← Назад к обзору

Брат монарха

Пробуждение и новые тени

Неделя пролетела для семьи Сон как один бесконечный, сумбурный, но удивительно яркий сон. С того момента, как Джинву шагнул в портал Замка Демонов, жизнь в квартире превратилась в полигон для испытаний на прочность. Юки, который раньше считал, что самое сложное в жизни — это скрывать свою ману от сенсоров Ассоциации, быстро понял: ни один рейд S-ранга не сравнится с купанием недельного младенца.

Джиа была в полном восторге. Её телефон, раньше забитый фотографиями конспектов и селфи с подругами, теперь напоминал цифровой алтарь, воздвигнутый в честь Суми. Она фотографировала племянницу в каждом новом комбинезоне, в каждой забавной позе и даже тогда, когда малышка просто пускала пузыри во сне.

– Юки, посмотри! – Джиа вбежала в гостиную, размахивая смартфоном. – Я выложила фото, где она держит тебя за палец, и оно набрало тысячу лайков за десять минут! Все спрашивают, кто этот «горячий татуированный папаша».

Юки, сидевший на ковре среди деталей мобиля для кроватки и банок со смесью, только устало вздохнул. Его черные волосы были взлохмачены сильнее обычного, а серая футболка заляпана чем-то подозрительно похожим на яблочное пюре.

– Джиа, умоляю, не называй меня так публично, – он поднял взгляд, и его пронзительные голубые глаза блеснули от напускного раздражения. – Я пытаюсь сосредоточиться. Игрис сказал, что эта штука должна крутиться, но она только издает звуки, похожие на предсмертные хрипы орка.

Из угла комнаты бесшумно отделилась высокая тень. Игрис, облаченный в свои величественные доспехи, склонился над мобилем. Его костлявые, но изящные пальцы, привыкшие сжимать рукоять меча, осторожно коснулись пластикового крепления. Раздался тихий щелчок, и игрушечные облака над кроваткой плавно закружились под нежную мелодию.

– О... спасибо, приятель, – Юки неловко кивнул рыцарю. – Ты в этом разбираешься лучше, чем я.

Наблюдать за тем, как верховные тени Джинву превращаются в элитный отряд нянек, было сюрреалистично. Бер, муравьиный король, чья аура обычно заставляла охотников падать в обморок, теперь проводил часы, затаившись в тенях под потолком детской. Он считал своим священным долгом следить за каждым вдохом «маленькой принцессы». Стоило Суми издать хоть малейший писк, как Бер начинал вибрировать от желания материализоваться и принести ей голову какого-нибудь монстра в качестве погремушки. Джинву строго запретил ему показываться, поэтому Бер ограничивался тем, что иногда аккуратно поправлял одеялко своими когтями, когда Юки отворачивался.

– Пора гулять, – объявил Юки, поднимаясь на ноги и потягиваясь.

Его мускулатура, отчетливо прорисованная под тонкой тканью футболки, перекатывалась под кожей. Татуировки на правой руке казались живыми в лучах дневного света. Несмотря на недосып, он выглядел пугающе привлекательно — фарфоровая кожа с легким блеском, пронзительный взгляд и этот странный, притягательный ореол силы, который он больше не пытался полностью подавлять.

Выход на улицу каждый раз превращался в небольшое шоу. Юки надевал серую толстовку, серые джинсы и кеды, брал современную черную коляску и выходил в парк. Джиа обычно шла рядом, сияя от гордости.

Прохожие замирали. Женщины всех возрастов провожали их взглядами. Контраст был слишком сильным: высокий, атлетичный парень с суровым лицом и татуировками, который с невероятной нежностью поправлял кружевной чепчик младенцу.

– Девушки смотрят на тебя так, будто хотят забрать нас домой вместе с коляской, – хихикнула Джиа, когда они проходили мимо группы студенток, которые начали активно шептаться.

