← Назад к обзору

Бунтарь семьй сон

Шёпот на кончиках пальцев

Я сидел за своим массивным столом в офисе, уставившись в экран монитора, где бесконечные ряды цифр и фамилий должны были сложиться в обвинительный приговор. Но буквы расплывались. Стоило мне на мгновение ослабить контроль, как сознание предательски подсовывало образы прошлой ночи.

Поясница отозвалась резкой, тянущей болью, когда я попытался сменить позу. Я невольно закусил губу, подавляя стон. В голове, словно заезженная пленка, прокручивались кадры: горячие ладони Алекса, до боли сжимающие мою талию, его тяжелое дыхание над самым ухом и то, как он вжимал меня в матрас, словно заявляя свои права на каждый дюйм моего тела.

– Чон Ли Вон, соберись, – прошептал я сам себе, чувствуя, как щеки начинают гореть. – Ты лучший адвокат страны, а не влюбленный школьник.

Я с силой хлопнул себя по щекам, пытаясь вытряхнуть из головы воспоминание о том, как выгибался под его литыми мышцами, выкрикивая его имя в полумраке комнаты. Алекс всегда был стихией, но после тюрьмы эта стихия стала первобытной, необузданной. В нем не было маны, как у Джин-ву или Сухо, но в нем было нечто более пугающее — чистая, концентрированная жизнь, которая требовала выхода.

Телефон на столе коротко вибрировал. Я вздрогнул, едва не опрокинув остывший кофе. Сообщение было от Сухо.

«Ли Вон, доброе утро. Отец только что вырубил Алекса. Мелкий рвался в министерство и не слушал доводов. Проспит до вечера. Купи по дороге к нам его любимый шоколадный торт с вишней, иначе, когда он проснется, он разнесет дом от злости. Удачи с документами. Если на тебя надавят эти "шишки" — пиши сразу, я или отец придем и напомним им о правилах приличия».

Я невольно улыбнулся, глядя на экран. Семья Сон была уникальной. Величайшие охотники человечества, способные стирать города с лица земли, всерьез беспокоились о том, что младший сын расстроится из-за отсутствия торта. Но я знал, что за этой иронией скрывается глубокая, почти болезненная привязанность.

– Торт... – пробормотал я, потирая ноющую поясницу. – Конечно, я куплю ему торт. Я бы купил ему весь мир, если бы он попросил.

Я снова углубился в работу. Предстоящий процесс обещал быть кровавым — в юридическом смысле. Директор Чхве Мин Сик уже начал давать показания, пытаясь выторговать себе жизнь, и те имена, которые он называл, заставляли даже меня, видавшего виды юриста, содрогаться. Система была прогнила до самого основания. Обычные люди, завидующие силе охотников, создали подпольную империю, используя «звездную пыль» как рычаг давления.

Около полудня в мой кабинет без стука вошел мой помощник, бледный как полотно.

– Господин Чон... там... к вам пришли. Из Комитета по надзору за охотниками. Они требуют немедленно передать все файлы по делу «Джинсон».

Я медленно поднял голову. Мой взгляд, который Алекс называл «ледяным скальпелем», заставил помощника попятиться.

– Требуют? – я откинулся на спинку кресла, игнорируя вспышку боли в спине. – Пусть войдут. И принеси нам чай. Черный, без сахара.

В кабинет вошли двое мужчин в дорогих серых костюмах. Они выглядели как типичные правительственные чиновники — самоуверенные, с пустыми глазами и идеально выглаженными воротничками.

– Господин Чон Ли Вон, – начал тот, что был постарше, кладя на мой стол кожаную папку. – Мы здесь по поручению министра. Дело Алекса Сона и инцидент в тюрьме переходят под юрисдикцию Комитета. Все собранные вами улики должны быть опечатаны и переданы нам в течение часа.

Я даже не взглянул на папку. Вместо этого я взял ручку и начал вертеть ее между пальцами.

– На каком основании? – спросил я тихим, вкрадчивым голосом.

– Угроза национальной безопасности, – отрезал второй. – Сон Алекс — сын S-рангового охотника, совершивший серию тяжких преступлений на территории исправительного учреждения. Его действия спровоцировали бунт и гибель персонала. Мы обязаны изолировать информацию, чтобы избежать паники.

