← Назад к обзору

Бунтарь

Наследство из пустоты

Я сидел в темноте своего кабинета, сжимая в руке стакан с виски. Алкоголь не брал меня — мой организм, перестроенный Системой, расщеплял яд быстрее, чем я успевал почувствовать хотя бы намек на забвение. Это было моим проклятием. Я не мог опьянеть, не мог забыться, не мог сбежать от той правды, которая сегодня обрушилась на меня в парке.

В горле стоял ком. Я смотрел на свои ладони — руки Монарха Теней, способные сокрушать столпы небес и повелевать легионами бессмертных. И эти же руки оказались совершенно бесполезными, когда дело дошло до того, чтобы удержать собственных сыновей.

– Как же я до этого докатился?.. – прошептал я в пустоту, и мой голос показался мне чужим, надтреснутым.

Я вспомнил лицо Юки. Его лазурные глаза, в которых не было ни капли страха — только холодное, выкристаллизованное презрение. И Сухо... мой старший, мой «идеальный» сын, который, оказывается, годами вел двойную жизнь, скрывая от меня внучку. Пять внуков. У меня пять внуков, которых я никогда не качал на руках, которым не дарил подарков, чьих имен я даже не знал до сегодняшнего дня.

Они боятся меня. Для них я не дедушка, не отец, не человек. Я — монстр. Тень, нависшая над их миром. А Хэ Ин... для них она не мать и не бабушка. Она — диктатор, холодная машина, пытающаяся втиснуть живых людей в рамки своей безупречной картинки.

– Джинву.

Голос Хэ Ин раздался внезапно, заставив меня вздрогнуть. Я не заметил, как она вошла. Мои чувства, обостренные до предела, подвели меня, потому что я был слишком глубоко в своем личном аду. Она стояла у двери, прислонившись к косяку. В полумраке кабинета ее лицо казалось бледной маской.

– Ты всё слышал, – это не был вопрос. Я поставил стакан на стол, и лед звякнул о стекло, походя на звук разбивающихся иллюзий.

– Я стояла под дверью с самого начала твоего разговора с Сухо, – она сделала шаг в комнату, и свет из коридора на мгновение осветил ее глаза. В них не было привычного спокойствия. Там плескался ужас. – То, что ты сказал... это правда? Про Юки? Про внуков?

– Правда, – я горько усмехнулся. – У нашего младшего сына четверо детей. Он счастлив с тем адвокатом на каком-то острове. А у Сухо растет дочь Мина. Ей три года, Хэ Ин. Она любит рисовать. Ты знала об этом? Нет. И я не знал.

Она медленно опустилась в кресло напротив меня, словно у нее внезапно подкосились ноги. Ее руки, обычно такие уверенные, теперь судорожно сжимали подол платья.

– Пять... пять внуков, – прошептала она, и в ее голосе послышались надрывные нотки. – И они скрывали это от нас? Почему, Джинву? Мы ведь дали им всё! Лучшее образование, защиту, статус... Мы строили этот дом для них!

– Мы строили этот дом для себя, Хэ Ин, – я поднял на нее тяжелый взгляд. – Мы строили его как памятник нашему величию. Мы хотели, чтобы они были продолжением нас, нашими улучшенными копиями. Мы не видели в них людей. Мы видели в них «наследников Сон».

– Я просто хотела, чтобы они были в безопасности! – вскрикнула она, и в ее глазах блеснули слезы. – Мир жесток, ты сам это знаешь! Я хотела, чтобы Юки был дисциплинированным, чтобы его сила не поглотила его!

– И в итоге ты сама его поглотила, – я встал и подошел к окну, глядя на огни Сеула. – Ты блокировала его счета, ты пыталась контролировать каждый его шаг, ты смотрела на него как на проблему, которую нужно решить. Ты была для него не матерью, Хэ Ин. Ты была надзирателем.

– А ты?! – она вскочила, и ее голос дрожал от ярости и обиды. – Ты, великий Монарх Теней! Ты всегда был «занят». Ты уходил в свои подземелья, в свои дела Ассоциации, ты просто молча наблюдал, как я пытаюсь справиться с его бунтом! Ты ни разу не заступился за него, ни разу не сказал мне остановиться! Ты был соучастником этой тишины!

Я закрыл глаза. Удар попал в цель.

– Да, – тихо ответил я. – Я виноват не меньше тебя. Я трусливо прятался за своими обязанностями, лишь бы не решать семейные проблемы. Мне было проще сразиться с легионом хаоса, чем поговорить с собственным сыном о его чувствах. И теперь мы пожинаем плоды.

Хэ Ин закрыла лицо руками и зарыдала — искренне, по-настоящему, без оглядки на макияж и престиж. Это были слезы женщины, которая внезапно осознала, что вся ее жизнь — это декорация в пустом театре.

– Они считают нас монстрами, – всхлипнула она. – Сухо сказал... он сказал, что не хочет знакомить меня с Миной?

– Он боится, что ты начнешь ее «исправлять», – я повернулся к ней. – Он боится, что ты превратишь ее детство в график тренировок и публичных выходов. И, честно говоря, Хэ Ин... я его понимаю.

Она подняла голову, ее лицо было красным от слез.

– Но мы же можем всё изменить! Джинву, ты же можешь их найти! Ты можешь переместиться к ним, мы объяснимся, мы попросим прощения... Мы пришлем им подарки, мы обеспечим этих детей...

– Нет, – я отрезал это слово так резко, что она замолчала. – Никаких подарков. Никаких «обеспечений». Юки ясно дал понять: если я приближусь к ним, он сотрет этот город. И он это сделает, Хэ Ин. Его сила — это не мои тени. Это нечто изначальное, бездонное. Он не угрожает, он предупреждает.

