Бунтарка монарха
Стеклянные грани и аромат мяты
Позавтракать мы успели в относительном спокойствии, если не считать того, что Юми то и дело бросала виноватые взгляды на мою шею, а потом хитро улыбалась, явно довольная своим «клеймом». Острое мясо с перцем, которое я приготовил, она уплетала с таким видом, будто это была пища богов, хотя периодически ей приходилось судорожно запивать пожар во рту ледяной водой.
– Ну всё, босс, я готова к труду и обороне, – заявила она, отодвигая пустую тарелку. – Но сначала мне нужно заскочить домой. Я не могу явиться в Ассоциацию в вечернем платье со стразами и со шлейфом, который подметает пол. Люди подумают, что мы сбежали со свадьбы, которой ещё не было.
Я кивнул, соглашаясь. Нам обоим нужно было привести себя в порядок перед тем, как официально объявить о переменах в жизни.
Дом Юми оказался в тихом районе, в типичной многоэтажке, которая выглядела обманчиво спокойной. Внутри ее квартиры всё было именно так, как я и представлял: легкий творческий беспорядок, полки, забитые книгами и мангой, и непередаваемый аромат мяты и дорогого табака.
– Пельмень! Я дома! – крикнула Юми, едва переступив порог.
Из комнаты выплыло нечто серое, пушистое и крайне недовольное. Кот, оправдывая свою кличку, действительно напоминал большой меховой пельмень с глазами-плошками. Он лениво подошел к моим ногам, обнюхал ботинки и, видимо, признав во мне «своего», коротко мяукнул, требуя еды.
– Корми давай, – Юми кивнула на миску. – А я быстро.
Пока она скрылась в спальне, я занялся котом. Было странно осознавать, что я, Теневой Монарх, стою на кухне обычной квартиры и насыпаю корм в миску серому обормоту. Но это чувство нормальности было мне дороже любой власти.
Я достал телефон. Уведомление от Хэ Ин всё еще висело в верхней строке. Я открыл нашу переписку и, помедлив секунду, зашел в галерею. Фотография, которую прислала Суянь, была идеальной. Я установил ее на главный экран, чувствуя, как внутри разливается тепло. Теперь каждый раз, когда я буду брать в руки телефон, я буду видеть нас — настоящих, живых, не скованных рамками статуса.
Юми вышла через десять минут. Она сменила роскошное платье на привычный образ бунтарки: облегающие черные брюки, простая белая рубашка, накинутая поверх топа, и удобные кеды. Она быстро нанесла макияж, подчеркнув свои яркие голубые глаза, и вставила в уши те самые длинные серебристые серьги.
– Так лучше, – она крутанулась перед зеркалом. – Теперь я снова секретарь Окумура. По крайней мере, официально.
– Ты готова? – спросил я, подходя к ней сзади.
– Страшно до жути, – честно призналась она, глядя на мое отражение. – Хэ Ин меня уничтожит одним взглядом. Но знаешь что? Оно того стоит.
Мы вышли из дома. У дверей офисного здания я притормозил.
– Иди, – сказал я ей. – Тебе нужно подготовить документы к моему приходу. У тебя много работы, секретарь Окумура.
– Слушаюсь, босс, – она подмигнула мне, выскользнула из машины и, прихватив свою сумку, уверенно зашагала к входу.
Я остался в машине еще на пару минут, собираясь с мыслями. Разговор с Ча Хэ Ин не обещал быть легким. Она была женщиной чести, сильным охотником и человеком, который привык к определенному порядку вещей. Но этот порядок больше не включал меня.
Когда я вошел в здание, атмосфера была наэлектризована. Сотрудники провожали меня взглядами, в которых читалось любопытство и страх. Видимо, слухи о том, что я отменил все встречи с невестой, уже разошлись.
Юми уже сидела на своем месте в приемной. Она выглядела безупречно деловой, перебирая бумаги, но когда я проходил мимо, она едва заметно улыбнулась и указала взглядом на дверь моего кабинета.
– Госпожа Ча уже ждет вас, господин Сон, – произнесла она официальным тоном, но в ее глазах плясали чертики.
Я кивнул и вошел.
Ча Хэ Ин сидела в кресле для посетителей. Она была в строгом сером костюме, волосы уложены волосок к волоску. При моем появлении она встала, и ее взгляд тут же зацепился за мою шею. Я не стал поднимать воротник. Я хотел, чтобы она видела.
– Джинву, – ее голос был холодным, как лед в Антарктике. – Ты опоздал на тридцать минут. Дизайнер ждал нас всё утро.
– Здравствуй, Хэ Ин, – я прошел к своему столу и сел, не сводя с нее взгляда. – Нам нужно поговорить.
– Я вижу, – она подошла ближе, указывая на красное пятно на моей шее. – Это что? Часть твоего нового «имиджа»? Или ты решил, что правила приличия больше на тебя не распространяются?
– Это реальность, Хэ Ин, – ответил я спокойно. – Та реальность, которую мы с тобой так долго игнорировали, пытаясь построить идеальную картинку для журналов.
Она замерла, ее губы плотно сжались.
– Ты хочешь сказать, что всё, что было между нами — это картинка? Мы охотники S-ранга, Джинву. Мы символ этой страны. Мы должны быть вместе, потому что никто другой не поймет нас так, как мы понимаем друг друга.
– В том-то и дело, Хэ Ин. Ты понимаешь мою силу. Ты понимаешь мой статус. Но понимаешь ли ты меня?
Она нахмурилась.
– О чем ты говоришь? Я всегда поддерживала тебя. Я всегда была рядом на всех приемах...
– Вот именно. На приемах. В костюмах. Перед камерами. Но ты когда-нибудь спрашивала, хочу ли я этого? Ты хоть раз видела во мне просто человека, который устает от бесконечных битв и ответственности за весь мир?
Хэ Ин молчала. Ее взгляд стал жестким.
– Ты променял меня на нее? – она кивнула в сторону двери, за которой сидела Юми. – На эту девчонку, которая курит на балконе и не умеет даже правильно держать меч? Что в ней есть такого, чего нет во мне?
– Жизнь, – просто ответил я. – В ней есть жизнь, Хэ Ин. Она не боится моей тени, потому что она сама — свет. Она видит во мне Джинву, а не Теневого Монарха. С ней я могу быть слабым. С тобой я всегда должен быть богом.
Хэ Ин резко развернулась и подошла к окну.
– Это безумие. Ассоциация не примет этого. Твои родители...
– Мои родители уже знают. И они поддерживают меня.
Она обернулась, и в ее глазах я впервые увидел боль, скрытую за броней гордости.
– Значит, это конец? Все эти планы, свадьба, будущее... Ты просто перечеркиваешь это из-за секретаря?
– Я перечеркиваю ложь, – поправил я ее. – Ты заслуживаешь того, кто будет любить тебя так же сильно, как ты любишь свой статус. Но это не я.
Хэ Ин медленно подошла к столу и положила на него кольцо, которое я подарил ей на помолвку. Металл звякнул о полированное дерево — звук, поставивший точку в нашей истории.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Сон Джинву, – произнесла она, восстанавливая свое ледяное спокойствие. – Потому что мир не прощает слабости. А любовь — это самая большая слабость для такого, как ты.
– Для меня это сила, – ответил я.
Она кивнула, коротко и официально, и вышла из кабинета. Я слышал, как ее каблуки стучали по коридору, удаляясь всё дальше.
Через минуту дверь приоткрылась, и в проеме показалась голова Юми.
– Живой? – шепотом спросила она.
– Заходи, – я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как уходит напряжение.
Юми вошла и плотно закрыла дверь. Она подошла к столу, посмотрела на кольцо и перевела взгляд на меня.
– Она ушла очень быстро. И выглядела так, будто готова заморозить весь мир.
– Это ее способ справляться с проблемами, – я протянул руку, и Юми тут же вложила свою ладонь в мою. – Теперь всё официально.
– Ты сумасшедший, Джинву, – она покачала головой, но в ее глазах светилась такая нежность, что у меня перехватило дыхание. – Ты только что разрушил самую идеальную пару Кореи.
– Я создал кое-что получше, – я потянул ее на себя, и она послушно уселась ко мне на колени. – Я создал нас.
Юми обхватила мое лицо ладонями, внимательно изучая каждый сантиметр.
– Знаешь, босс... у тебя теперь будут большие проблемы. Суянь уже пишет сценарий для твоего интервью, а Ассоциация, скорее всего, пришлет проверку, чтобы убедиться, что ты не сошел с ума под влиянием проклятия.
– Пусть присылают, – я прижался лбом к ее лбу. – У меня есть лучший секретарь в мире, который защитит меня от любых проверок.
– О, это уж точно, – она хихикнула. – Я им такие отчеты напишу, что они сами поверят в силу любви. Но сначала...
Она достала свой телефон и показала мне экран. Там была та самая фотография.
– Я тоже поставила ее на главный экран, – призналась она, слегка смутившись. – Чтобы помнить, что это не сон.
Я взял ее телефон, посмотрел на фото, а потом на нее — живую, растрепанную, с серебристыми серьгами и яркими голубыми глазами.
– Юми, – позвал я.
– Да?
– Помнишь, ты говорила, что тебе нужен муж, а не золотая обертка?
Она замерла, ее дыхание перехватило.
– Помню.
– Так вот... я не обещаю, что будет легко. Я не обещаю, что я всегда буду идеальным. Но я обещаю, что я буду твоим. Настоящим. Без костюмов и масок.
Юми молчала долго, вглядываясь в мою душу так, как умела только она. А потом она просто прижалась к моим губам в долгом, глубоком поцелуе, который сказал больше любых слов.
– Договорились, Монарх, – прошептала она, когда мы отстранились. – Но учти: Пельмень теперь тоже твоя ответственность. И если ты забудешь его покормить, он съест твои тени.
Я рассмеялся, чувствуя, как счастье заполняет всё мое существо.
– Я справлюсь, – пообещал я.
В этот день в офисе Ассоциации охотников произошло много событий. Акции действительно немного просели, телефоны разрывались от звонков журналистов, а Хэ Ин официально объявила о расторжении помолвки «по взаимному согласию».
Но в кабинете Теневого Монарха было тихо. Там пахло мятой и табаком, на столе стоял контейнер с домашней едой, а на главном экране телефона светилась фотография двух людей, которые наконец-то нашли в себе смелость быть просто счастливыми.
Вечером, когда мы выходили из здания, Юми снова была в своих кедах, а я нес ее сумку. Мы не прятались от камер. Мы просто шли к машине, держась за руки.
– Джинву, – позвала она, когда мы уже отъезжали.
– