Бунтарь семьй сон
Кровь, сталь и шёпот теней
Дома пахло жасмином и свежезаваренным чаем — Хэ Ин всегда следила за тем, чтобы наше убежище оставалось оазисом спокойствия в этом безумном мире. К счастью, её вызвали в штаб-квартиру Ассоциации на экстренное совещание по поводу инцидента в тюрьме, и она не видела, в каком состоянии её младший сын переступил порог. Сухо, как всегда проницательный, ограничился коротким кивком и ушёл к себе, создавая видимость тишины. У Алекса начались каникулы, и это было как нельзя кстати — обществу нужно было время, чтобы переварить новости, а моему сыну — чтобы залечить раны.
Алекс молча поднялся на второй этаж, прихрамывая на левую ногу. Ли Вон, чей безупречный костюм теперь был безнадёжно испорчен пятнами чужой крови и пыли, последовал за ним с видом человека, который не намерен просить разрешения. Я проводил их взглядом и зашёл в свой кабинет.
На столе лежал кейс. Внутри — не просто файлы, а приговор для целой эпохи коррупции. Я перебирал документы, вчитываясь в имена, которые раньше казались неприкасаемыми. Директор Чхве Мин Сик был лишь верхушкой айсберга. Но мысли мои постоянно ускользали от сухих строчек отчётов.
Иногда я жалел, что мана дарует мне слишком острый слух. Мои чувства были настроены на вибрации всего дома, и даже через две массивные двери я слышал шорохи в комнате сына.
– Что за чёрт... – голос Ли Вона, обычно мелодичный и спокойный, дрогнул от подавленного гнева.
– Что такого? – хрипло отозвался Алекс. Я слышал шорох ткани — он снимал свою изорванную робу.
– Эти шрамы... Алекс, их не было. Откуда это? – в голосе адвоката послышалась дрожь, которую он не смог скрыть.
– Ну, меня пытались убить. Несколько раз. Ножом пырнули в столовой, заточкой в душе... Ерунда. Эй, Ли Вон, не смотри так. Дай мне хотя бы трусы надеть.
– Заткнись, – Ли Вон сорвался на шёпот, полный боли и страсти. – Я тебя почти три месяца не видел. Я не мог коснуться тебя, не мог убедиться, что ты дышишь, пока ты играл в своего «героя-одиночку».
Я услышал глухой удар — кажется, Ли Вон толкнул Алекса на кровать.
– Эти шрамы на твоём идеальном теле... – голос адвоката стал совсем тихим, переходя в неразборчивый шёпот.
Я поморщился и мгновенно возвёл вокруг своего кабинета звукоизоляционный барьер из чистой маны. Есть вещи, которые даже отцу знать не обязательно, какими бы близкими ни были отношения Ли Вона с моим сыном. Я знал, что Ли Вон любит его — преданно, почти до безумия, так, как умеют любить только люди с серыми глазами, в чьих жилах течёт холодный расчёт, сгорающий рядом с огнём Алекса.
Прошло около пяти часов. Ночь полностью вступила в свои права, окутывая Сеул синим бархатом. Я всё ещё сидел за столом, когда дверь кабинета тихо приоткрылась.
Вошёл Алекс. На нём были только свободные домашние шорты и серая кофта с глубоким вырезом, которую он накинул, не застегивая. Его движения были скованными, а лицо — непривычно расслабленным, несмотря на синяки.
– Пап, сделай одолжение, – он подошёл к дивану в углу кабинета и, не дожидаясь ответа, тяжело опустился на него лицом вниз. – Помажь спину. Ли Вон уснул, а я сам не дотягиваюсь до лопаток.
Он стянул кофту, обнажая широкую спину. Я встал, взял с полки мазь с экстрактом маны, которую мы использовали для быстрого заживления, и подошёл к нему.
Свет настольной лампы выхватил жуткую картину. Спина Алекса была похожа на карту боевых действий. Старые шрамы, которые он получил в тюрьме — длинные следы от ножевых ранений, рваные отметины от цепей. Но поверх них, на плечах и вдоль позвоночника, виднелись свежие, ярко-красные следы от ногтей.
Я невольно усмехнулся, выдавливая мазь на ладонь.
– Видно, Ли Вон очень соскучился по тебе, сын, – произнёс я, начиная аккуратно растирать лекарство по его горячей коже.
Алекс уткнулся лицом в подушку, издав неопределённый звук, похожий на ворчание.
– Ага... Он теперь неделю сидеть нормально не сможет, – буркнул он, и я почувствовал, как его мышцы под моими руками начали расслабляться.
– Ты рисковал собой больше, чем признаёшь, – сказал я тише, проходясь пальцами по глубокому шраму возле левой лопатки. – Этот след... ещё пару сантиметров вправо, и задело бы лёгкое.
– Но не задело же, – Алекс повернул голову, глядя на меня одним глазом. – Ты сам учил Сухо, что шрамы — это цена, которую мы платим за то, чтобы не стали шрамами другие. Те парни, которых я вытащил из карцера... они будут жить. Это того стоило.
В этот момент дверь кабинета распахнулась без стука.
– Пап, слушай, я тут подумал насчёт... – Сухо замер на пороге, не договорив.
Старший сын стоял с планшетом в руках, переводя взгляд с меня на Алекса. Картина со стороны была специфическая: младший брат лежит полуголый на диване с исцарапанной спиной, а Теневой Монарх, чьё имя заставляет содрогаться королей, сосредоточенно втирает ему мазь в плечи.
– Оу, – Сухо кашлянул, и его серые глаза на мгновение расширились. – Кажется, я зашёл не вовремя?
– Заходи, не стой в дверях, – я кивнул ему, не прерывая занятия. – Алекс решил, что он достаточно велик, чтобы в одиночку брать крепости, но недостаточно гибок, чтобы дотянуться до собственной спины.
Сухо подошёл ближе, рассматривая повреждения брата. Его лицо стало серьёзным.
– Это... это в тюрьме тебя так? – он указал на след от ножа.
– Это — да, – Алекс приподнялся на локтях, шипя от боли. – А вот то, что выше — это привет от нашего дорогого адвоката. Он был... крайне убедителен в своих претензиях к моему поведению.
Сухо хмыкнул, присаживаясь в кресло напротив.
– Ли Вон всегда был слишком эмоциональным, когда дело касалось тебя. Но я его понимаю. Мы тут все чуть с ума не сошли. Мама постоянно спрашивала, почему ты не звонишь, и мне приходилось врать про секретные тренировочные лагеря и отсутствие связи.
– Маме мы скажем, что я упал с мотоцикла, – отрезал Алекс, снова ложась на подушку. – Она поверит. Она всегда верит, что я просто сорвиголова, а не магнит для неприятностей.
Я закончил обрабатывать его спину и вытер руки салфеткой.
– Она не так проста, как ты думаешь, Алекс. Но сегодня мы сохраним твою тайну. Сухо, что ты хотел обсудить?
Старший сын положил планшет на стол.
– Ассоциация начала внутреннее расследование. Имена, которые добыл Алекс... там есть люди из твоего близкого окружения, пап. Точнее, те, кто прикидывался друзьями. Они пытаются замять дело, утверждая, что доказательства были получены незаконным путём «преступником-рецидивистом».
Алекс резко сел, накидывая кофту на плечи. Его глаза вспыхнули синим светом, освещая полумрак кабинета.
– Преступником-рецидивистом? – он оскалился. – Я им покажу рецидив. Да я каждую их сделку по косточкам разберу.
– Успокойся, – я положил руку ему на плечо, чувствуя, как под кожей перекатывается его физическая мощь. – Ли Вон уже готовит ответный иск. Теперь, когда мы знаем, кто враг, мы не будем играть по их правилам.
Я подошёл к окну и посмотрел на ночной город. Тени внизу, на улицах, казались живыми — они были моими глазами и ушами.
– Сухо, завтра ты отправишься в офис Ли Вона. Поможешь ему с охраной данных. Я чувствую, что Директор Чхве был лишь пешкой. Настоящий игрок ещё не показал лица.
– Понял, отец, – Сухо поднялся, его аура на мгновение вспыхнула золотом, отвечая на мою волю.
Алекс тоже встал, потирая шею. Черные серьги-гвоздики блеснули в его ушах.
– А я? – спросил он.
– А ты будешь отдыхать, – я посмотрел на него строго. – По крайней мере, пока твоя спина не перестанет выглядеть как поле боя. И постарайся не доводить Ли Вона до белого каления. Нам всё ещё нужен живой адвокат, а не маньяк-мститель.
Алекс усмехнулся и направился к выходу, но у самой двери обернулся.
– Знаешь, пап... Там, в камере, я часто вспоминал твои слова о том, что сила — это не только мана. Я понял, что они боятся не того, что я могу их ударить. Они боятся того, что я не боюсь их власти.
– Это и есть самая большая сила, сын, – ответил я.
Когда они оба ушли, в кабинете снова воцарилась тишина. Я сел в кресло и посмотрел на свои руки. Теневой Монарх... Я спас этот мир от внешних угроз, но внутренние черви продолжали его грызть. Но теперь я был не один. У меня были сыновья, которые были готовы сражаться в свете и в тени.
Я закрыл глаза, позволяя своему сознанию слиться с тенями города. Где-то там, в элитных пентхаусах, люди в дорогих костюмах пили вино, не зная, что их время истекло. Они думали, что правят миром. Но они забыли, что мир принадлежит не тем, у кого больше денег, а тем, чья воля способна пронзить саму смерть.
Алекс доказал это. Без системы, без маны, просто будучи собой.
Я улыбнулся. Завтра будет новый день, полный юридических битв и политических интриг. Но сегодня... сегодня я просто гордился своими детьми.
Где-то наверху хлопнула дверь — кажется, Ли Вон проснулся и обнаружил отсутствие Алекса. Я услышал их приглушённые голоса, смех и тихий шёпот.
Мир был в безопасности. По крайней мере, на эту ночь.
Я погасил лампу, и кабинет погрузился в привычную мне тьму. Но эта тьма больше не была холодной. Она была живой, пульсирующей и верной. Моя семья была моим якорем, а их сила — моим величайшим достижением.
– Спите спокойно, – прошептал я, обращаясь к своим теням. – Охота только начинается.