← Назад к обзору

Брат

Возвращение к свету: Кровь сильнее тени

Международный аэропорт Инчхон всегда казался мне муравейником, лишенным смысла, но сегодня его суета была почти приятной. Я, Сон Ильхван, человек, который провел десятилетия в пространственных разломах и сражался с существами, чьи имена стерты из истории, чувствовал странное волнение. Рядом со мной шла моя жена. Она крепко держала меня за руку, и я видел, как сияют её глаза. Мы вернулись не как герои и не как беженцы. Мы вернулись как родители.

Дом Юки находился в тихом районе, который пах весной и покоем. Когда такси остановилось у забора, увитого плющом, я на мгновение замер, вдыхая этот воздух. Здесь не было давящей ауры величия, которая всегда окружала резиденцию Джинву. Здесь была жизнь.

Едва мы переступили порог, на нас обрушился вихрь.

– Дедушка! Бабушка! – Двое мальчишек, как две маленькие молнии, врезались мне в колени.

Алекс и Тхэхо. Я подхватил их обоих, чувствуя их живое тепло и брызжущую через край энергию. Они были так похожи на Юки в детстве, но в их глазах не было того страха, который когда-то преследовал моих сыновей.

– Ого, какие вы тяжелые! – рассмеялся я, прижимая их к себе. – Ну-ка, дайте я на вас посмотрю.

Маленькая Мина робко стояла чуть поодаль, держась за штанину Ли Вона. Её небесно-голубые глаза — точь-в-точь как у отца — смотрели на нас с любопытством. Моя жена тут же опустилась перед ней на колени, протягивая руки, и через секунду девочка уже вовсю исследовала её бусы.

Я огляделся вокруг и невольно улыбнулся. По гостиной носился рыжий котенок, охотясь за хвостом крошечного шпица. Собака тявкала, зарываясь в ковер, а котенок совершал немыслимые кульбиты.

– Вижу, вы тут целое королевство завели, – подмигнул я Ли Вону, который подошел поздороваться.

– Это всё Ли Вон, дедушка! – воскликнул Тхэхо. – Он сказал, что нам нужно больше друзей, которые умеют мурчать и гавкать!

– И он прав, – я потрепал внука по волосам. – Животные чувствуют доброе сердце.

Юки стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку. Он выглядел спокойным, но я видел, как дрогнули уголки его губ. За его спиной я заметил Сухо. Мой старший внук выглядел так, будто с него сняли проклятие — он больше не сутулился, пытаясь стать незаметным.

– Идите к бабушке, сорванцы, – сказал я мальчишкам. – У неё в сумке припрятаны какие-то итальянские сладости, которые, как она утверждает, полезны для зубов.

Дети с радостным воплем умчались в гостиную, а я перевел взгляд на сыновей. Юки кивнул мне, приглашая пройти вглубь дома.

– Пойдем в кабинет, отец, – тихо произнес он. – Нам нужно поговорить.

Кабинет Юки был единственным местом в доме, где чувствовалась его истинная сила. Стены были защищены барьерами, которые не пропускали ни звука, ни маны наружу. В кресле у окна уже сидел Джинву.

Мой старший сын. Теневой Монарх. Он был одет в простую черную толстовку и джинсы — одежда, которую он не носил годами. В его взгляде больше не было той стеклянной пустоты, которая так пугала меня во время наших редких видеозвонков. Но в нем всё еще жила глубокая, саднящая боль.

Я вошел и плотно закрыл дверь. Юки сел за свой стол, а я занял место напротив Джинву.

– Ну, – начал я, глядя на них обоих. – Давно мы не собирались вот так. Без доспехов и без политики.

– Прости, отец, – голос Джинву был негромким. – Тебе пришлось лететь через половину мира из-за того, что я не смог навести порядок в собственном доме.

– Перестань, – я поднял руку, прерывая его. – Ты не перед королями оправдываешься. Ты с отцом разговариваешь. Я прилетел, потому что семья — это не то, что можно оставить «на потом». Юки сделал то, что должен был сделать я сам много лет назад.

Юки поднял глаза от стола. Его фарфоровая кожа казалась почти прозрачной в свете лампы.

– Я просто не мог больше смотреть, как она стирает его личность, – произнес он, и в его голосе проскользнула прежняя сталь. – Ча Хэ Ин была как ржавчина. Медленная, незаметная, но разрушающая всё изнутри. Если бы я промолчал еще раз, я бы потерял брата навсегда.

Джинву опустил голову, рассматривая свои ладони.

– Она всё время говорила о репутации, – сказал он, словно обращаясь к самому себе. – Говорила, что люди смотрят на нас, что мы должны быть идеальными. А я... я так привык сражаться с внешними врагами, что пропустил врага, который сидел за моим обеденным столом. Я думал, что её амбиции — это просто её способ заботиться о нас.

– Амбиции Ча Хэ Ин всегда касались только Ча Хэ Ин, – отрезал я. – Она влюбилась в легенду о Теневом Монархе, а не в человека по имени Сон Джинву. И она пыталась подогнать тебя под этот имидж, как подрезают деревья в саду, чтобы они выглядели красиво, но переставали плодоносить.

– Она уже звонила адвокатам, – добавил Юки, криво усмехнувшись. – Пытается выторговать себе «отступные» за молчание. Угрожает прессой. Думает, что сможет напугать нас оглаской.

– И что ты сделал? – спросил я.

– Я сказал ей, что если она еще раз произнесет фамилию Сон, я лично сотру её из всех реестров охотников, – Юки пожал плечами. – Ли Вон уже готовит встречный иск. Оказалось, за эти годы она перевела немало средств из фондов Ассоциации на свои личные счета, прикрываясь «благотворительностью».

Джинву резко поднял взгляд.

– Она воровала?

– Она считала это платой за свою работу «лицом семьи», – ответил Юки. – Джинву, ты никогда не заглядывал в отчеты, которые она тебе подсовывала. Ты просто подписывал их, доверяя ей.

Старший сын закрыл лицо руками. Тишина в кабинете стала гнетущей. Я видел, как тени у его ног начали беспокойно пульсировать, отражая его внутренний хаос.

– Посмотри на меня, сын, – сказал я, стараясь вложить в голос всю ту любовь, которую хранил в себе все эти годы.

Джинву поднял глаза.

– Ты — величайший охотник, которого видел этот мир. Ты спас человечество. Но ты не обязан быть идеальным. Ты имеешь право на ошибки. Ты имеешь право на слабость. Самая большая твоя ошибка была не в том, что ты женился на ней, а в том, что ты позволил себе забыть, кто ты есть на самом деле.

– И кто я? – спросил он с горькой усмешкой.

– Ты — Сон Джинву, – ответил я. – Брат Юки. Сын Ильхвана. Отец Сухо. Всё остальное — лишь роли, которые ты играешь. Твоя сила — это инструмент, а не твоя суть.

Юки встал, подошел к брату и положил руку ему на плечо. Его черные татуировки на шее чуть заметно засветились небесно-голубым светом.

– Я злился на тебя, Джинву, – тихо сказал Юки. – Злился так, что хотел разорвать тебя на куски там, в зале ассоциации. Но не потому, что ты стал «тряпкой», как я сказал в пылу гнева. А потому, что мне было больно видеть, как ты гаснешь. Как ты превращаешься в ту самую статую, которой тебя хотела видеть она.

Джинву накрыл руку брата своей.

– Я знаю, Юки. Прости меня. За то, что не видел твоей семьи. За то, что лишил Сухо нормального детства.

– Сухо сейчас счастлив, – улыбнулся Юки. – Он возится с Миной и учит близнецов каким-то приемам. Он наконец-то начал смеяться. Это лучшая компенсация.

Я смотрел на них и чувствовал, как с моего сердца падает камень. Мои сыновья. Такие разные, обладающие пугающей силой, но сейчас они были просто двумя братьями, которые наконец-то нашли путь друг к другу.

– Что ты планируешь делать дальше, Джинву? – спросил я.

– Я уйду из Ассоциации, – твердо ответил он. – Передам управление Го Гун Хи или кому-то еще. Я хочу провести время с сыном. Хочу поехать к вам в Италию, если вы не против. Хочу просто... пожить. Без камер, без отчетов, без необходимости спасать мир каждые пять минут.

– Мы будем только рады, – я улыбнулся. – У нас там много работы на виноградниках. Твои тени, кстати, отлично справятся со сбором оливок.

Джинву впервые за вечер тихо рассмеялся.

– Бер будет в восторге. Он уже давно жалуется, что ему не на ком практиковать свои навыки в кулинарии.

– Вот и отлично, – я встал и подошел к окну. – Юки, у тебя прекрасный дом. И прекрасная семья. Ли Вон... он удивительный человек. Чтобы противостоять Теневому Монарху и его брату, нужно иметь стальные нервы.

– У него они титановые, – усмехнулся Юки. – Он единственный, кто может заставить меня пойти мыть посуду одним только взглядом.

– Это и есть настоящая сила, – заключил я.

Мы вышли из кабинета. В гостиной царил уютный хаос. Моя жена сидела в окружении внуков и рассказывала им сказку, а Сухо и Ли Вон о чем-то увлеченно спорили, рассматривая карту на планшете.

Мина, увидев Джинву, тут же подбежала к нему и протянула своего плюшевого мишку, у которого не хватало одного уха.

– Дядя Дзину, на! Он лечит, когда больно, – серьезно произнесла она.

Джинву опустился на одно колено, бережно взял игрушку и прижал её к груди.

– Спасибо, маленькая. Мне это сейчас очень нужно.

Я подошел к жене и присел на подлокотник её кресла. Она посмотрела на меня, и в её взгляде я прочитал всё: облегчение, надежду и бесконечную любовь.

– Мы дома, Ильхван, – прошептала она.

– Да, – ответил я, глядя, как Сухо подходит к отцу и они начинают о чем-то тихо разговаривать, впервые за много лет не избегая взглядов друг друга. – Мы наконец-то все дома.

Вечер тянулся медленно и сладко. Мы ужинали все вместе за большим столом, который Юки наколдовал с помощью своей маны, потому что обычный не вмещал всех. Мы вспоминали смешные случаи из детства мальчиков, дедушка Ильхван (то есть я) травил байки о своих странствиях, а дети засыпали прямо на стульях, разморенные теплом и вкусной едой.

Я смотрел на Юки, который нежно поправлял одеяло на уснувшей Мине. Смотрел на Джинву, который впервые за долгое время выглядел не как бог, а как человек, обретший покой. Смотрел на Сухо, который жадно впитывал каждое мгновение этой новой, настоящей жизни.

Ча Хэ Ин хотела создать империю, основанную на страхе и преклонении. Она забыла простую истину: империи рушатся, а кровь остается. Тень может поглотить свет, но она никогда не сможет заменить тепло человеческого сердца.

– Знаешь, папа, – Юки подошел ко мне, когда мы вышли на террасу покурить (хотя я ворчал, что это вредно). – Я ведь долго ненавидел свою силу. Эти щупальца... они казались мне чем-то грязным по сравнению с благородными тенями Джинву.

– Глупости, – я затянулся и выпустил дым в ночное небо. – Твоя сила — это ты. Она защищает то, что тебе дорого. Посмотри на этот дом. Он стоит только потому, что ты не побоялся быть «неправильным» в глазах общества.

– Теперь я это понимаю, – Юки посмотрел на окна гостиной, где Ли Вон укладывал близнецов. – Знаешь, Джинву сегодня сказал мне, что хочет сделать татуировку. Такую же, как у меня. В знак того, что мы — одно целое.

Я усмехнулся.

– Представляю лицо Го Гун Хи, когда он увидит Теневого Монарха с татуировками на шее. Это будет лучший конец его карьеры «идеального героя».

Мы оба рассмеялись. В этом смехе не было горечи — только чистая, незамутненная радость.

Прошло два дня, и мы готовились к отъезду. Джинву и Сухо летели с нами в Италию. Юки и его семья обещали приехать через месяц, когда у детей начнутся каникулы.

В аэропорту не было прессы. Не было охраны. Были только мы.

– Береги их, Юки, – сказал я, обнимая младшего сына на прощание.

– Всегда, отец. Ты же знаешь.

Джинву пожал брату руку, и на мгновение между ними вспыхнула искра маны — не боевой, а какой-то родственной, связующей их души крепче любых клятв.

– Скоро увидимся, – произнес Джинву. – И спасибо за клубничное мороженое. Оно действительно помогло.

Когда наш самолет оторвался от земли, я посмотрел в иллюминатор на удаляющийся Сеул. Там осталась прошлая жизнь, полная лжи и имиджа. Впереди была Тоскана, запах оливок и долгие разговоры под звездным небом.

Я закрыл глаза и впервые за много лет уснул по-настоящему крепко. Семья Сон летела навстречу своему новому утру. И я точно знал: что бы ни случилось в будущем, какие бы монстры ни вышли из теней, мы встретим их вместе. Потому что теперь мы снова были настоящими.

Кровь оказалась сильнее любой тени. И это была самая важная победа в моей жизни.