– Пусть смотрят, – Юки поправил черную серьгу в ухе. – Главное, чтобы не подходили слишком близко. Суми не любит резкие запахи парфюма.

Он остановился у скамейки, достал из сумки бутылочку и начал кормить дочь. Суми смотрела на него своими бирюзовыми глазами, и в этот момент для Юки не существовало ничего важнее. Он чувствовал, как его связь с этим крошечным существом крепнет с каждым часом. Это не было «бременем», как сказала её мать. Это было якорем, который наконец-то удерживал его на месте, не давая окончательно превратиться в циничного охотника, разочарованного в мире.

***

В это же время в стерильной тишине элитной палаты больницы Сеула время словно остановилось.

Сон Джинву стоял у кровати матери. Он выглядел изможденным — его одежда была в пыли и крови демонов, а глаза горели холодным, потусторонним светом. Замок Демонов пал. Король Баран был повержен. И теперь в руках Монарха Теней была маленькая склянка с переливающейся жидкостью — Священной водой жизни.

– Всё закончилось, мам, – прошептал он.

Его рука не дрогнула, когда он поднес край склянки к губам спящей женщины. Жидкость, обладающая силой исцелять даже безнадежных, мягко скользнула в её горло. Джинву затаил дыхание. Его магическое восприятие, обостренное до предела, улавливало каждое движение внутри её тела.

Минуты тянулись как часы. Система молчала. Тени за спиной Джинву замерли, чувствуя напряжение своего господина.

И вдруг... ресницы Пак Гён Хи дрогнули.

Тихий, едва слышный вдох разорвал тишину палаты. Цвет её лица начал меняться — от болезненной бледности к живому, теплому оттенку. Джинву почувствовал, как его собственное сердце, казавшееся каменным после всех битв, болезненно сжалось.

Она медленно открыла глаза. Сначала взгляд был мутным, расфокусированным, но затем она сфокусировалась на лице человека, стоявшего перед ней.

– Джин... ву? – её голос был слабым, как шелест сухой травы.

– Я здесь, мам, – он опустился на колени у кровати, перехватывая её руку.

Она смотрела на него долго, узнавая и не узнавая. Её сын стал мужчиной. Его плечи стали шире, взгляд — глубже, а аура... она не понимала, что это, но чувствовала, что он стал кем-то невероятным.

– Ты... так вырос, – она слабо улыбнулась, и в её глазах заблестели слезы. – Сколько я спала?

– Долго. Очень долго. Но теперь всё позади.

Джинву нажал на кнопку вызова персонала, но прежде чем врачи ворвались в палату, он успел сказать самое главное:

– Мам, дома тебя ждет сюрприз. Джиа уже совсем взрослая. А Юки... Юки стал отцом.

Пак Гён Хи на мгновение замерла, её глаза округлились.

– Юки? Мой маленький Юки... отец? – она попыталась приподняться, но силы еще не вернулись к ней полностью. – Джинву, ты не шутишь?

– Нет, – Джинву улыбнулся, и эта улыбка была самой искренней за последние годы. – У тебя внучка. Суми. И поверь мне, она — самое прекрасное, что случалось с нашей семьей.

***

Прошло еще два дня, прежде чем врачи разрешили перевод домой. Джинву настоял на этом, используя всё свое влияние и ресурсы. Он знал, что лучшим лекарством для матери будет её семья.

Когда черный автомобиль представительского класса затормозил у их дома, Юки и Джиа уже ждали у подъезда. Юки нервничал так сильно, что его мана непроизвольно начала вибрировать, заставляя мелкие камешки на асфальте подпрыгивать.

– Прекрати, – шикнула на него Джиа, поправляя нарядный бант на Суми. – Ты её напугаешь.

– Я не могу, – прошептал Юки, вытирая влажные ладони о штаны. – Хён сказал, она проснулась. Она правда проснулась, Джиа.

