← Назад к обзору

Бунтарь

Шёпот забытых теней

Прошло десять лет. Десять лет, которые должны были стать эпохой мира, но превратились в бесконечное, тягучее ожидание чего-то, что я сам не мог сформулировать. Сеул изменился, небоскрёбы стали ещё выше, а магия охотников — обыденностью, частью городского шума. Мой статус Монарха Теней оставался незыблемым, но внутри меня всё чаще посещало чувство, что я — лишь памятник самому себе.

Наш дом, наша «идеальная крепость», стоял всё так же гордо. Ча Хэ Ин не изменилась: время будто не смело касаться её лица, а может, она просто научилась филигранно скрывать следы усталости. Наш имидж остался безупречным. В глазах общественности мы были образцовой семьёй, символом стабильности. Лишь немногие знали, что эта стабильность держалась на пустоте.

Сухо ушёл через два года после того рокового вечера. Он не устраивал скандалов, не кричал. Он просто собрал вещи, посмотрел на меня своими серьёзными глазами и сказал, что больше не может дышать в доме, где стены пропитаны ложью. Сейчас он жил своей жизнью, далеко от Ассоциации, занимаясь чем-то, что приносило ему радость, а не ранги. Мы созванивались раз в месяц — сухие, короткие разговоры о погоде и здоровье.

А Юки... Юки исчез тогда, десять лет назад, вместе с Чхве Ливоном. Они растворились в тенях, которые я когда-то считал своими. Мои поиски не дали ничего. Система молчала, тени-ищейки возвращались ни с чем, а мир продолжал вращаться.

Я шёл по центральному парку, натянув пониже капюшон толстовки. Обычный прохожий, один из тысяч. Хэ Ин ждала меня на благотворительном вечере, но мне нужно было это мгновение тишины. Воздух пах свежескошенной травой и весной.

– Ливончик, вот скажи, зачем нам это? Мы тут всё равно временно, завтра уже уезжаем.

Этот голос.

Я замер, и моё сердце, которое, казалось, давно разучилось биться в человеческом ритме, пропустило удар. Голос был глубже, взрослее, но эту колючую, ироничную интонацию я бы узнал из миллионов.

Я медленно повернул голову, скрываясь за тенью широкого платана.

На залитой солнцем лужайке расположилась компания. Это не был просто пикник. Это был осколок другой реальности, ворвавшийся в мой стерильный мир.

Юки. Ему было двадцать шесть. Он стал ещё выше, шире в плечах, но сохранил ту же фарфоровую бледность кожи и взъерошенные иссиня-чёрные волосы с выбритыми висками. На нём была простая чёрная футболка, открывающая татуировки на руках — странные, живые узоры, напоминающие щупальца. Его небесно-голубые глаза сияли так ярко, что казались сверхъестественными.

Рядом с ним сидел Чхве Ливон. Время пощадило его, лишь добавило несколько морщинок в уголках глаз и сделало взгляд ещё более спокойным и уверенным. Он перебирал какие-то бумаги, сидя прямо на траве.

– Это важно для наших детей, не ворчи, Юки, – Ливон поднял голову и улыбнулся. – Они должны знать, откуда их корни, даже если эти корни пытались их задушить.

– Мои корни — это ты, – фыркнул Юки, но в его жесте, когда он взлохматил волосы Ливона, было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

Но не это поразило меня больше всего. Вокруг них бегали дети. Четверо.

Два мальчика, точные копии Юки в детстве, только с более мягкими чертами лица, и две девочки — одна с серо-голубыми глазами Ливона, другая — с угольно-чёрными волосами, заплетёнными в тугие косички. Они смеялись, гоняясь за маленькими, полупрозрачными теневыми существами, которые кувыркались в воздухе. Это не были мои солдаты. Это были создания Юки — игривые, ласковые, лишённые той жажды крови, которую я привык видеть в своих тенях.

– Папа Юки, смотри! – младшая девочка подбежала к нему, держа на ладони крошечного теневого котёнка. – Он научился менять цвет!

Юки подхватил её на руки, подбросил в воздух и поймал, заливаясь чистым, искренним смехом.

– Молодец, маленькая бездна, – он поцеловал её в лоб. – Скоро ты будешь управлять целыми мирами, а пока научи его приносить мячик.

Я стоял, вцепившись пальцами в кору дерева. В груди разливалась невыносимая, жгучая горечь вперемешку с благоговением. Мой сын. Мой «бунтарь», мой «монстр», которого я и Хэ Ин пытались сломать, загнать в рамки приличий и силы.

Он нашёл то, чего я никогда не мог ему дать. Он нашёл дом. Настоящий. Без золотых клеток, без фальшивых улыбок для прессы, без страха перед собственной силой. Он создал жизнь там, где я видел только инструмент для войны.

