Бунтарь
Наследие в небесно-голубых тонах
Я сидел на деревянном помосте своей террасы в Киото, глядя на то, как утренний туман медленно сползает с вершин гор, обнажая вековые сосны. В руках у меня была чашка остывшего чая, но я не спешил её отпивать. Мои мысли были заняты тем странным ощущением покоя, которое я обрел здесь, в Японии, вдали от суеты Ассоциации и удушающего контроля Хэ Ин. Прошло девять месяцев с тех пор, как я окончательно перебрался сюда, забрав маму и сестру. Девять месяцев тишины, которую нарушали только звуки тренировок Юки и звонкий смех Сумики.
Тишину нарушил резкий, настойчивый сигнал уведомления. Мой телефон, лежавший на циновке, вспыхнул ярким светом. Я почувствовал странный укол в груди — предчувствие, которое всегда посещало меня перед важными событиями.
Я медленно взял аппарат. На экране высветилось сообщение от Юки.
Всего одна фотография и короткая подпись: «Поздравляю, дедушка».
У меня перехватило дыхание. Я нажал на изображение, и оно развернулось на весь экран. На фото, сделанном явно в палате магического госпиталя, была запечатлена Сумика. Она выглядела изможденной, её белоснежные волосы прилипли ко лбу, но улыбка, сиявшая на её лице, была ярче любого солнца. А в её руках, бережно укутанные в мягкие пеленки, лежали два крошечных свертка.
Я увеличил фото. Моё сердце пропустило удар. Мальчик и девочка.
Мальчик был удивительно похож на Юки — те же волевые черты лица даже в таком возрасте, но его головку украшал пушок кипенно-белых волос, точь-в-точь как у матери. А девочка... она была маленькой копией Сумики, но с густыми черными прядями волос, которые уже сейчас топорщились в разные стороны, выдавая бунтарский дух отца.
Но самое поразительное было другое. Юки поймал момент, когда оба младенца открыли глаза. Четыре небесно-голубых огонька смотрели в камеру с осознанностью, которая была не свойственна обычным детям. Это были глаза Монарха и Снежной Королевы.
– Джинву? Что случилось? – Мама вышла на террасу, вытирая руки полотенцем. – Ты выглядишь так, будто снова увидел Камиша живым.
Я молча протянул ей телефон. Мама взяла его, прищурилась, и вдруг её лицо осветилось такой нежностью, что мне стало тепло.
– О боже... – прошептала она, прижимая ладонь к губам. – Двое... Джинву, посмотри на них! Это же вылитый Юки, только с волосами Сумико. А девочка... какая красавица!
– Я дедушка, мам, – произнес я вслух, и это слово показалось мне странным, тяжелым и одновременно невероятно правильным. – Теневой Монарх стал дедушкой.
– Ты стал человеком, Джинву, – мама вернула мне телефон, ласково погладив меня по плечу. – Человеком, у которого есть продолжение. Настоящее продолжение, рожденное в любви, а не в угоду имиджу. Собирайся. Нам нужно ехать в госпиталь.
Я поднялся, чувствуя, как внутри меня пробуждается энергия, но не та разрушительная мощь, к которой я привык, а нечто созидательное. Я вызвал Кайсела. Огромный теневой дракон соткался из тьмы прямо над садом, его крылья создали мощный порыв ветра, всколыхнувший кроны деревьев.
– Летим, – скомандовал я.
Через двадцать минут мы уже приземлялись на крыше специализированного центра для охотников S-ранга. Охрана на входе даже не пыталась нас остановить — мой лик знали все, а аура Юки, пропитавшая всё здание, служила лучшим маяком.
Я шел по коридору, и мои тени внутри меня радостно трепетали. Бер и Иггрис буквально рвались наружу, желая поприветствовать новых наследников. Особенно Бер — я чувствовал его неистовое желание немедленно начать обучать «маленьких господ» искусству войны, что заставляло меня мысленно осаживать его.
У дверей палаты стоял Юки. Он выглядел так, будто только что прошел через сложнейшее подземелье в одиночку. Его футболка была помята, волосы взъерошены сильнее обычного, а на руках виднелись легкие следы инея — последствия неконтролируемых всплесков маны Сумики во время родов.
Увидев нас, он выпрямился. В его взгляде больше не было той колючей враждебности, которая разделяла нас годами. Там была усталость, гордость и бездонное счастье.
– Приехали, – негромко сказал он, делая шаг навстречу.
– Поздравляю, сын, – я положил руку ему на плечо. – Как она?
– Спит, – Юки кивнул на дверь. – Измоталась. Малыши выпили из неё много сил. Врачи говорят, что их мана начала конфликтовать еще в утробе — тени и лед пытались выяснить, кто главнее. Но сейчас они спокойны.
– Можно войти? – Мама уже нетерпеливо переступала с ноги на ногу.
– Да, только тихо.
Мы вошли в палату. В воздухе стоял легкий запах озона и морозной свежести. Сумика действительно спала, разметав свои белые волосы по подушке. А рядом с ней, в специальных прозрачных колыбелях, посапывали те самые двое.
Я подошел ближе. Мальчик спал, сжав крошечные кулачки. Я почувствовал его ману — она была густой, текучей, как расплавленный обсидиан. Тень под его колыбелью была чуть гуще, чем положено, она словно жила своей жизнью, охраняя сон хозяина.
Девочка, напротив, спала очень чутко. Стоило мне наклониться, как она открыла свои льдистые глаза. Никакого плача. Она просто смотрела на меня, и я почувствовал, как по моей руке пробежал холодок. Крошечная снежинка сформировалась в воздухе над её головой и медленно опустилась ей на носик.