– Но как же так... – она беспомощно оглядела кабинет. – Мы останемся совсем одни? В этом огромном доме?

– Мы уже одни, – я подошел к ней и положил руку на ее плечо. Оно было напряженным, как натянутая струна. – Мы были одни все эти десять лет, просто успешно делали вид, что это не так. Мы праздновали юбилеи, ходили на банкеты, улыбались камерам... а наши сыновья в это время строили свои миры, в которых нам нет места.

Хэ Ин прижалась к моей руке, ища поддержки, но я сам чувствовал себя выпотрошенным.

– Я хочу увидеть их, Джинву, – прошептала она. – Хотя бы издалека. Я хочу посмотреть на Мину. Я хочу увидеть, на кого похожи дети Юки.

– Сухо просил не разрушать их мир нашим «идеалом», – я вспомнил его голос в трубке. – И я дал ему слово. Мы не пойдем к ним, Хэ Ин. Мы не имеем права врываться туда со своим раскаянием после десяти лет безразличия.

– Ты предлагаешь просто... забыть о них? – она посмотрела на меня с ужасом.

– Нет. Я предлагаю наконец-то дать им то, чего они всегда хотели. Свободу от нас.

Я вернулся к столу и взял стакан, допивая остатки виски. Вкус был горьким, как и всё в эту ночь.

– Завтра я уйду из Ассоциации, – сказал я, глядя в пустоту.

– Что? – Хэ Ин замерла. – Но ты же символ... Ты — опора всей системы!

– К черту систему, – я поставил стакан. – Я устал быть символом. Я устал быть Монархом Теней для всех, кроме тех, кто мне действительно дорог. Я передам дела Сухо, если он захочет... хотя нет, он не захочет. Я найду преемника. Мы уедем, Хэ Ин. Уедем из этого дома.

– Куда?

– Туда, где нас никто не знает. Где нет камер, нет рангов, нет ожиданий. Может быть, если мы научимся быть просто людьми, когда-нибудь... через пять, десять лет... они сами захотят нам позвонить.

Хэ Ин долго молчала, глядя на свои руки. Затем она медленно встала, подошла к окну и встала рядом со мной.

– Ты думаешь, это поможет? – тихо спросила она.

– Я не знаю. Но это единственный шанс перестать быть монстрами в их глазах. Мы должны исчезнуть из их жизни, чтобы перестать быть угрозой.

Она кивнула, и в этом жесте было смирение, которого я никогда раньше в ней не видел. Ее гордость, ее стремление к совершенству — всё это рассыпалось, обнажая усталую, несчастную женщину.

– Хорошо, – прошептала она. – Давай уедем.

В ту ночь мы долго стояли у окна, глядя на город, который я когда-то спас от гибели. Миллионы людей спали в своих постелях, даже не подозревая, что их «бог» сейчас чувствует себя самым жалким существом во вселенной.

Я вызвал Игриса. Верный рыцарь появился из тени, его доспехи тускло мерцали в лунном свете. Он склонил голову, чувствуя мое состояние.

– Игрис, – позвал я. – Собери всех. Мы уходим. Но не на войну. В отставку.

Рыцарь замер, и я почувствовал его недоумение, сменившееся глубоким, почти человеческим пониманием. Он снова поклонился и исчез, унося с собой приказ.

Я посмотрел на Хэ Ин. Она выглядела постаревшей на десятилетие за одну ночь.

– Нам нужно будет собрать вещи, – сказала она бесцветным голосом. – Что мы возьмем с собой?

– Только то, что действительно имеет значение, – ответил я. – Фотографии. Те самые, старые. Где мы еще были семьей, а не брендом.

Я подошел к полке и взял рамку. На снимке маленький Юки сидел на плечах у Сухо, а мы с Хэ Ин стояли рядом, смеясь. Мы были молоды, мы были полны надежд, и мы еще не знали, что сами разрушим это счастье своей силой и своими амбициями.

Я провел пальцем по лицу Юки на фото.

– Прости меня, сын, – прошептал я. – За то, что мне потребовалось столько времени, чтобы понять.

За окном начинался рассвет. Небо окрашивалось в нежно-розовый цвет — такой же, какой я видел вчера в парке. Это был новый день. Первый день нашей новой, тихой жизни, в которой не будет величия, но, возможно, когда-нибудь появится прощение.

– Джинву, – Хэ Ин коснулась моей руки. – Как ты думаешь... Мина похожа на тебя?

Я вспомнил слова Сухо о том, что она любит рисовать.

– Думаю, она похожа на нас обоих, – ответил я с грустной улыбкой. – Но я надеюсь, что в ней больше от Сухо. Больше жизни и меньше теней.

Мы вышли из кабинета, оставляя за собой прошлое. Впереди была неизвестность, но впервые за многие годы я не чувствовал веса короны Монарха. Я чувствовал только пустоту, которую нам еще предстояло попытаться заполнить — не магией, а простым человеческим теплом, которое мы так долго игнорировали.

Дом за нашей спиной погрузился в тишину. Тени исчезли, порталы закрылись. Великий Сон Джинву уходил, оставляя мир тем, кто действительно умел в нем жить — своим детям и их детям, которые никогда не узнают, как сильно их дед хотел бы просто однажды прочитать им сказку на ночь.

– Пойдем, Хэ Ин, – сказал я, открывая входную дверь. – Нас ждет долгий путь.

И мы вышли в рассвет, два призрака былого величия, ищущие дорогу к самим себе. А где-то далеко, на лазурном берегу, Юки проснулся от детского смеха и улыбнулся Ливону, даже не подозревая, что в эту минуту его отец наконец-то стал свободным. Свободным от самого себя.