Дверь машины открылась. Сначала вышел Джинву, его взгляд встретился с взглядом брата, и в этом обмене сообщениями было всё: облегчение, триумф и предупреждение. Затем он помог выйти женщине.

Пак Гён Хи выглядела хрупкой, но она шла сама. Когда она увидела своих детей, она остановилась, прижав руки к груди.

– Мама! – Джиа не выдержала и бросилась к ней, обнимая так осторожно, как только могла.

Юки стоял неподвижно. Он чувствовал себя тем самым маленьким мальчиком, который когда-то плакал у её кровати в больнице. Он сделал шаг вперед, неловко переминаясь с ноги на ногу. В его руках была Суми, которая в этот момент бодрствовала, с любопытством разглядывая новую обстановку.

Гён Хи подошла к младшему сыну. Она посмотрела на его татуировки, на серьги, на его развитые плечи, а затем её взгляд опустился на сверток в его руках.

– Юки... – она коснулась его щеки. – Мой непоседа.

– Привет, мам, – голос Юки дрогнул. – Прости, что я... ну, ты понимаешь. Сюрприз получился масштабным.

Он осторожно наклонил Суми, показывая её бабушке. Малышка, словно почувствовав важность момента, внезапно потянулась крошечной ручкой к лицу Гён Хи. Бирюзовые глаза встретились с карими, полными слез.

– О боже... – прошептала Гён Хи, принимая внучку из рук сына. – Она же вылитая ты, Юки. Только глаза... чьи это глаза?

– Это её собственные, мам, – ответил Джинву, подходя к ним и обнимая всю семью за плечи. – Она особенная. Как и все мы.

Они стояли на улице, и тени вокруг них, казалось, танцевали от радости. Бер, не выдержав, на долю секунды высунул голову из тени ближайшего дерева, издав тихий, восторженный стрекот, но тут же скрылся под суровым взглядом Джинву.

– Пойдемте в дом, – сказала Гён Хи, прижимая к себе Суми. – Мне нужно столько всего узнать. И Юки, я надеюсь, ты бросил курить?

Юки замер, его глаза комично расширились. Он посмотрел на Джинву, который лишь усмехнулся.

– Видишь, я же говорил, – прошептал старший брат.

– Я... я в процессе, мам! – крикнул Юки, догоняя её. – Честное слово!

Вечер в квартире Сон был наполнен смехом, запахом домашней еды и бесконечными рассказами. Гён Хи сидела в кресле, Суми спала у неё на руках, а вокруг суетились её дети. Джинву сидел у окна, глядя на город. Он знал, что впереди еще много битв, что мир охотников жесток и непредсказуем. Но сейчас, в этой комнате, он чувствовал абсолютный покой.

Юки подошел к брату, протягивая ему чашку чая.

– Спасибо, хён, – тихо сказал он. – За всё. За маму. За то, что позволил мне оставить Суми.

– Это не я позволил, – Джинву посмотрел на брата. – Это ты выбрал быть отцом. И знаешь что? У тебя это получается лучше, чем быть охотником.

Юки усмехнулся, глядя на свои татуированные руки.

– Быть отцом — это тоже своего рода рейд, – он кивнул в сторону матери и спящей дочери. – Только здесь нельзя сохраниться и переиграть. Но мне нравится этот уровень сложности.

Джинву улыбнулся. Семья была в сборе. Мама вернулась. Маленькая Суми стала новым сердцем этого дома. И никакие тени, никакие монархи или правители не могли разрушить то, что они создали вместе.

– Кстати, – Юки хитро прищурился. – Теперь, когда мама проснулась, она начнет искать тебе невесту. Готовься, Монарх Теней. Твои подземелья покажутся тебе раем по сравнению со свиданиями вслепую, которые она устроит.

Джинву поперхнулся чаем, а из угла донесся подозрительный шум, подозрительно похожий на смешок Игриса. Жизнь продолжалась, и она была прекраснее любой магии.