Бунтарь семьй сон
Ярость в оранжевых тонах
Прошло два месяца. Шестьдесят дней и ночей, которые тянулись для меня дольше, чем столетия в пустоте между мирами. Еще один месяц, и мой сын должен выйти на свободу. Но с каждым днем мое терпение истончалось, как сталь под ударами молота.
Я сидел в своем кабинете, где свет был приглушен до минимума. Передо мной на столе лежал запечатанный конверт, который Ли Вон передал мне всего час назад. Адвокат выглядел так, будто не спал всё это время — его серые глаза, обычно такие холодные и расчетливые, теперь были полны лихорадочного блеска. Он ничего не сказал, просто положил пакет и вышел, прикрыв дверь с какой-то странной торжественностью.
Я вскрыл конверт. Внутри были фотографии.
На первом же снимке я увидел его. Алекс стоял посреди тюремного двора, окруженный кольцом заключенных, которые жались к стенам, словно побитые псы. На моем сыне была стандартная оранжевая роба, но он сбросил верхнюю часть, повязав рукава на поясе. Его мощный торс, покрытый татуировками, был практически полностью обмотан бинтами. Белая ткань местами потемнела от засохшей крови и пота, подчеркивая рельеф мышц, которые за эти два месяца стали еще массивнее.
Он смотрел прямо в объектив камеры — вероятно, одной из тех, что взломал Ли Вон. Его черные волосы были всклокочены, выбритые виски придавали лицу еще более хищный и резкий вид. Но глаза... ярко-синие искры в них горели таким неистовым пламенем, что, казалось, могли прожечь саму бумагу. В этом взгляде не было смирения заключенного. В нем читалось торжество победителя.
– Здесь я босс, – прошептал я, читая то, что не было написано, но ощущалось в каждом его жесте на фото.
Мои пальцы невольно сжали край стола, и дерево жалобно хрустнуло. Я чуть не сорвался. Теневой Монарх внутри меня требовал немедленно явиться туда, сокрушить стены этой колыбели порока и забрать своего сына домой. Но я заставил себя дышать ровно. Алекс продвинулся слишком далеко. Он не просто выживал — он перекраивал это место под себя.
Телефон на столе завибрировал. Это был Ли Вон.
– Слушаю, – коротко бросил я.
– Господин Сон, мы закончили зачистку в третьем секторе города, – голос адвоката звучал хрипло. – Те люди, о которых говорил Алекс... мы их взяли. Это была группа, занимавшаяся не только распространением «звездной пыли», но и производством порнографии с участием несовершеннолетних.
Я почувствовал, как по комнате поползла ледяная волна маны. Тени за спиной вздыбились, превращаясь в острые клыки.
– Где они? – спросил я, и мой голос стал похож на скрежет металла.
– В подвале одного из ваших заброшенных складов, – Ли Вон помедлил. – Кайсел и Бер следят за тем, чтобы они... не скучали до вашего прихода. Но, господин Сон, есть еще кое-что. Мы накрыли три крупные точки распределения «пыли». Это лаборатории. Там были найдены списки «клиентов». Среди них — имена из правительства и Ассоциации.
– Значит, корень зла глубже, чем мы думали, – я встал, и плащ из теней окутал мои плечи. – Ли Вон, подготовь документы для передачи в международный трибунал. Корейская ассоциация больше не может вести это дело. Они слишком скомпрометированы.
– Будет сделано. Но что нам делать с Алексом? Директор тюрьмы начал нервничать. По моим данным, они планируют «инцидент» в блоке строгого режима. Они боятся его влияния. Он объединил вокруг себя тех, кого раньше считали отбросами.
Я посмотрел на фотографию сына. Он был похож на молодого волка, который захватил лидерство в стае, где раньше правили гиены.
– Он справится, – сказал я, хотя сердце сжималось от боли. – Но если они посмеют коснуться его чем-то, кроме кулаков... Ли Вон, ты знаешь, что делать.
– Да, мой Монарх.
Я сбросил вызов и в мгновение ока переместился к тому самому складу. Воздух здесь был пропитан страхом. Когда я вошел внутрь, Бер, мой верный муравей-рыцарь, склонился в глубоком поклоне. Перед ним на коленях стояли четверо мужчин. Они выглядели жалко — их дорогие костюмы были разорваны, лица превратились в кровавое месиво.
– Мой король! – прострекотал Бер, его глаза светились безумием. – Эти ничтожества пытались молить о пощаде. Они говорили, что у них есть деньги.
Я подошел к самому крупному из них. Тот поднял голову, и в его глазах я увидел узнавание. Он понял, кто перед ним.
