← Назад к обзору

Бунтарь

Осколки фарфорового мира

Я сидел в своём кабинете на верхнем этаже здания Ассоциации, погружённый в полумрак. Свет из окон Сеула едва пробивался сквозь плотные шторы, рисуя на полу длинные, ломаные линии. В этом здании всё ещё кипела жизнь, внизу суетились люди, пытаясь замять скандал, разразившийся на приёме, но здесь, в тишине, я чувствовал только пустоту.

На столе лежал мой телефон. Его экран вспыхнул, разрезая темноту коротким вибрирующим звуком. Новое сообщение. От Юки.

Я медленно взял аппарат в руки. Мои пальцы, способные сокрушать титанов, слегка дрожали.

«Отец, начни жить уже для себя. Разведись. Живи свободно. Бабушке и мне больно смотреть, как ты медленно умираешь внутри этой «идеальной семьи». Я и Суми живём в Японии. Если хочешь начать жизнь заново — вот адрес. Двери моего дома открыты только для тебя, тёти и бабушки».

Ниже следовала ссылка с геолокацией — поместье где-то в пригороде Киото.

Я перечитал текст один раз, второй, третий. Каждое слово жалило сильнее, чем яд самого опасного магического зверя. «Умираешь внутри»... Он видел это. Мой сын, которого я считал проблемным бунтарём, видел мою медленную агонию задолго до того, как я сам решился в ней признаться.

По моим щекам потекли слёзы. Горячие, злые. Я не плакал десятилетиями. Я был Монархом Теней, вечным стражем, существом, стоящим выше человеческих слабостей. Но сейчас я был просто Сон Джинву — человеком, который построил золотую клетку и назвал её домом.

В дверь коротко, властно постучали. Я не ответил, но гостья не нуждалась в разрешении. Хэ Ин вошла, стремительно и шумно. От неё пахло дорогим парфюмом и гневом.

– Джинву! Ты видел, что творится в новостях? – Она швырнула свой планшет на мой стол прямо поверх телефона. – «Сын Теневого Монарха сбегает с японской охотницей», «Раскол в главной семье Кореи», «Сон Юки обвиняет мать в тирании». Акции наших дочерних компаний поползли вниз! Сухо заперся в своей комнате и отказывается выходить к прессе!

Я поднял на неё взгляд. Она выглядела безупречно даже в своём яростном порыве. Ни одной выбившейся пряди, макияж не поплыл, голос поставлен. Она видела во мне не мужа, а главную опору своего имиджа, которая вдруг дала трещину.

– Ты слышишь меня? – продолжала она, не замечая моих слёз. – Нам нужно немедленно созвать пресс-конференцию. Мы скажем, что Юки находится в состоянии магического истощения, что японцы его опоили или подчинили ментально. Мы вернём его силой, если понадобится. Сузука Сумика не имеет права...

– Хэ Ин, замолчи, – тихо произнёс я.

Она замерла на полуслове, её брови взлетели вверх от возмущения.

– Что ты сказал?

– Замолчи, – я встал, и тени в углах кабинета мгновенно выросли, заполняя пространство тяжёлой, удушающей мощью. – Ты хоть слово слышала из того, что он сказал? Ты хоть на секунду задумалась о том, что твой сын чувствует, а не о том, как это выглядит на экране телевизора?

– Я забочусь о нашем будущем! – вскрикнула она. – О будущем Сухо! О твоём наследии! Если мы позволим этому мальчишке разрушить нашу репутацию, то всё, что мы строили после войны...

– Мы строили ложь, – перебил я её, выходя из-за стола. – Мы строили декорации. Хэ Ин, посмотри на меня. Не на Теневого Монарха, не на сильнейшего охотника. Посмотри на своего мужа. Ты вообще помнишь, когда мы в последний раз просто смеялись? Когда мы ужинали без камер и обсуждения графиков?

Она отступила на шаг, её лицо на мгновение дрогнуло, но маска «идеальной женщины» приросла слишком крепко.

– Это цена величия, Джинву. Ты сам выбрал этот путь.

