Брат и сестра
Искушение первородной тьмы
С отъездом Сухо тишина в доме приобрела металлический привкус. Казалось, стены, обычно впитывавшие любой шум, теперь сами начали транслировать пустоту. Я стоял в центре тренировочного зала, погруженный в медитацию, но мой разум был далек от покоя. Тени вокруг меня дрожали, откликаясь на внутренний хаос, который я безуспешно пытался подавить.
– Система, – позвал я мысленно, и перед глазами мгновенно всплыло холодное неоновое окно интерфейса.
Это окно было моим спутником долгие годы, моим проклятием и моим спасением. Оно знало о моей силе больше, чем я сам.
– Сформулируй анализ генетической и энергетической совместимости моих старших детей, – приказал я. – Влияет ли наследие Теневого Монарха на их... эмоциональное восприятие друг друга?
Окно мигнуло, обрабатывая запрос. Строчки кода побежали вниз, сменяясь графиками, которые понял бы только я.
[Внимание: Обнаружена аномалия в резонансе маны субъектов «Сухо» и «Юми».]
[Анализ: Субъекты являются прямыми носителями фрагментов силы Теневого Монарха. В отличие от обычных людей, их мана не просто идентична по крови, она комплементарна по структуре. Энергия тени стремится к слиянию для достижения целостности.]
Я почувствовал, как сжимаются мои кулаки.
– Ты хочешь сказать, что их тяга друг к другу обусловлена не только их волей, но и самой природой их сил? – Мой голос эхом разнесся по пустому залу.
[Ответ: Вероятность того, что субъекты будут испытывать непреодолимое влечение друг к другу, составляет 98.7%. Для сил Теневого Монарха понятие «родства» в биологическом смысле вторично по отношению к понятию «энергетического резонанса». Тень ищет тень.]
– Значит, этого не избежать? – я почти прошептал это, глядя на свои руки, окутанные черным дымом. – Они будут тянуться друг к другу, как магниты, независимо от того, насколько далеко я их разведу?
[Система: Положительно. Разделение субъектов может привести к дестабилизации их ядер маны. Стремление к воссоединению будет нарастать пропорционально расстоянию и времени разлуки.]
Я закрыл окно системы резким жестом. Гнев и бессилие — чувства, которые я давно забыл, — вновь накрыли меня с головой. Я создал этих детей в любви, я хотел дать им нормальную жизнь, но моя собственная сила стала для них ловушкой. Я передал им не только могущество, но и жажду, которую невозможно утолить в рамках человеческой морали.
Дверь зала тихо скрипнула. Я не оборачивался, зная, кто это. Легкий, почти невесомый шаг, запах персикового блеска для губ и едва уловимый аромат табака, который она так и не бросила курить, несмотря на все запреты.
– Он ведь не просто так уехал, да? – голос Юми прозвучал неестественно спокойно.
Я медленно повернулся. Она стояла в дверях, прислонившись к косяку. На ней была объемная толстовка Сухо, которая была ей велика, и её любимые темные очки. Она выглядела маленькой и беззащитной, но я чувствовал, как её тень на полу хищно вытягивается в мою сторону, словно пытаясь найти в отце ответы на вопросы, которые разрывали её изнутри.
– Ему нужно было время, Юми, – ответил я, стараясь придать голосу уверенность. – Его сила росла слишком быстро, ему требовалось пространство, где он мог бы выплеснуть её без вреда для окружающих.
– Ложь, – она сделала шаг в зал, и свет ламп отразился в её серьгах. – Ты всегда был плохим лжецом, папа. Сухо уехал, потому что испугался. И ты испугался вместе с ним.
– Чего именно, по-твоему, мы испугались? – я прищурился, чувствуя, как мана в зале начинает сгущаться.
Юми остановилась в паре метров от меня. Она медленно сняла очки, и я увидел её глаза. В них больше не было той детской непосредственности. Там бушевало море голубого пламени и черной пустоты.
– Того, что мы чувствуем, когда находимся рядом, – она произнесла это четко, без тени смущения. – Когда он близко, я не чувствую, что он мой брат. Я чувствую, что он — часть моей души, которую у меня отняли при рождении. Моя тень не хочет играть с его тенью, папа. Она хочет поглотить её. И его тень хочет того же.
– Юми, остановись, – я сделал предупреждающий жест. – Вы — семья. Кровь, которая течет в вас...
– Кровь? – она горько усмехнулась. – Твоя кровь — это не просто жидкость. Это мана. Это тьма. Ты сам говорил, что ты больше не совсем человек. Так почему ты ждешь, что мы будем чувствовать себя людьми?
Она подошла еще ближе, и я увидел, как её руки дрожат.
– Когда он уезжал, он даже не посмотрел на меня. Но я чувствовала его боль. Она была такой сильной, что я едва не потеряла сознание. Ты думаешь, разлука поможет? Ты думаешь, если мы не будем видеть друг друга, это чувство исчезнет?
– Я надеюсь на это, – честно ответил я.
– Тогда ты ошибаешься, – Юми прижала руку к груди. – Становится только хуже. Я слышу его мысли в шуме ветра. Я чувствую, как он убивает монстров там, в Европе, и каждый его удар отзывается во мне. Мы связаны, папа. И эта связь... она не имеет отношения к тому, как нас называют люди.