– Сон... Сон Джинву... – прохрипел он. – Вы не имеете права... мы граждане... закон...
– Закон? – я присел перед ним, и давление моей маны заставило его прижаться лбом к бетонному полу. – Вы говорили о законе, когда ломали жизни детям? Вы думали о нем, когда продавали отраву, которая превращает людей в монстров?
– Мы просто... выполняли заказы... – он задыхался.
– У кого? – я схватил его за горло, приподнимая над землей. – Имя Директора. Настоящее имя.
Мужчина задергался, его лицо стало синим.
– Он... его зовут Чхве Мин Сик... бывший глава отдела исследований маны... он хочет... он хочет создать армию, которая не будет зависеть от системы... Алекс... ваш сын... он был нужен ему как образец... идеальное тело без маны...
Я отшвырнул его в сторону. Значит, Алекс не просто случайно попал в поле зрения. Его заманили туда. Всё это — от провокации в школе до приговора — было частью плана Директора. Они хотели изучить его, сломать и использовать как фундамент для своих новых «богов».
– Бер, – позвал я.
– Да, мой король!
– Оставь их живыми. Пока что. Ли Вон заберет их для показаний. Но убедись, что они никогда больше не смогут даже пошевелить пальцем без боли.
– С величайшим удовольствием! – Бер издал пронзительный крик, от которого пленники лишились чувств.
Я вышел на улицу. Ночной воздух Сеула был прохладным, но он не мог остудить ярость, бушующую во мне. Мой сын был в ловушке, которую я сам помог захлопнуть, поверив в его план.
Я набрал номер Сухо.
– Отец?
– Сухо, пришло время. Забудь о маскировке. Отправляйся к границам тюрьмы «Джинсон». Твоя задача — не дать никому выйти оттуда, когда начнется хаос.
– Наконец-то, – в голосе старшего сына послышалась сталь. – А Алекс?
– Алекс закончит то, что начал. Но я буду рядом.
Я закрыл глаза и сосредоточился на тени, которую я спрятал в тени Алекса. Это была тонкая, едва ощутимая связь, но сейчас я влил в нее крупицу своей силы. Не для того, чтобы помочь ему в драке, а чтобы он знал — я вижу его. Я горжусь им.
Через мгновение я снова увидел его глазами тени. Алекс сидел в своей камере. На столе перед ним лежали те самые черные серьги, которые Ли Вон всё-таки ухитрился передать. Сын медленно вставил их в уши, и этот простой жест выглядел как ритуал надевания доспехов.
Дверь камеры со скрипом открылась. На пороге стояли надзиратели в тяжелой броне, вооруженные шоковыми дубинками. За их спинами виднелись тени других заключенных — тех, кто продался Директору за дозу «пыли».
– Сон Алекс, – произнес один из охранников. – Директор хочет тебя видеть. Лично.
Алекс медленно поднялся. Бинты на его руках слегка размотались, обнажая татуировку черепа, которая в тусклом свете ламп казалась зловеще оскалившейся.
– Долго же он тянул, – Алекс усмехнулся, и эта улыбка была точной копией моей, когда я входил в логово босса подземелья. – Ведите. Мне есть что ему сказать.
Я видел, как он идет по коридору. Его походка была уверенной, тяжелой. Каждый шаг отдавался эхом в моей груди. Он не был охотником S-ранга. У него не было легиона теней. Но в этот момент он был самым опасным существом в этом здании.
Они привели его в кабинет Директора — роскошное помещение на верхнем этаже тюрьмы, которое разительно отличалось от серых камер внизу. За столом сидел человек с тонкими чертами лица и холодными, расчетливыми глазами. Чхве Мин Сик.
– Ты впечатлил меня, мальчик, – произнес Директор, помешивая чай в фарфоровой чашке. – Уничтожить всю иерархию моих «этажей» за два месяца... Твой отец был бы горд, если бы не был так занят спасением мира.
– Оставь моего отца в покое, – голос Алекса был низким и вибрирующим. – Ты здесь, потому что я позволил тебе здесь быть. Я мог бы разнести твою тюрьму в первую же неделю.
Чхве Мин Сик рассмеялся, но в его смехе не было веселья.
– И как бы ты это сделал? Твои мышцы против моих подавителей? Против «звездной пыли»? Знаешь, что сейчас происходит в твоем теле? Воздух в этом кабинете насыщен парами концентрата. Через пять минут твое сердце начнет биться в три раза быстрее, а твои кости станут хрупкими, как стекло.
