Братья
Печать проклятого наследника
Прошло полгода с того дня, как жизнь в нашем доме перестала быть имитацией и стала настоящей. Юми окончательно окрепла, ее смех больше не казался мне хрупким эхом из прошлого, он стал фундаментом нашего настоящего. Девочки расцвели, а Сухо... Сухо стал моей правой рукой, проявляя мудрость, не свойственную его годам.
Но Юки. Мой старший сын, мой бунтарь с Британии висками и вечным вызовом в небесно-голубых глазах. С ним что-то было не так.
Поначалу я списывал это на последствия стресса. Он стал еще более замкнутым, его татуировки на руках — те самые абстрактные черные линии — казались теперь не просто рисунком, а живой материей, которая темнела с каждым днем. Он стал уходить из дома по ночам, возвращаясь на рассвете с запахом гари и озона, который я не мог спутать ни с чем другим. Это был запах Бездны.
Я сидел в своем кабинете, глядя на отчеты Ассоциации о странных всплесках маны в окрестностях Сеула. Всплески были точечными, короткими и невероятно мощными. Словно кто-то вскрывал пространство голыми руками, а затем зашивал его обратно.
– Сухо, зайди в кабинет, – негромко произнес я, зная, что сын стоит за дверью.
Дверь открылась бесшумно. Сухо вошел, прикрыв ее за собой. Он выглядел напряженным, его плечи были приподняты, а взгляд метался по комнате, избегая встречи с моим взором.
– Ты звал, отец?
– Сядь, – я указал на кресло напротив. – Ты знаешь, что происходит с Юки?
Сухо вздрогнул. Это было мимолетное движение, но от глаз Теневого Монарха ничего не могло укрыться. Он прикусил губу, его пальцы вцепились в ткань джинсов.
– Юки... он просто сложный период переживает, ты же знаешь, – начал он, но голос предательски дрогнул.
– Не лги мне, Сухо, – я подался вперед, и тени в углах кабинета мгновенно отозвались на мое раздражение, сгущаясь в непроницаемую мглу. – Я чувствую запах его маны. Она меняется. Она становится... тяжелой. Как будто он несет на себе груз, который предназначен не для человека. Ответь мне, что происходит?
Сухо молчал долго. Я видел, как внутри него идет борьба между верностью брату и страхом за него. Наконец, он ссутулился, словно из него выпустили весь воздух, и поднял на меня глаза, полные отчаяния.
– Это всё он, папа, – прошептал Сухо. – Всё, что произошло полгода назад... Лаборатория, «Элизиум», возвращение мамы. Это не было случайностью. Это был его план.
Я замер. Мое сердце, казалось, пропустило удар.
– О чем ты говоришь?
– Юки нашел их сам, – Сухо заговорил быстро, сбивчиво, словно боялся, что если остановится, то замолчит навсегда. – Он знал, что Хэ Ин ищет способы контроля над тобой. Он подбросил ей информацию о проекте «Воскрешение». Он позволил им взять свою кровь, потому что в его жилах течет твоя сила, отец. Но цена... цена оказалась слишком высокой. Чтобы вернуть маму из небытия, нужно было не просто магическое оборудование. Нужен был мост. Жертва.
Я почувствовал, как холод пробирается под кожу.
– Он отдал часть своей сущности?
– Больше, – Сухо всхлипнул. – Он заключил сделку с остатками системы, которую ты когда-то разрушил. Он впустил в себя Тень, но не ту, которой повелеваешь ты. Дикую, первородную. Она пожирает его изнутри, папа. Каждую ночь он уходит к Вратам, которые открываются сами по себе из-за его нестабильности. Он сдерживает их, чтобы они не открылись посреди города.
– Где он сейчас? – я вскочил, опрокидывая кресло. Моя аура вспыхнула фиолетовым пламенем, выбивая стекла в книжных шкафах.
– Промышленный район, заброшенный док номер семь, – выдохнул Сухо. – Он сказал, что сегодня будет последний раз. Что он либо закроет их навсегда, либо...
Я не дослушал.
– Игрит! Бериу! За ним! – взревел я, обращаясь к своим теням.
Мир вокруг меня подернулся дымкой. Я использовал «Обмен тенями», перемещаясь к солдату, которого я тайно приставил к Юки еще неделю назад. Пространство разорвалось, и я оказался посреди хаоса.
Заброшенный док был залит сверхъестественным светом. В центре огромного пустого пространства зияла трещина в реальности, из которой сочилась черная жижа. И перед этой трещиной стоял он.
– Юки! – мой крик потонул в реве магического шторма.
Персонаж, стоявший передо мной, едва напоминал моего сына. Его раскосые глаза теперь светились ярко-оранжевым, почти неоновым светом, а зрачки сузились в вертикальные щели, как у хищника. Нижнюю часть его лица закрывала черная маска с золотистым узором, но сквозь нее пробивалась жутковатая, неестественно широкая улыбка с острыми светящимися зубами.
Его густые черные волосы были растрепаны и взмывали вверх, растворяясь в воздухе брызгами черной и золотой краски, словно сама его физическая оболочка начала распадаться на пиксели и мазки. На голове виднелись хаотичные пятна золота, создавая эффект болезненного превращения. Крупные золотые кольца в ушах и крестообразная клипса на мочке ритмично подергивались от эманаций силы. Татуировки на шее теперь не просто темнели — они горели, впиваясь в кожу замысловатыми узорами.
Он обернулся. Освещение, казалось, исходило изнутри него самого, подчеркивая каждый контур его лица и создавая глубокие, неестественные тени на черной одежде с капюшоном.
– О, старик... – его голос был искажен, в нем слышался металлический скрежет и шепот тысяч голосов. – Ты пришел посмотреть на финал?
– Юки, остановись! – я сделал шаг к нему, но магическое давление было таким сильным, что даже мне пришлось приложить усилия. – Я всё знаю. Сухо рассказал мне. Мы найдем способ это исправить!
Юки рассмеялся, и этот смех заставил мою кровь заледенеть. Он развел руки в стороны, и золотистые брызги маны сорвались с его пальцев, рисуя в воздухе абстрактные, пугающие узоры.
– Исправить? – он наклонил голову набок, и маска на его лице на мгновение стала прозрачной, обнажая оскал. – Ты не понимаешь, папа. Нельзя «исправить» сделку с Бездной. Я купил маме жизнь. Я купил этой семье полгода счастья. Разве это не хорошая сделка?
– Ты умираешь, Юки! – я почти кричал, пытаясь пробиться сквозь его ауру. – Твое тело распадается!
– Я не умираю, – он снова посмотрел на трещину за своей спиной. – Я просто меняю форму. Ты стал Монархом Теней, чтобы спасти мир. А я стал этим... существом, чтобы спасти тех, кого люблю. Мы с тобой одинаковые, старик. Просто мой путь короче.
Он сделал резкий выпад рукой, и поток золотой и черной энергии ударил в трещину, заставляя ее сжиматься. Его волосы еще сильнее взметнулись вверх, превращаясь в сплошной вихрь краски и света.
– Юки, нет! – я бросился вперед, игнорируя сопротивление пространства.
Я схватил его за плечо, и в ту же секунду меня ударило током такой силы, что перед глазами всё поплыло. Я увидел его воспоминания: как он ночами изучал запретные архивы, как он сам резал свою кожу, нанося те самые татуировки-печати, как он в одиночку противостоял тварям, пытавшимся прорваться сквозь его тело.
– Отпусти, отец, – прошептал он, и на мгновение в оранжевых глазах промелькнула небесная синева. – Мама не должна видеть меня таким. Пообещай мне... пообещай, что она никогда не узнает правду. Пусть я останусь для нее тем самым взбалмошным мальчишкой, который просто... уехал слишком далеко.
– Я не дам тебе уйти! – я влил свою ману в его тело, пытаясь стабилизировать его распадающуюся сущность. – Игрит! Бериу! Удерживайте портал!
Мои величайшие тени материализовались по бокам от трещины, вцепившись в края разлома своими призрачными руками. Док содрогнулся. Золотые брызги с головы Юки теперь оседали на моих руках, обжигая кожу.
– Ты всегда был слишком упрямым, Монарх, – Юки усмехнулся, и его маска окончательно слилась с кожей. – Но это не твоя битва. Это мой долг перед мамой. За то, что я не смог защитить ее тогда, пять лет назад.
Он резко вырвался из моей хватки и шагнул прямо в центр портала.
– Юки!!!
Вспышка была такой ослепительной, что на мгновение всё вокруг стало белым. Я почувствовал, как схлопнулось пространство, как исчезла дикая мана, и как тишина, тяжелая и вакуумная, накрыла док.
Когда зрение вернулось ко мне, я стоял на коленях на пустом бетонном полу. Портала больше не было. И Юки тоже.
Только на полу, там, где он стоял секунду назад, лежала золотая клипса в форме креста и несколько капель черной краски, которая медленно испарялась, превращаясь в обычный дым.
– Мой Повелитель... – Игрит опустился на колено рядом со мной. Его голос звучал приглушенно. – Он не погиб. Он... переместился. Но его суть теперь связана с той стороной.
Я сжал золотую клипсу в кулаке так сильно, что металл впился в ладонь.
– Он вернется, – прошептал я, глядя на пустое место. – Чего бы мне это ни стоило, я вытащу его оттуда.
Я поднялся, чувствуя, как во мне закипает ярость, какой я не чувствовал со времен битвы с Монархами. Но это была не просто ярость воина. Это была ярость отца, который осознал, что его сын перерос его в самопожертвовании.
Я вернулся домой на рассвете. Юми ждала меня на террасе, укутавшись в теплую шаль. Она посмотрела на меня, и в ее глазах я увидел понимание, от которого не спрятаться.
– Где он, Джинву? – тихо спросила она.
Я подошел к ней и обнял, пряча лицо в ее волосах, всё еще пахнущих тем самым имбирным печеньем.
– Он уехал, Юми, – сказал я, и мой голос был твердым, несмотря на бурю внутри. – Ему нужно было закончить одно дело. Он просил передать, что очень любит тебя.
Юми долго молчала, а потом прижалась ко мне сильнее.
– Он всегда был слишком похож на тебя, – прошептала она. – Слишком много тайн. Слишком много тишины.
Я смотрел на восходящее солнце, зная, что где-то там, за гранью миров, мой сын с оранжевыми глазами и золотой улыбкой ведет свою войну. Юки думал, что он закрыл счет, но он ошибался. Семья Сон никогда не оставляет своих.
– Сухо, – позвал я, не оборачиваясь, зная, что второй сын стоит в тени дверного проема.
– Да, отец?
– Начинай тренировки. Нам нужно стать сильнее. Гораздо сильнее, чем мы есть сейчас.
Я разжал кулак. Золотая клипса сверкнула в лучах солнца. Это не был конец. Это был лишь новый раунд в игре, где ставкой была душа моего старшего сына. И в этой игре Теневой Монарх не собирался проигрывать.
Ведь если мой сын смог обмануть саму смерть ради нас, то я смогу обмануть саму Бездну, чтобы вернуть его домой.
На шее у меня, едва заметно для окружающих, проступил новый узор — тонкая золотая линия, переплетающаяся с моими тенями. Связь была установлена. Охота началась.