Ливон поднялся, подошёл к Юки со спины и обнял его, положив подбородок на плечо. Юки откинул голову, подставляя лицо под поцелуй. В этом жесте было столько естественности, столько тихой, непобедимой силы, что я почувствовал себя ничтожным.

Я, Теневой Монарх, повелитель смерти, стоял в кустах, как вор, подглядывая за счастьем, к которому не имел никакого отношения.

– Юки, – тихо позвал Ливон, вдруг замирая. Его взгляд скользнул в сторону деревьев, где стоял я.

Юки тоже напрягся. Его глаза вспыхнули лазурью, а тени на траве мгновенно удлинились, превращаясь в острые колья. Он почувствовал меня. Мою ауру, которую я не успел скрыть за пеленой шока.

– Ливон, уведи детей к машине, – голос Юки стал ледяным, тем самым голосом, который я слышал десять лет назад.

– Юки, может, не надо? – Ливон коснулся его руки, пытаясь успокоить.

– Просто уведи их. Сейчас.

Ливон быстро собрал детей. Они что-то весело щебетали, не замечая перемены в настроении родителей. Когда машина отъехала от края парка, Юки остался стоять один посреди лужайки. Он не оборачивался, но я знал, что он ждёт.

Я вышел из-за дерева. Мои шаги казались мне оглушительными в этой внезапно наступившей тишине.

– Здравствуй, Юки, – произнёс я, и мой голос дрогнул.

Он медленно повернулся. На его лице не было ни страха, ни радости. Только бесконечная, холодная дистанция.

– Сон Джинву, – он произнёс моё имя как название какого-то исторического экспоната. – Не думал, что ты всё ещё гуляешь среди простых смертных.

– Я... я случайно увидел вас, – я сделал шаг вперёд, но щупальце тени, вырвавшееся из земли прямо перед моими ногами, заставило меня остановиться. – Дети... они прекрасны.

Юки усмехнулся, и эта усмешка была острее любого клинка.

– Не смей говорить о них. Ты не имеешь к ним никакого отношения. Ни ты, ни та женщина, которую ты называешь женой.

– Юки, прошло десять лет... – начал было я, но он перебил меня резким взмахом руки.

– Для тебя прошло десять лет имитации жизни. Для меня прошло десять лет свободы. Ты пришёл сюда, чтобы что? Попросить прощения? Вернуть меня в свой склеп? Или, может, хочешь проверить, насколько выросла моя сила?

Я посмотрел на него и увидел не врага. Я увидел мужчину, который превзошёл своего отца в самом главном — в способности любить и быть любимым.

– Я просто хотел знать, что ты жив, – тихо сказал я. – И что ты счастлив. Теперь я вижу.

– Теперь ты видишь, – повторил он, и его взгляд на мгновение смягчился, но лишь на мгновение. – Мы уезжаем завтра. Не ищи нас. Не пытайся вмешаться. У тебя есть твоя Ассоциация, твои тени и твоя Хэ Ин. Живи в своём идеальном мире, отец. А мой мир оставь мне.

Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Его тень следовала за ним, огромная, многоглазая, пульсирующая мощью, которая была древнее и чище моей.

– Юки! – крикнул я ему в спину.

Он замер, но не обернулся.

– Сухо... он скучает по тебе.

Юки простоял так несколько секунд. Ветер трепал его футболку.

– Я знаю, – бросил он через плечо. – Мы с ним видимся каждые полгода в Европе. Он отличный художник, если ты не в курсе.

И он ушёл.

Я остался стоять на пустой лужайке. Солнце окончательно зашло, и парк погрузился в сумерки. Мои собственные тени робко коснулись моих сапог, словно сочувствуя, но я оттолкнул их.

Они виделись. Сухо и Юки. Мои сыновья построили мост над той пропастью, которую я вырыл своим безразличием. Они создали свою семью, настоящую, живую, оставив меня и Хэ Ин догнивать в нашем величественном склепе.

Я достал телефон. Десять пропущенных от Хэ Ин. Пять сообщений от председателя Ассоциации.

– Джинву, где ты? – раздался её голос, когда я нажал на кнопку приёма. – Банкет уже начался. Президент ждёт твоего выступления. Ты не забыл, что сегодня годовщина твоего подвига?

Я посмотрел на свои руки. Те самые руки, что спасали мир. Те самые руки, что не смогли обнять сына, когда он в этом нуждался.

– Я иду, Хэ Ин, – ответил я, чувствуя, как внутри что-то окончательно умирает. – Я скоро буду.

Я шёл к выходу из парка, и каждый мой шаг отдавал пустотой. Мир видел во мне бога. А я видел в зеркале лишь тень человека, который проиграл самую главную битву в своей жизни. Битву за право называться отцом.

А где-то за горизонтом Юки и Ливон укладывали детей спать, рассказывая им сказки о звёздах, а не о монстрах. И в этом был мой единственный, горький триумф — мой сын оказался сильнее меня. Он смог стать счастливым вопреки всему, что я ему оставил в наследство.