Бунтарь семьй сон
Шёпот соли и крики страсти
Личный остров семьи Сон был местом, о котором не знали даже в Ассоциации. Маленький клочок суши, затерянный в водах Жёлтого моря, окружённый скалами и вечным шёпотом волн. Здесь не было камер, не было подавителей маны, не было политиков и теней прошлого. Только белоснежная вилла, скрытая в зелени тропических деревьев, и бесконечный горизонт, где небо сливалось с водой в единую лазурную бездну.
Мы добрались сюда на частном вертолёте, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая море в оттенки расплавленного золота. Алекс всю дорогу молчал, но я чувствовал, как от него исходят волны первобытной, почти осязаемой энергии. Судебный процесс, недели напряжения и сдерживаемая ярость требовали выхода.
Как только двери вертолёта закрылись и мы остались одни на пустом берегу, Алекс сорвал с себя пиджак, отбрасывая его прямо на песок.
– Наконец-то, – выдохнул он, и его ярко-синие глаза вспыхнули с такой силой, что, казалось, они могли заменить собой маяк.
Я не успел ничего ответить. Его руки, покрытые татуировками, обхватили мою талию, и в следующее мгновение я почувствовал спиной прохладу панорамного стекла виллы. Он не церемонился. Его поцелуи были жадными, со вкусом соли и недавнего триумфа.
– Алекс, подожди... – прошептал я, пытаясь перевести дыхание, но он только сильнее вжался в меня, не давая ни единого шанса на отступление.
– Нет, Ли Вон. Я ждал этого слишком долго. В той камере, в том зале суда... я только и думал о том, как запрусь с тобой здесь и заставлю тебя забыть о каждом законе, который ты когда-либо читал.
Он подхватил меня под бедра, и я инстинктивно обвил ногами его мощный торс. Алекс легко, словно я ничего не весил, донес меня до спальни, где огромная кровать стояла прямо напротив открытой террасы. Шум прибоя ворвался в комнату вместе с прохладным бризом, но мне было жарко.
Когда он бросил меня на шелковые простыни, я на мгновение ослеп от контраста — его загорелая, покрытая черными узорами кожа на фоне ослепительной белизны постели. Алекс навис надо мной, срывая оставшуюся одежду с такой яростью, будто она была его личным врагом.
– Смотри на меня, – приказал он, и я подчинился.
Я видел в его глазах бездну. В них не было маны, но была сила, способная сокрушать горы. Его ладони, широкие и горячие, вдавливали мои плечи в матрас, лишая возможности пошевелиться.
– Ты мой, Ли Вон. Ты это понимаешь? – его голос вибрировал у самого моего уха, вызывая дрожь во всём теле.
– Да... – выдохнул я, выгибаясь навстречу его прикосновениям. – Всегда.
То, что последовало за этим, стерло границы реальности. Алекс двигался быстро, бешено, с той самой грацией хищника, которую я видел в зеркале тем утром. Каждое его движение было наполнено неистовой силой. Я чувствовал, как мои мышцы натягиваются до предела, как я выгибаюсь под его мощными руками, пытаясь слиться с ним воедино.
Он вдавливал меня в шелк, его пальцы оставляли красные следы на моих бедрах, но я только просил о большем. Я уже сбился с счета, сколько раз мы достигали пика и снова проваливались в этот омут страсти. Секс с ним был похож на шторм — неуправляемый, разрушительный и прекрасный в своей дикости.
– Еще... Алекс, пожалуйста... – я скреб ногтями по его спине, оставляя следы рядом со старыми тюремными шрамами.
Он рычал, его движения становились всё более резкими и глубокими. Я был переполнен им — его запахом, его жаром, его силой. В какой-то момент мне показалось, что я теряю сознание от избытка чувств, но он не давал мне уйти, удерживая на самом краю, заставляя чувствовать каждый толчок, каждый вздох.
– Я никогда... никогда тебя не отпущу, – хрипел он, впиваясь зубами в мою шею, прямо над пульсирующей жилкой.
Я чувствовал, как его тело содрогается от финального рывка, и сам провалился в ослепительную белую вспышку, где не было ничего, кроме его имени на моих губах.
Прошло много времени, прежде чем дыхание выровнялось. Мы лежали, сплетясь телами, на скомканном, влажном шелке. Луна уже высоко поднялась над островом, заливая комнату призрачным серебряным светом. Алекс лежал на спине, тяжело дыша, его рука покоилась на моем животе, собственнически прижимая к себе.
Я повернул голову и посмотрел на него. В лунном свете его татуировка черепа на плече казалась спокойной, почти мирной. Его синие глаза были полуприкрыты, в них больше не было ярости — только глубокое, бездонное удовлетворение.
– Ты в порядке? – спросил он, и его голос звучал непривычно мягко.
– Я чувствую себя так, будто по мне прошелся легион теней твоего отца, – честно признался я, пытаясь пошевелить затекшей ногой. – Но я счастлив.
Алекс тихо рассмеялся, притягивая меня ближе и целуя в висок.
– Прости. Я просто... я действительно соскучился.
– Я знаю, Ал. Я тоже.
Я положил голову ему на грудь, слушая, как его сердце постепенно замедляет свой бешеный ритм. Здесь, на этом острове, вдали от всех битв и законов, я наконец почувствовал, что мы дома.
– Знаешь, – прошептал Алекс, перебирая мои волосы. – Отец сказал мне перед отлетом, что сила — это не то, что ты можешь разрушить. Это то, что ты готов защищать.
– И что ты ответил? – я приподнял голову, глядя на него.
– Я сказал, что уже нашел то, что буду защищать до последнего вздоха.
Он посмотрел на меня с такой серьезностью, что у меня перехватило дыхание. В этот момент он не был подростком, не был сыном Монарха и не был мятежником. Он был мужчиной, который точно знал свое место в этом мире.
– Ли Вон, – он коснулся моей щеки. – Завтра мы вернемся. Начнется новая волна судов, Ассоциация будет пытаться нас раздавить, а пресса — разорвать на части. Ты готов к этому?
Я улыбнулся, накрывая его ладонь своей.
– С тобой? Я готов пойти даже в самую бездну.
– Бездны не будет, – отрезал он, и в его глазах снова на мгновение вспыхнул тот самый синий огонь. – Мы сами станем бездной для тех, кто посмеет встать у нас на пути.
Он снова притянул меня для поцелуя — на этот раз медленного, глубокого и обещающего. Я знал, что впереди нас ждут великие дела. Мы изменим этот мир, мы перепишем его правила, и никто не сможет нас остановить.
Потому что у нас была сила, которая не подчинялась никаким рангам. У нас была любовь, закаленная в тени и освещенная пламенем борьбы.
За окном море продолжало свой вечный танец, разбиваясь о скалы острова семьи Сон. А в спальне, среди смятого шелка и шепота ночи, двое людей нашли свою истинную свободу, которая была гораздо ценнее любой маны и любого могущества.
Алекс снова начал двигаться, его руки скользнули вниз по моей спине, и я понял, что эта ночь еще далека от завершения. И мне не было жаль — ни потраченных сил, ни сорванного голоса. Потому что каждый миг с ним стоил тысячи жизней.
– Я люблю тебя, – прошептал я, растворяясь в его объятиях.
– А я тебя, мой адвокат, – отозвался он, и мир вокруг нас окончательно перестал существовать.
Только соль, только шелк и только мы. Навсегда.