– Они невероятные, – прошептала Джин А, которая приехала следом за нами на машине. – Юки, ты понимаешь, что ты создал?
– Мы создали, – поправил её Юки, подходя к жене и осторожно поправляя ей одеяло. – И я сделаю всё, чтобы они никогда не узнали, что такое «имидж» или «долг перед ассоциацией». Они будут просто детьми.
– Я помогу тебе в этом, – сказал я, глядя на внука. – Теперь у нас достаточно сил, чтобы защитить их мир от любого вмешательства.
Юки посмотрел на меня. В этом взгляде было молчаливое соглашение. Старые обиды окончательно превратились в пепел.
– Отец, – Юки замялся, что было на него совсем не похоже. – Мы с Суми решили... мальчика мы назовем Джинхо. В честь твоего друга. А девочку... Хэна. Но не в честь неё. Просто Сумике нравится это имя, оно означает «грация».
Я почувствовал, как к горлу подкатил комок. Джинхо... Сон Джинхо. Мой верный соратник был бы счастлив узнать это.
– Хорошие имена, – я кивнул, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Очень хорошие.
В этот момент Сумика зашевелилась и открыла глаза. Увидев нас, она слабо улыбнулась.
– О, вся семья в сборе... – её голос был хриплым. – Юки, ты показал дедушке наших монстриков?
– Да, – Юки присел на край её кровати, беря её за руку. – Дедушка в восторге.
– Господин Сон, – Сумика перевела взгляд на меня. – Берегитесь. Дочь уже пытается заморозить всё, что ей не нравится. Кажется, она унаследовала мой характер.
– Я справлюсь, Сумика, – я подошел к ней и коснулся её лба, передавая немного своей жизненной силы, чтобы помочь ей восстановиться. – Отдыхай. Теперь это наша общая забота.
Мы провели в госпитале несколько часов. Мама и Джин А не могли оторваться от детей, обсуждая, на кого они больше похожи. Юки наконец-то поел и немного пришел в себя. А я... я просто стоял у окна, глядя на Сеул, который остался где-то там, за океаном лжи.
Мой телефон снова завибрировал. Звонок. Ча Хэ Ин.
Я посмотрел на экран, затем на спящую Сумику, на счастливого Юки и на двух младенцев, которые были будущим этого мира.
Я сбросил вызов и заблокировал номер. Навсегда.
– Кто это был? – спросил Юки, заметив моё движение.
– Прошлое, – ответил я. – Ему здесь больше нет места.
– Правильно, – Юки подошел к колыбели сына. – Знаешь, отец... я ведь долго думал, что тень — это только пустота и одиночество. Но глядя на них, я понимаю, что в тени может зародиться самая яркая жизнь.
– Тень существует только там, где есть свет, Юки, – я положил руку ему на плечо. – И сегодня этого света стало в два раза больше.
Мы стояли рядом — два Монарха, отец и сын. Один — прошедший через ад ради спасения мира, другой — нашедший в себе силы этот мир перестроить под себя. И между нами больше не было пропасти. Была только колыбель, в которой посапывало новое поколение.
– Бер, – тихо позвал я.
Великий муравей-король соткался из тени за моей спиной, склонив голову в глубоком поклоне. Его мана была подавлена до минимума, чтобы не напугать детей.
– Мой Господин.
– Теперь у тебя новая задача, – я указал на младенцев. – Охраняй их. Но если я увижу, что ты пытаешься дать им в руки меч раньше, чем они научатся ходить — я отправлю тебя обратно в бездну на сто лет. Понял?
– Понял, Мой Господин! – Бер едва сдерживал радостный стрекот. – Я буду самой тихой тенью в этом мире!
Юки усмехнулся, глядя на моего верного слугу.
– Кажется, у моих детей будут самые странные няньки в истории человечества.
– Главное, что они будут в безопасности, – ответил я.
Я снова посмотрел на фото в своем телефоне. Теневой Монарх, дедушка... Жизнь действительно умеет преподносить сюрпризы. И этот сюрприз был самым ценным из всех трофеев, которые я когда-либо получал.
– Пойдем, – сказал я Юки. – Мама уже планирует, какую одежду купит внукам, а Джин А спорит с врачами о магической диете. Нам нужно вмешаться, пока они не скупили весь Киото.
Юки рассмеялся — открыто, искренне. И в этом смехе я услышал окончательное исцеление его души.
Мы вышли из палаты, оставив за собой тишину, охраняемую тенями и льдом. Впереди была новая глава. Глава, в которой не было места фальши, но было много места для любви, небесно-голубых глаз и белых волос, развевающихся на ветру свободы.
Я шел по коридору госпиталя, и каждый мой шаг отзывался уверенностью. Я больше не был одинок в своей вечности. У меня было наследие. Настоящее. Живое. И я знал, что эти дети, Сон Джинхо и Сон Хэна, напишут свою собственную историю, в которой тень и лед станут не символами разрушения, а колыбелью для нового, прекрасного мира.
– Отец? – Юки остановился у лифта.
– Да?
– Спасибо, что приехал. Для меня это... важно.
– Я всегда буду рядом, Юки, – ответил я. – Теперь я знаю, ради чего стоит быть бессмертным.
Мы вошли в лифт, и двери закрылись, отсекая нас от внешнего мира. Мира, который еще не знал, что сегодня в нем стало на двух Монархов больше. Но это была уже совсем другая история. История, в которой дедушка Сон Джинву будет просто сидеть на террасе и смотреть, как его внуки играют с тенями, не боясь темноты. Потому что темнота теперь принадлежала им. И она была полна любви.