– Нет, – я покачал головой. – Этот путь выбрала ты для нас всех. А я был слишком занят спасением мира, чтобы заметить, как теряю собственную семью. Юки прав. Я умираю здесь.

Я подошёл к окну и посмотрел на ночной город. Огни Сеула казались мне сейчас холодными искрами на кладбище.

– Я подаю на развод, Хэ Ин.

В кабинете стало так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене. Я почувствовал, как её аура вспыхнула — остро, как лезвие меча.

– Ты... ты не посмеешь, – её голос дрожал от ярости. – Ты понимаешь, какой это будет удар? Ты разрушишь всё! Я выжгу это имя, я сделаю так, что Юки станет изгоем в любой стране!

– Попробуй, – я обернулся, и мои глаза вспыхнули фиолетовым пламенем. – Попробуй тронуть его или Сумику. Я больше не буду стоять в стороне. Я — Монарх Теней. И если ты хочешь войны, ты её получишь. Но не на страницах газет, а здесь и сейчас.

Хэ Ин смотрела на меня, и в её глазах впервые за много лет проступил настоящий, первобытный страх. Она поняла, что декорации рухнули. Актёр отказался играть роль.

– Уходи, – сказал я. – Забирай Сухо, забирай этот офис, забирай все счета. Мне плевать. Я ухожу.

Она стояла ещё минуту, тяжело дыша, а затем резко развернулась и вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью. Я знал, что она не сдастся так просто. Она будет бороться за свой «имидж» до последнего вздоха, но мне больше не было до этого дела.

Я вызвал Иггриса. Мой верный рыцарь соткался из тьмы, преклонив колено.

– Мой Господин.

– Подготовь всё, – распорядился я. – Мы забираем мою мать и сестру. Мы уезжаем в Японию.

– Будет исполнено, – Иггрис исчез, оставив после себя лишь легкое дуновение прохлады.

Я снова взял телефон и набрал номер Юки. Он ответил сразу, словно ждал.

– Да, отец.

– Я вылетаю завтра утром, – сказал я, и мой голос наконец-то звучал твердо. – С бабушкой и Джин А.

На том конце провода воцарилось молчание. Я слышал, как Юки прерывисто вздохнул.

– Спасибо, – прошептал он. – Я приеду встретить вас в аэропорт. Лично. И... отец?

– Да?

– Сумика уже приготовила комнату для бабушки. Тут очень тихо. Тебе понравится.

Я закрыл глаза, чувствуя, как с души спадает огромный, неподъемный камень.

– Я уверен в этом, сын. До встречи.

Я положил телефон в карман и вышел из кабинета. Я шел по коридорам Ассоциации, и люди всё так же кланялись мне, но теперь их поклоны казались мне бессмысленным ритуалом. Я спускался вниз, к выходу, мимо постов охраны, мимо застывших в изумлении сотрудников.

На улице меня ждала толпа репортеров. Вспышки камер ослепляли, микрофоны тянулись ко мне, как щупальца монстров.

– Господин Сон Джинву! Прокомментируйте заявление вашего сына! Это правда, что в семье раскол? Где сейчас Сон Юки?

Я остановился на верхней ступени лестницы. Весь мир замер, ожидая моих слов. Я посмотрел прямо в объектив центрального телеканала.

– Мой сын — свободный человек, – громко произнес я, и мой голос разнесся по площади, заставляя людей замолчать. – Он сделал свой выбор, и я полностью его поддерживаю. Что касается моей семьи... с этого момента семьи Сон, которую вы знали по обложкам журналов, больше не существует. Есть только люди, которые хотят быть счастливыми. И я — один из них.

Я спустился по ступеням, прошел сквозь толпу, которая расступалась передо мной, словно Красное море. Я сел в обычное такси, не дожидаясь своего лимузина.

– Куда едем, господин? – водитель смотрел на меня в зеркало заднего вида широко открытыми глазами.

– В аэропорт, – улыбнулся я. Впервые за долгое время искренне. – Мне нужно купить билет в один конец.