– Паники? – я не выдержал и коротко рассмеялся. – Или вы боитесь, что в этих файлах найдутся счета ваших жен и племянников, которые закупали «звездную пыль» партиями по пятьдесят килограммов?

Лицо старшего чиновника пошло красными пятнами.

– Следите за языком, адвокат. Вы играете в опасные игры. Семья Сон может быть могущественной в порталах, но здесь, в мире законов, они — всего лишь граждане. И ваш «золотой мальчик» Алекс сядет на пожизненное, если вы не начнете сотрудничать.

В этот момент воздух в кабинете стал густым и холодным. Я почувствовал знакомое присутствие. Тени в углах комнаты начали медленно удлиняться, хотя солнце стояло в зените.

– Вы только что совершили ошибку, – сказал я, глядя чиновнику за спину. – Вы назвали его «их» мальчиком. Но вы забыли, что он — мой.

Дверь за спинами чиновников не открылась, она просто перестала быть преградой. Сухо вошел в кабинет так бесшумно, что мужчины вздрогнули, только когда почувствовали его ауру. Золотистое сияние, обычно мягкое, сейчас кололо кожу, как тысячи мелких игл.

– Ли Вон, я принес тебе обед, – буднично произнес Сухо, ставя пакет на край стола. – О, у тебя гости? Надеюсь, я не помешал обсуждению того, как именно Комитет собирается приносить официальные извинения моей семье?

Чиновники замерли. Сухо был охотником, чья сила уже приближалась к уровню его отца. Его присутствие в маленьком офисе действовало подавляюще.

– Мы... мы просто обсуждали процедурные вопросы... – промямлил старший, пятясь к двери.

– Процедурные вопросы теперь решаю я, – Сухо улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла. – Передайте министру, что если он еще раз пришлет кого-то беспокоить моего адвоката, я приду к нему лично. И я не буду стучать в дверь.

Когда чиновники буквально выбежали из кабинета, Сухо вздохнул и уселся в кресло для посетителей.

– Отец был прав, они начинают паниковать, – он взглянул на меня с беспокойством. – Ты как? Выглядишь паршиво.

– Поясница болит, – честно признался я, закрывая лицо руками. – И твой брат... он невыносим.

Сухо негромко рассмеялся.

– Он любит тебя, Ли Вон. По-своему, грубо и собственнически, но любит. В тюрьме он только и говорил о том, что должен вернуться, пока ты не нашел себе кого-нибудь «поспокойнее».

Я почувствовал, как сердце пропустило удар. Алекс, этот татуированный громила, боялся меня потерять?

– Ладно, – я встал, преодолевая боль. – Мне нужно закончить с бумагами и заехать в кондитерскую. Если я не привезу этот торт, он действительно может что-нибудь сломать.

– Я подброшу тебя, – предложил Сухо. – Отец просил не оставлять тебя одного до вечера. На улицах сейчас неспокойно, «звездные» фанатики могут попытаться отомстить.

Весь остаток дня прошел в суете. Мы объехали три инстанции, подали иски и, наконец, добрались до той самой кондитерской на окраине района Каннам. Шоколадный торт с вишней был упакован в красивую коробку, перевязанную синей лентой — под цвет глаз Алекса.

Когда мы подъехали к особняку Сон, солнце уже клонилось к закату. В доме было тихо. Джин-ву встретил нас в холле, он выглядел непривычно домашним в простом черном свитере, но его глаза по-прежнему напоминали грозовую тучу.

– Он проснулся? – шепотом спросил я.

– Десять минут назад, – Джин-ву кивнул в сторону лестницы. – Сейчас он в стадии «отрицания и гнева». Удачи, Ли Вон. Тебе она понадобится больше, чем мне в битве с Монархами.

Я глубоко вздохнул, взял коробку с тортом и начал подниматься на второй этаж. У двери в комнату Алекса я замер. Оттуда доносился грохот — кажется, кто-то со всей силы ударил по боксерской груше.

Я осторожно толкнул дверь.

Алекс стоял в центре комнаты, тяжело дыша. На нем были только спортивные штаны, кожа блестела от пота, а татуировка черепа на руке казалась живой из-за игры теней. Когда он увидел меня, его глаза вспыхнули яростным синим огнем.

– Ты! – он сделал шаг ко мне, и я невольно сжал ленту на коробке. – Какого черта, Ли Вон? Почему ты позволил отцу это сделать? Я должен был быть там!

– Алекс, успокойся, – я старался, чтобы мой голос звучал твердо. – Ты был на грани истощения. Ты бы просто упал в обморок перед камерами, и это разрушило бы весь твой образ «грозного мстителя».

– Мне плевать на образ! – он подошел вплотную, возвышаясь надо мной. От него пахло мускусом и горячим телом, и этот запах мгновенно пробудил во мне воспоминания о прошлой ночи. – Они пытаются замять дело, пока я здесь сплю как младенец!

Я молча протянул ему коробку.

– Что это? – он нахмурился, подозрительно глядя на синюю ленту.

– Твой любимый. Шоколадный с вишней. Из той лавки, где всегда очередь.

Алекс замер. Его ноздри расширились, ярость в глазах начала медленно сменяться чем-то другим — голодом и легким смущением. Он выхватил коробку, поставил ее на стол и, не развязывая ленту, просто разорвал упаковку.

– Ты думаешь, меня можно купить тортом? – проворчал он, уже вонзая вилку в нежный бисквит.

– Я думаю, что ты голодный и вредный, когда не спишь, – я подошел к нему со спины и осторожно положил руки на его плечи.

Алекс вздрогнул, но не отстранился. Его мышцы были твердыми, как камень.

– Прости, – тихо сказал я, прижимаясь лбом к его лопатке. – Я боялся за тебя. Там, в офисе, когда пришли эти люди из Комитета... я понял, что если с тобой что-то случится, мне не нужны будут никакие законы. Я просто сожгу этот мир вместе с ними.

Алекс медленно отложил вилку и развернулся ко мне. Его лицо смягчилось. Он обхватил мое лицо своими огромными ладонями, заставляя смотреть ему в глаза.

– Ты... ты действительно так сказал им?

– Сухо подтвердит. Я был готов вцепиться им в глотки.

Алекс издал низкий, гортанный звук, который был чем-то средним между смехом и рычанием. Он притянул меня к себе, обнимая так крепко, что у меня перехватило дыхание.

– Мой маленький злой адвокат, – прошептал он мне в макушку. – Ладно. Я прощаю тебя. И отца. Но только потому, что торт действительно вкусный.

– И потому, что ты меня любишь, – добавил я, рискуя получить новую порцию «агрессии».

Алекс отстранился, его взгляд стал серьезным и пугающе глубоким.

– Да. И потому, что я тебя люблю. Больше, чем этот торт, больше, чем свою свободу и больше, чем саму жизнь.

Он наклонился и поцеловал меня — сначала нежно, почти осторожно, а затем с той самой страстью, которая вчера оставила следы на моей спине. Я почувствовал, как боль в пояснице отступает на второй план, вытесненная жаром, исходящим от него.

– Кстати, – Алекс оторвался от моих губ, хитро прищурившись. – Сухо сказал, что ты купил торт по его совету. Значит, ты советовался с моим братом о том, как меня усмирить?

– Это была стратегическая необходимость, – я попытался отступить, но его рука на моей талии сжалась крепче.

– Стратегическая необходимость, значит... – он подхватил меня под бедра, усаживая на край стола прямо рядом с остатками торта. – Тогда у меня есть для тебя новое задание, господин адвокат.

– Какое? – я затаил дыхание.

– Ты будешь помогать мне «восстанавливать силы». И на этот раз я не позволю тебе уйти в офис до обеда.

Я посмотрел на него — на его выбритые виски, на татуировки, на светящиеся синие глаза — и понял, что проиграл эту битву. Но этот проигрыш был слаще любого торта.

– Хорошо, – прошептал я, запуская пальцы в его жесткие черные волосы. – Но завтра мы идем в суд. Вместе.

– Вместе, – эхом отозвался он, снова накрывая мои губы своими.

За окном окончательно стемнело. В доме Сон царил мир, охраняемый тенями великого Монарха, золотым светом его наследника и яростным сердцем младшего сына, который нашел свою тихую гавань в руках человека с ледяным взглядом и добрым сердцем. Правосудие могло подождать до утра. Сегодня была только их ночь.