Я рад, что ты ему позвонил. Ему важно знать, что ты в безопасности.

– Дядя, а что будет дальше? Мама... она ведь не оставит это просто так.

Юки повернулся ко мне, и в его небесно-голубых глазах блеснула сталь.

– Пусть попробует. Ча Хэ Ин больше не имеет власти над именем Сон. Джинву лишил её всего, а я... я позабочусь о том, чтобы она больше никогда не смогла отравить жизнь тебе или твоему отцу. У неё был шанс быть частью чего-то великого, но она предпочла быть хозяйкой золотой клетки. Теперь пусть живет в пустоте.

Мы еще долго сидели в тишине. Я чувствовал, как город вокруг нас затихает, но здесь, в этом маленьком доме, жизнь продолжала пульсировать.

***

Тем временем в далекой Италии, в уютной вилле среди оливковых рощ, Сон Ильхван положил телефон на стол. Его жена, мама Джинву и Юки, подошла к нему и мягко положила руку на плечо.

– Это был Сухо? – спросила она.

– Да, – Ильхван накрыл её руку своей. – Наш внук ушел от Хэ Ин. Юки наконец-то высказал всё, что накопилось. А Джинву... Джинву наконец-то вспомнил, что у него есть сердце.

– О боже... – она присела рядом. – Неужели это случилось? Я всегда знала, что этот брак — ошибка. Джинву был так одинок в своем величии.

– Он сам выбрал этот путь, – вздохнул Ильхван. – Но теперь, кажется, он готов вернуться. Сухо сказал, что Юки принял его. Наша семья снова собирается по кусочкам.

Он встал и подошел к окну, глядя на темные силуэты гор.

– Знаешь, дорогая... я думаю, нам пора навестить Корею.

– Ты уверен? Джинву просил нас не вмешиваться.

– Джинву больше не тот человек, который просил об этом, – Ильхван обернулся, и в его глазах, несмотря на возраст, всё еще горел огонь того самого охотника, который когда-то исчез в подземельях, чтобы спасти своих близких. – Сейчас моим сыновьям нужна не поддержка Монархов, а поддержка отца. И я хочу увидеть своих внуков. Всех пятерых.

Его жена улыбнулась, и в её глазах блеснули слезы радости.

– Тогда я начну собирать вещи.

– Собери самое необходимое, – Ильхван снова взял телефон. – Я закажу билеты на завтра. И... позвони Юки. Скажи ему, что дедушка едет проверять, как он воспитывает моих правнуков. Пусть готовит гостевые комнаты.

Он снова посмотрел на телефон, где светился пропущенный вызов от Джинву. Сын звонил ему час назад, но Ильхван специально не взял трубку. Он хотел, чтобы Джинву сначала осознал всё сам. Чтобы он прочувствовал эту тишину в своем огромном пустом доме.

Теперь, когда Сухо был в безопасности у Юки, Ильхван мог позволить себе быть просто отцом.

Он нажал на кнопку обратного вызова.

– Алло, Джинву? – произнес он, когда сын ответил почти мгновенно. – Я слышал, ты купил клубничное мороженое. Надеюсь, ты оставил немного и для своего старика? Мы с матерью прилетаем завтра. И не вздумай присылать в аэропорт охрану или лимузины. Мы приедем на такси. Как люди.

На том конце провода Сон Джинву, Теневой Монарх и защитник человечества, впервые за много лет просто заплакал, услышав голос отца.

– Я буду ждать вас, папа, – прошептал он. – Мы все будем ждать.

Ильхван улыбнулся. Буря прошла. Начиналось время исцеления. И хотя впереди было еще много трудностей — развод, суды, объяснения с общественностью — самое главное было сделано. Семья Сон снова стала семьей. Не имиджем, не брендом, а живым, дышащим организмом, где каждый был готов отдать жизнь за другого не по долгу службы, а по зову крови.

А в Сеуле, в доме с плющом на заборе, Сон Сухо засыпал в своей новой комнате, слушая, как дядя Юки тихо напевает колыбельную маленькой Мине. И впервые за восемнадцать лет ему не снились тени. Ему снилось солнце над оливковыми рощами Италии и вкус домашнего рагу.

Жизнь была прекрасна. И она только начиналась.