Братья
Стеклянный саван и эхо жизни
– Это просто бред какой-то... – я с силой сжал руль мотоцикла, хотя мы уже давно приехали к дому дедушки. Пальцы в перчатках онемели, но я не чувствовал холода. В голове, словно заезженная пленка, прокручивались кадры из того проклятого ангара. Разбитое стекло, хлынувшая вода и она. Женщина, которая не могла существовать.
– Сухо, дыши, – голос Юки прозвучал непривычно глухо. Он стоял рядом, опершись на свой байк, и его обычно дерзкий вид сменился маской ледяного оцепенения. – Мы видели то, что видели. Отец там. Он разберется.
– Ты не понимаешь, Юки, – я наконец поднял на него взгляд. Мои глаза, которые все называли точной копией отцовских, сейчас, должно быть, светились тем же безумным фиолетовым огнем. – Мама умерла пять лет назад. Мы были на похоронах. Я помню запах цветов и вкус слез на губах. А то, что было в том баке... она открыла глаза. Она посмотрела на него. Это не может быть правдой. Это какая-то ловушка, какой-то изощренный план против отца!
– Если это ловушка, то те, кто её расставил, уже мертвы, – Юки сплюнул на асфальт и кивнул в сторону дома. – Идем. Сестры ждут. И нам нужно что-то сказать старикам.
Мы вошли в дом. Здесь всё еще пахло уютом — старым деревом, книгами и тем самым домашним печеньем, о котором говорила Ай. Но сейчас этот запах казался мне чужеродным, слишком мирным для того хаоса, который творился в наших душах.
– Братик! – маленькая Ай сорвалась с дивана и буквально врезалась в меня, обхватив руками за пояс. Она дрожала. – Где папа? Почему вы такие... такие страшные?
Миджон стояла чуть поодаль, её лицо было бледным, а глаза — огромными от невысказанного страха. Она была старше и умнее, она чувствовала магические колебания, которые мы принесли с собой на одежде. Запах озона, смерти и чего-то еще... чего-то бесконечно родного.
– Всё хорошо, мелочь, – я прижал Ай к себе, пытаясь унять собственную дрожь. – Папа задержится. У него возникли срочные дела в городе.
– Не лги мне, Сухо, – Миджон сделала шаг вперед, её голос сорвался. – Юки, скажи правду. Вы нашли тех, кто это сделал? Вы нашли... её?
Бабушка и дедушка вышли из кухни. Сон Иль Хван, наш дед, мгновенно оценил ситуацию. Его взгляд стал острым, как лезвие меча. Он прошел к окну и плотно задернул шторы, словно отгораживая нас от всего мира.
– Садитесь, – скомандовал он. – Живо.
Мы опустились на диван. Ай забралась ко мне на колени, пряча лицо у меня на груди. Юки сел напротив, сцепив пальцы в замок. Он долго молчал, подбирая слова, а потом начал рассказывать.
– Мы не поехали в клуб, – начал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. – Мы решили проветриться в промзоне. Увидели подозрительные фургоны. Думали, обычные контрабандисты или работорговцы. Решили проследить, чтобы сдать их ассоциации...
– И что вы нашли? – бабушка присела на край кресла, её руки теребили край фартука.
– Лабораторию, – Юки сглотнул. – Там были люди в капсулах. Но в центре... там была она. Мама.
В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают старые часы на стене. Дед замер, его рука, потянувшаяся к чайнику, остановилась на полпути.
– Что ты несешь, щенок? – прошептал дед, и в его голосе послышалась угроза. – Твоя мать... Юми...
– Мы видели её лицо, дедушка! – выкрикнул я, не выдержав. – Это была она! Не клон, не кукла, не иллюзия. Её кожа, её волосы... Она открыла глаза и узнала отца! Отец сейчас там, он уничтожает это место. Он прислал Игрита на кладбище. Он хочет знать, что в могиле.
Бабушка вскрикнула, прижимая ладони к лицу. Дед медленно опустился на стул, его лицо осунулось в одно мгновение.
– Воскрешение... – прошептал он. – Джинву... неужели его сила зашла так далеко? Или это проклятие тех, кто хочет его уничтожить?
– Юки рассказал всё вкратце, – я продолжал, чувствуя, как слова обжигают горло. – Там были ученые. Какая-то организация «Элизиум». Они использовали кровь... нашу кровь.
Миджон вскрикнула и непроизвольно коснулась своего локтя, где месяц назад у неё брали анализы в школе во время «планового осмотра». Мы все тогда проходили его. Хэ Ин настаивала, говорила, что это нужно для медицинского страхования семьи Сон.
– Хэ Ин, – прошипел Юки, и его глаза вспыхнули синим. – Эта сука знала. Или её использовали втемную. Но если она причастна к тому, что из нашей крови вырастили... это...
– Не смей называть её «этим»! – я вскочил, едва не сбросив Ай. – Если это мама, если она вернулась, то мне плевать, как это произошло!
– А если это чудовище с её лицом? – Юки тоже вскочил, нависая надо мной. – Ты подумал об отце? Если он поверит, а потом окажется, что это лишь способ добраться до его тени? Он же сойдет с ума, Сухо! Он разнесет этот мир на атомы!
– Хватит! – голос деда ударил как хлыст. – Оба сядьте.
Мы нехотя подчинились. Дед смотрел на нас, и в его глазах была мудрость человека, видевшего слишком много смертей.
– Если Джинву там, он поймет, – сказал Иль Хван. – Его чувства не обмануть никакой наукой. Теневой Монарх видит душу, а не оболочку. Если он остался с ней, значит, он что-то почувствовал.
– Братик Сухо, – Ай потянула меня за край футболки, её маленькое личико было мокрым от слез. – Если мама вернется... Хэ Ин уйдет? Она больше не будет на нас кричать?
Я прижал сестренку к себе, чувствуя, как сердце обливается кровью.
– Да, маленькая. Она больше никогда не подойдет к вам. Папа выставил её из дома еще до того, как мы нашли лабораторию.
– Правда? – Миджон подняла голову, и в её взгляде впервые за вечер появилась надежда.
– Правда, – подтвердил Юки. – Старик наконец-то прозрел. Но теперь всё стало еще сложнее.
Мы просидели в гостиной до самого рассвета. Никто не мог уснуть. Бабушка механически заваривала чай, который никто не пил. Дед сидел у окна, вглядываясь в предрассветные сумерки, словно ожидал увидеть там армию теней.
Я чувствовал связь с отцом. Она была тонкой, почти неощутимой, но сейчас она вибрировала странной, тихой радостью, смешанной с бесконечной усталостью. Он был жив. И он был не один.
Когда первые лучи солнца коснулись крыш соседних домов, у ворот послышался шорох. Это не был звук машины. Это было нечто иное — шелест самой тьмы.
Мы все выбежали на крыльцо.
Черный вихрь соткался прямо перед дорожкой. Из него вышел отец. Он выглядел так, будто прошел через сотню битв — его одежда была в пыли, лицо осунулось, но глаза... серые глаза Теневого Монарха больше не были похожи на грозовую тучу. В них был свет.
На руках он нес женщину, бережно укутанную в его плащ.
– Джинву! – бабушка бросилась к нему, но остановилась в паре шагов, боясь поверить своим глазам.
Отец медленно опустил женщину на ноги, поддерживая её за талию. Она пошатнулась, её бледные босые ступни коснулись травы. Она подняла голову, щурясь от утреннего солнца. Черные волосы рассыпались по плечам, открывая лицо, которое мы видели в своих лучших снах.
– Юми... – голос бабушки превратился в рыдание.
Женщина посмотрела на нас. Её взгляд переместился с бабушки на деда, а затем остановился на нас четверых. Она медленно протянула руку, её пальцы дрожали.
– Мои... дети... – прошептала она. Голос был слабым, надтреснутым, но это был её голос. Тот самый, который пел нам колыбельные, когда мир еще был простым и добрым.
Ай первой не выдержала. Она с криком бросилась к ней, вцепляясь в подол плаща.
– Мама! Мамочка!
Юми опустилась на колени, подхватывая Ай, и прижала её к себе. Она плакала — беззвучно, горько, уткнувшись в плечо дочери. Миджон, рыдая, упала рядом, обнимая их обеих.
Я стоял как вкопанный, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Весь мой цинизм, вся моя защита, которую я строил годами, рассыпались в прах.
– Сухо... Юки... – Юми подняла на нас глаза, полные такой любви, что стало больно дышать. – Идите ко мне. Пожалуйста.
Юки, мой гордый, дерзкий брат, просто рухнул на колени рядом с ними, пряча лицо в ладонях. Я подошел последним, чувствуя, как отец кладет руку мне на плечо. Его хватка была крепкой, надежной.
– Это она, Сухо, – тихо сказал он. – Я не знаю, как это возможно, но это она. Её душа... она вернулась домой.
Я опустился в эти общие объятия. От мамы пахло лесом, дождем и чем-то неуловимо знакомым — тем самым запахом, который я пытался вспомнить каждую ночь в течение пяти лет.
– Простите меня, – шептала она, перебирая наши волосы. – Простите, что оставила вас так надолго. Я видела вас... там, в темноте... я слышала, как вы звали меня.
– Мы здесь, мама, – я наконец смог обрести голос. – Мы больше тебя не отпустим. Никогда.
Мы сидели на траве в лучах восходящего солнца — странная, изломанная, но наконец-то целая семья. Теневой Монарх стоял над нами, и его тени, великие воины прошлого, незримо преклонили колени вокруг дома, создавая купол, через который не пролетит ни одна птица, ни один враг.
– Что теперь, отец? – спросил Юки, поднимая голову. Его глаза всё еще были красными от слез, но в них уже горел прежний огонь.
Джинву посмотрел в сторону Сеула, где в элитном районе в пустом особняке, возможно, всё еще металась Хэ Ин.
– Теперь мы будем жить, – ответил он. – По-настоящему. Без лжи, без масок и без страха. Я уничтожил тех, кто пытался использовать её. «Элизиум» больше не существует.
– А Хэ Ин? – спросила Миджон, не отрываясь от маминого плеча.
– Она получит то, что заслужила — забвение, – отрезал отец. – Она больше никогда не переступит порог нашего дома. Юми... – он посмотрел на жену, и его лицо смягчилось. – Нам нужно много времени, чтобы всё восстановить. Но теперь у нас есть это время.
Мама улыбнулась сквозь слезы и потянулась к руке отца. Когда их пальцы переплелись, я почувствовал мощный импульс магии — не разрушительной, а созидательной. Словно сама жизнь признала их союз вечным.
– Пойдемте в дом, – сказала бабушка, утирая слезы фартуком. – Я приготовлю завтрак. Настоящий завтрак для всей семьи.
Мы вошли в дом. Я шел последним, оглядываясь на ворота. Там, в тенях деревьев, я на мгновение увидел силуэт Игрита. Рыцарь отсалютовал мне мечом и растворился в утреннем свете.
Это было невероятно. Это было невозможно. Это было чудо, созданное из боли, технологий и безграничной любви Монарха.
– Эй, Сухо, – Юки толкнул меня плечом, когда мы входили в гостиную. – Ты всё еще думаешь, что это бред?
Я посмотрел на маму, которая сидела на диване, окруженная сестрами, и на отца, который не отрывал от неё сияющего взгляда.
– Нет, Юки, – ответил я, чувствуя, как тяжесть последних лет окончательно покидает моё сердце. – Это не бред. Это начало.
В тот день в доме Сон Иль Хвана не было Теневого Монарха и его наследников. Были просто люди, которые обрели потерянное сокровище. И пока мама смеялась, слушая рассказы Ай о школе, я понял: никакая тьма не властна над тем, что связано узами настоящей любви.
А те, кто посмел потревожить покой Сон Юми ради своих грязных экспериментов... они еще не знали, что гнев Монарха — это лишь начало их кошмара. Но это была уже совсем другая история. Сегодня в нашем мире просто светило солнце.