Я смотрел на свою дочь и видел в ней ту же решимость, которая когда-то заставляла меня идти в одиночку против легионов врагов. Она не боялась правды, какой бы ужасной та ни была. Она принимала свою природу, в то время как Сухо пытался от неё сбежать.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил я, чувствуя, как моя гордость Монарха отступает перед отцовским отчаянием.
– Верни его, – прошептала она. – Или позволь мне уйти к нему. Не заставляй нас гнить в этой разлуке. Это убьет нас обоих.
– Я не могу этого сделать, Юми. Твоя мать... она не переживет этого. Если она узнает...
– Мама знает, что мы другие, – перебила она. – Она просто закрывает на это глаза, потому что любит тебя. Но она видит, как мы смотрим друг на друга. Все видят, просто боятся произнести это вслух.
В этот момент тени в углах зала начали шевелиться сами по себе. Без моего приказа, без воли Юми. Они сплетались в сложные узоры, образуя подобие двух фигур, которые тянулись друг к другу, но не могли соприкоснуться.
– Посмотри на это, – Юми указала на пол. – Даже твои солдаты знают правду. Тень ищет свою пару. Ты сам выбрал маму, потому что её свет был единственным, что могло согреть твою тьму. Но у нас нет света, папа. У нас есть только мы сами.
Я подошел к ней и обнял, прижимая её голову к своему плечу. Она была такой хрупкой, но сила, заключенная в ней, могла перевернуть горы.
– Дай мне время, – попросил я. – Дай Сухо время. Если через год ничего не изменится... я обещаю, что не буду стоять у вас на пути. Но сейчас вы оба слишком молоды и слишком напуганы.
Юми уткнулась носом в мою футболку. Я почувствовал, как она всхлипнула — впервые за весь этот разговор.
– Год — это слишком долго, – пробормотала она. – Я не знаю, смогу ли я продержаться так долго, не сойдя с ума.
– Ты — дочь Сон Джин Ву, – я отстранился и посмотрел ей в глаза, вытирая слезу с её щеки. – Ты сильнее, чем думаешь. И помни: тьма умеет ждать. Если это действительно судьба, она никуда не денется.
Она кивнула, хотя в её взгляде всё еще читалось сомнение. Поправив очки, Юми развернулась и пошла к выходу. У самой двери она остановилась.
– Папа?
– Да?
– Передай ему... передай ему, что если он найдет себе кого-то другого там, в своих экспедициях... я лично сожгу тот мир, в котором это произойдет.
Она вышла, и я остался один. Слова Юми висели в воздухе, как приговор. «Я сожгу тот мир». В её устах это не было метафорой. Это было обещанием силы, которая не знала границ.
Я снова вызвал систему.
– Система, есть ли способ изменить их ману? Сделать так, чтобы они перестали резонировать?
[Ответ: Процедура возможна, но приведет к потере 90% магического потенциала обоих субъектов. Риск летального исхода — 65%. Желаете начать подготовку?]
– Нет, – я закрыл окно.
Я не мог лишить их силы. Это было бы всё равно что лишить их дыхания. В этом опасном мире сила была их единственной защитой. Но цена этой защиты оказалась выше, чем я мог себе представить.
Я вышел на балкон. Ночной воздух был прохладным, звезды ярко сияли на небе. Где-то там, за тысячи километров, мой сын сражался с чудовищами, пытаясь убежать от самого себя. А здесь, в моем доме, моя дочь медленно превращалась в королеву теней, чье сердце требовало лишь одного подданного.
– Игрис, – позвал я негромко.
Рыцарь появился из тени колонны. Его доспехи тускло блестели в лунном свете.
– Ты слышал её, – сказал я. – Она не отступит.
Игрис склонил голову. Я чувствовал его беспокойство. Он был свидетелем многих трагедий за века своей службы, но эта была иной. Она была внутренней.
– Отправь сообщение Бере, – приказал я. – Пусть он негласно присматривает за Сухо. Если парень начнет терять контроль над маной... пусть Бер вмешается. Но не давай ему знать, что это мой приказ. Пусть думает, что это случайность.
Игрис кивнул и растворился в воздухе.
Я остался стоять на балконе, глядя на спящий город. Я был Теневым Монархом, повелителем смерти, тем, кто спас человечество. Но сейчас я чувствовал себя просто человеком, который не знает, как спасти собственных детей от той любви, которая была им предначертана самими тенями.
Тень ищет тень. Это был закон, который я сам принес в этот мир. И теперь мне оставалось только наблюдать, как этот закон разрушает всё, что я пытался построить.
В глубине дома я услышал, как хлопнула дверь комнаты Юми. Тишина снова воцарилась в коридорах, но это была тишина перед бурей. Я знал, что Сухо не выдержит года. Я чувствовал его нарастающую тоску через нашу общую связь. Он вернется раньше. И когда это произойдет, мне придется принять решение, которое определит будущее не только нашей семьи, но и, возможно, всего мира.
– Что же мы наделали... – прошептал я, обращаясь к звездам.
Ответа не было. Только далекий гул города и едва слышный шепот теней, которые в эту ночь казались особенно длинными и голодными. Они ждали своего часа. Они ждали воссоединения. И ни один монарх в мире не мог запретить им желать того, что было заложено в их самой сути.