← Назад к обзору

Будущий муж вонголлы примо

Пепел на ветру и сталь в крови

Летнее марево окутало Намимори плотным одеялом. Каникулы, которые для обычных школьников означали отдых и бесконечные игры, для Тсунаеши Савады превратились в очередной круг ада, вежливо организованный её домашним репетитором. Реборн не знал жалости: тренировки начинались с рассветом и заканчивались, когда звезды уже вовсю сияли над верхушками деревьев.

В этот день вся компания — Тсуна, Гокудера, Ямамото и вечно шумящие дети — медленно брела через городской парк. Воздух был неподвижен, и даже цикады, казалось, кричали ленивее обычного.

– Реборн, ну пожалуйста, давай сделаем перерыв! – взмолилась Тсуна, вытирая пот со лба. – Мы тренируемся уже пять часов подряд. Мои ноги сейчас просто отвалятся!

– Жалкое зрелище, Никчемная Тсуна, – Реборн, восседая на голове Ямамото, поправил свою шляпу. – Если ты не можешь выдержать прогулку в парке, то как ты собираешься противостоять наемникам в пустыне? Леон, подготовь пули.

– Десятая, не сдавайтесь! – Гокудера тут же подскочил к ней с бутылкой воды. – Я, ваш верный правая рука, разделю с вами эти тяготы! Если нужно, я понесу вас на руках!

– Аха-ха, Гокудера, ты как всегда полон энергии, – Ямамото весело улыбнулся, хотя его футболка тоже насквозь промокла от пота. – Кстати, а где Юки? Я не видел его со вчерашнего вечера.

Тсуна замерла, и её сердце пропустило удар. Юки. Последние дни он был непривычно молчалив. Он всё так же улыбался ей, всё так же защищал от выходок Ламбо, но в его ярко-голубых глазах поселилась какая-то холодная, расчетливая тень. Он словно чего-то ждал.

– Окумура сказал, что у него есть дела в торговом квартале, – ответила Тсуна, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Он обещал подойти позже.

– У этого парня всегда какие-то секреты, – проворчал Гокудера. – Не нравится мне это.

Они свернули на одну из отдаленных аллей парка, которая вела к старому пруду. Это было тихое, заброшенное место, скрытое густыми зарослями кустарника. И именно там они увидели его.

Юки стоял в центре небольшой поляны. Его окружали люди — около десяти человек в строгих темных костюмах, которые выглядели совершенно неуместно в этой летней жаре. От них исходила явная, осязаемая жажда крови. Но Юки был абсолютно спокоен. Он стоял, засунув руки в карманы свободных брюк, и смотрел на пришедших с легким, почти ленивым интересом.

– Значит, слухи не врали, – произнес один из мужчин, по-видимому, лидер группы. Он сделал шаг вперед, обнажая короткий клинок. – Ты выжил в той резне, Десятый Босс Морте. Мы искали тебя по всей Европе, а ты спрятался в этом захолустье под юбкой у Вонголы?

Тсуна ахнула, прикрыв рот ладонью. Ребята мгновенно напряглись. Гокудера уже потянулся к динамиту, но Реборн остановил его коротким жестом.

– Смотрите, – тихо приказал киллер. – Это не наш бой. Пока что.

Юки медленно наклонил голову набок, и в его правом ухе блеснули черные кольца пирсинга.

– Босс Морте? – Юки хрустнул шеей, и этот звук в тишине парка прозвучал как выстрел. – Вы проделали долгий путь ради мертвеца. Семьи Морте больше нет. Есть только я. И я очень не люблю, когда мне мешают наслаждаться каникулами.

– Ты всё так же высокомерен, Окумура Юки, – оскалился наемник. – Семья Верде заплатит огромную цену за твою голову. Взять его!

Люди в костюмах бросились в атаку. Тсуна хотела закричать, броситься на помощь, но то, что произошло дальше, заставило её застыть на месте.

Юки не стал использовать пламя. Он не зажег свое легендарное Черное Пламя, которое могло бы испепелить врагов в считанные секунды. Вместо этого он начал двигаться.

Это не было похоже на обычную драку. Это был танец смерти, отточенный годами жесточайших тренировок в подземельях Морте. Юки ушел от первого удара легким поворотом корпуса, одновременно нанося короткий, резкий удар локтем в челюсть нападавшего. Раздался хруст, и мужчина рухнул на траву, не успев даже вскрикнуть.