Такси тронулось. Я смотрел на удаляющееся здание Ассоциации, на сверкающие небоскребы Сеула, и чувствовал, как внутри меня наконец-то наступает мир.

На следующее утро в аэропорту Осаки было прохладно. Я вышел из терминала, поддерживая под руку маму. Джин А шла рядом, с любопытством озираясь по сторонам и крепко сжимая лямку своего рюкзака. Она была единственной, кто поддержал меня без лишних вопросов.

– Братик, смотри! – Джин А указала вперед.

У черного внедорожника стоял Юки. На нем была простая черная футболка, открывающая татуировки на руках, и джинсы. Без костюма, без масок. Рядом с ним стояла Сумика, прижимаясь к его плечу. Её белые волосы сияли на солнце.

Юки увидел нас и сделал шаг навстречу. Его лицо, обычно суровое и закрытое, осветилось такой теплой улыбкой, что у меня снова защипало в глазах.

– Бабушка! Тётя! – он обнял их обеих сразу, а затем повернулся ко мне.

Мы стояли друг против друга — два Монарха, отец и сын, разделенные годами непонимания и объединенные одной кровью.

– Ну здравствуй, старик, – Юки протянул мне руку. – Выглядишь паршиво. Тебе срочно нужен отдых и нормальная еда.

– Я тоже рад тебя видеть, бунтарь, – я пожал его руку, чувствуя его невероятную силу, которая теперь была в гармонии с ним самим.

– Пойдемте, – Сумика подошла к нам, вежливо поклонившись моей матери. – Дома уже всё готово. Юки всё утро места себе не находил, проверял, достаточно ли мягкие подушки в вашей комнате, госпожа Сон.

Мама рассмеялась, погладив Сумику по щеке.

– Ох, этот мальчик всегда был внимательным, просто прятал это за своими колючками.

Мы сели в машину. Юки вел уверенно, время от времени переглядываясь с Сумикой через зеркало. Я сидел на заднем сиденье, глядя на проплывающие мимо пейзажи Японии — горы, окутанные туманом, маленькие домики, цветущие сады.

Это не было концом. Это было начало.

Вечером мы сидели на террасе поместья в Киото. Перед нами расстилался сад камней, а в воздухе стоял аромат жасмина. Мама и Джин А ушли отдыхать, а мы с Юки остались вдвоем, попивая чай.

– Хэ Ин не оставит это просто так, – тихо сказал Юки, глядя на луну. – Она попытается использовать Сухо.

– Пусть пытается, – я откинулся на спинку кресла. – Сухо взрослый парень. Рано или поздно ему тоже придется выбрать: быть витриной или человеком. Я больше не буду заставлять его играть роль.

Юки кивнул.

– Знаешь, отец... я ведь ненавидел тебя. Долго ненавидел. За то, что ты позволял ей делать с нами. С тобой.

– Я знаю, Юки. Прости меня.

– Не надо, – он качнул головой. – Ты приехал. Это единственное, что имеет значение. Суми говорит, что в тебе еще много света, просто он был завален мусором.

Я посмотрел на свои руки. На них больше не было белых перчаток. Только старые шрамы и сила, которая теперь не казалась мне бременем.

– Юки, – позвал я.

– М?

– Расскажи мне о своих тенях. Я чувствую, они у тебя особенные. Не такие, как мои.

Сын усмехнулся, и из его тени медленно поднялось черное, извивающееся щупальце, которое нежно обвило его запястье.

– Они — это мой гнев, отец. Но теперь я учу их быть моей защитой. Хочешь посмотреть на тренировочный бой завтра? Сумика обещала не замораживать нас слишком сильно.

Я рассмеялся. Громко, в полный голос, пугая ночных птиц в саду.

– С удовольствием, сын. С огромным удовольствием.

В ту ночь я впервые за много лет спал без снов. В тишине японского поместья, вдали от вспышек камер и криков Хэ Ин, я наконец-то нашел то, что искал всю жизнь.

Я нашел свою семью. Настоящую. Неидеальную, татуированную, курящую и колючую, но живую. И это было лучшее, что когда-либо случалось с Теневым Монархом.