Алекс сделал шаг вперед, игнорируя наставленные на него дубинки охранников.
– Ты совершил одну ошибку, Директор, – сын наклонил голову, и его синие глаза вспыхнули с такой силой, что лампы в кабинете начали лопаться одна за другой. – Ты думал, что моя сила зависит от маны. Или от твоей химии.
– А от чего же еще? – Директор нахмурился, его рука потянулась к тревожной кнопке.
– От крови, – Алекс сорвал бинты с правой руки, обнажая костяшки, сбитые в кровь. – Кровь Монарха не подчиняется твоим подавителям. Она просто... терпит. До поры до времени.
В этот момент я почувствовал, как связь через тень стала осязаемой. Алекс не использовал магию. Он использовал свою волю, чтобы заставить клетки своего тела работать на пределе возможного. Это была техника, которой я никогда его не учил, но которую он открыл сам в бесконечных драках на нижних этажах.
– Взять его! – закричал Директор.
Охранники бросились вперед, но Алекс двигался быстрее, чем человеческий глаз мог уловить. Первый удар пришелся в грудную пластину охранника — сталь прогнулась, как бумага, и человек отлетел к стене, пробив ее насквозь. Второй взмах руки — и дубинка превратилась в груду обломков.
Алекс стоял посреди разгрома, тяжело дыша. Его кожа покраснела, татуировки казались выжженными на теле.
– Мой отец учил меня, что сила — это ответственность, – произнес он, глядя прямо в глаза побледневшему Директору. – Но Ли Вон научил меня другому. Иногда, чтобы спасти сад, нужно вырвать сорняки с корнем. И мне плевать, что скажут в новостях.
Я смотрел на это и понимал: мой сын вырос. Он больше не нуждался в моей защите. Он сам стал защитой для этого мира.
– Сон Джинву, – прошептал Чхве Мин Сик, глядя на Алекса с ужасом. – Ты... ты вырастил чудовище...
– Нет, – я произнес это так тихо, что только Алекс через нашу связь мог меня услышать. – Я вырастил человека, который не боится чудовищ.
Алекс улыбнулся, вытирая кровь с губы.
– Ну что, Директор? Поговорим о твоих списках клиентов? Или мне продолжить ремонт в твоем кабинете?
Я отключил связь. Теперь я знал, что он вне опасности. Его дух был крепче любой тюрьмы.
Я вышел из тени прямо перед зданием тюрьмы, где Сухо уже блокировал главные ворота, а Ли Вон стоял рядом с машиной, проверяя свой планшет. Над тюрьмой взвился столб черного дыма.
– Господин Сон? – Ли Вон посмотрел на меня. – Мы начинаем официальный штурм?
– Нет, Ли Вон, – я посмотрел на верхний этаж, где синее сияние пробивалось сквозь разбитые окна. – Мы здесь только для того, чтобы встретить победителя.
Через полчаса двери тюрьмы с грохотом распахнулись. Из клубов дыма и пыли вышел Алекс. Он был весь в крови, его роба превратилась в лохмотья, но он шел твердо, неся в руке тяжелый металлический кейс с данными Директора.
Он остановился перед нами. Его взгляд встретился с моим. В нем не было просьбы о прощении за разрушения. В нем была гордость.
– Я закончил, пап, – сказал он, бросая кейс к ногам Ли Вона.
Адвокат быстро подошел к нему, набрасывая на плечи свой дорогой пиджак. Алекс на мгновение оперся на его руку, и я увидел, как Ли Вон осторожно коснулся его плеча, проверяя раны.
– Ты вовремя, – прошептал Ли Вон, и в его голосе было столько нежности, что даже Сухо деликатно отвернулся.
Я подошел к сыну и положил руку ему на голову, взъерошив черные волосы.
– Пойдем домой, Алекс. Твоя мать... она будет очень недовольна твоим внешним видом.
Алекс рассмеялся — искренне и открыто, как обычный шестнадцатилетний подросток.
– Зато у меня теперь есть отличные истории для Сухо.
Мы уходили от горящей тюрьмы, а за нашими спинами тени медленно поглощали остатки организации «Звездная пыль». Мир еще не знал, что сегодня он был спасен парнем без магических сил, который просто не умел сдаваться.
Я смотрел на свою семью и понимал: неважно, сколько монстров выйдет из порталов. Пока у нас есть эта связь, пока мои сыновья стоят плечом к плечу, тьма никогда не победит.
Потому что даже в самой глубокой ночи всегда есть искра, способная разжечь пожар правосудия. И сегодня эта искра была ярко-синего цвета.