– Слишком медленно, – бросил Юки, перехватывая руку второго противника.

Он использовал инерцию врага против него самого, ломая запястье и отправляя наемника в полет к ближайшему дереву. Юки двигался с пугающей эффективностью. Каждый его жест, каждый шаг был направлен на то, чтобы вывести противника из строя максимально быстро и жестко. Он не использовал оружие — его собственное тело было совершенным инструментом разрушения.

– Невероятно... – прошептал Ямамото, чьи глаза профессионального мечника ловили каждое движение Окумуры. – Он не просто дерется. Он читает их движения еще до того, как они решат ударить.

– Он использует чистую технику убийц Морте, – подал голос Реборн. – Без пламени его сила ограничена лишь физическими возможностями, но, как видите, этого более чем достаточно.

Юки раскидывал наемников одного за другим. Его лицо оставалось бесстрастным, лишь на губах играла та самая полуулыбка, которая теперь казалась Тсуне пугающей. Это был не тот Юки, который помогал ей с математикой. Это был хищник, вернувшийся в свою стихию.

Однако наемников было много, и они были профессионалами. Пока Юки разбирался с троими, лидер группы, улучив момент, зашел со стороны спины. В его руке блеснул нож с зазубренным лезвием.

– Сдохни! – взревел он, нанося удар.

Юки успел среагировать, дернувшись в сторону, но лезвие всё же зацепило его. Послышался треск рвущейся ткани. Нож прошел по касательной, полностью распоров белую футболку на спине Юки от плеча до самого пояса.

Ткань повисла лохмотьями, обнажая то, что Юки так тщательно скрывал всё это время.

Тсуна вскрикнула, и на этот раз её голос был полон боли.

Вся спина Юки была покрыта шрамами. Но самым страшным был тот, центральный — огромный, рваный след от ожога и глубокого разреза, который пересекал его позвоночник. На фоне этого уродливого шрама черные татуировки в виде деревьев казались не просто украшением, а попыткой скрыть, заплести ветвями ту боль, которую он перенес. Кожа Юки, влажная от пота, блестела на солнце, подчеркивая каждый рельеф мышц и каждую отметину прошлого.

Юки замер. Он медленно выпрямился, и лохмотья футболки соскользнули с его плеч, полностью обнажая торс.

Тишина, воцарившаяся на поляне, была абсолютной. Даже наемники отступили, пораженные видом этой спины. Это была спина человека, который прошел через ад и вернулся обратно.

– Ты... – лидер наемников сглотнул, глядя на шрамы. – Как ты вообще выжил после такого?

Юки медленно обернулся. Его взгляд изменился. Теперь это были не просто голубые глаза — в их глубине начал разгораться холодный, фиолетово-черный огонь. Воздух вокруг него внезапно похолодал, а трава под его ногами начала чернеть и вянуть.

– Вы порвали мою любимую футболку, – произнес он тихим, вибрирующим от ярости голосом. – Тсуна подарила мне её на прошлой неделе.

Тсуна почувствовала, как по её телу пробежала дрожь. Он помнил. Он дорожил этой дурацкой футболкой из супермаркета больше, чем своей безопасностью.

– Юки-кун, не надо! – крикнула она, делая шаг вперед. – Остановись!

Но Юки уже не слышал. Черное Пламя Морте вырвалось наружу, окутывая его кулаки. Это не был огонь, который светил — это был огонь, который поглощал.

– Теперь, – Юки сделал шаг к лидеру наемников, и тот в ужасе начал пятиться. – Я покажу вам, почему Морте называли семьей смерти.

В следующее мгновение поляна превратилась в хаос черных вспышек. Юки двигался так быстро, что человеческий глаз не мог за ним уследить. Наемники даже не успевали закричать — Черное Пламя гасило их волю и сознание раньше, чем они чувствовали боль.

Через минуту всё было кончено. Десять человек лежали на земле без сознания, а их оружие превратилось в кучки серого пепла. Юки стоял посреди этого погрома, тяжело дыша. Пламя медленно угасало, возвращаясь в его тело.

Он стоял к ним спиной, и Тсуна не могла оторвать взгляда от его шрамов. Теперь, когда она видела их так близко, она поняла, какую цену он заплатил за свою свободу. Каждый рубец был историей предательства, каждую отметину он нес на себе как клеймо.

– Юки... – Тсуна осторожно подошла к нему.

Он вздрогнул и резко обернулся. Его взгляд был диким, полным остаточной ярости, но когда он увидел Тсуну, его глаза начали светлеть, возвращая свой привычный ярко-голубой цвет.

– Тсуна? – он быстро опустил взгляд, понимая, что стоит перед ней полуобнаженный. – Прости. Ты не должна была этого видеть.

Он попытался прикрыть спину остатками ткани, но Гокудера и Ямамото уже подошли ближе.

– Окумура, парень... – Ямамото впервые за долгое время выглядел абсолютно серьезным. – Кто сотворил с тобой такое?

– Те, кто уже мертв, – отрезал Юки, натягивая на плечи то, что осталось от футболки. – Это старая история. Не берите в голову.

– Не берите в голову?! – Гокудера взорвался. – Тебя пытались убить! И эти шрамы... Ты Босс Морте? Почему ты не сказал Десятой?

– Потому что Босса Морте больше нет, Гокудера, – Юки посмотрел ему прямо в глаза. – Я просто Юки. Ученик средней школы Намимори. И я хотел бы, чтобы так и оставалось.

Тсуна подошла вплотную и, прежде чем он успел отстраниться, положила руку ему на плечо. Её ладонь была теплой, и Юки почувствовал, как напряжение окончательно покидает его мышцы.

– Тебе больно? – тихо спросила она.

Юки посмотрел на неё и вдруг понял, что в её глазах нет страха. Нет отвращения к его уродливым шрамам. Только бесконечная, чистая печаль и забота.

– Уже нет, – ответил он, и его голос смягчился. – Когда ты рядом, шрамы не болят.

Тсуна покраснела, но не убрала руку.

– Мы должны обработать твои раны. Реборн, у нас есть аптечка?

– У Шамала есть всё необходимое, – ответил репетитор, спрыгивая на землю. – Но Юки прав в одном: охота началась. Верде не остановятся, пока не убедятся, что Черное Пламя погасло навсегда.

– Пусть попробуют, – Юки снова обернулся к поверженным врагам, и в его взгляде на мгновение мелькнула сталь. – Я больше не тот раненый мальчик, который бежал из Европы. Теперь у меня есть то, ради чего стоит сражаться.

Он посмотрел на Тсуну, на Гокудеру, на смеющегося Ямамото. Эти люди, которых он поначалу считал «цирком», стали его семьей. Настоящей семьей, которую не нужно было бояться.

– Пойдемте отсюда, – сказал Юки. – Скоро здесь будет Хибари, и мне не хочется объяснять ему, почему парк превратился в пепелище.

Когда они уходили, Тсуна шла рядом с Юки. Она видела, как он морщится при каждом движении — нож всё-таки задел кожу. Она знала, что каникулы закончились. Началось что-то гораздо более серьезное и опасное.

Но глядя на профиль Юки, на его уверенную походку и ту силу, которую он излучал, Тсуна впервые почувствовала себя защищенной. Черное Пламя Морте больше не казалось ей пугающим. Оно было темным, да, но оно было тем самым светом, который освещал её путь в этом безумном мире мафии.

– Юки-кун? – позвала она, когда они уже подходили к дому.

– Да, Тсуна?

– Я куплю тебе новую футболку. Еще лучше прежней.

Юки остановился и посмотрел на неё. Его лицо осветила искренняя, теплая улыбка, которая стерла все тени прошлого.

– Спасибо, Тсуна. Я буду её беречь.

В этот вечер в доме Савада было шумно. Шамал ворчал, обрабатывая раны Юки, Гокудера спорил с Ламбо, а мама Тсуны готовила огромный ужин. Юки сидел на диване, обмотанный бинтами, и слушал этот хаос, чувствуя, как внутри него разливается покой.

Шрамы на спине всё еще были там. Они никуда не денутся. Но теперь они были просто частью его истории, а не его будущим. Потому что его будущее теперь было связано с Небом Вонголы.

А Реборн, сидя на подоконнике, записывал что-то в свой блокнот. План «Идеальные союзники» перешел в новую фазу. И эта фаза обещала быть по-настоящему экстримальной.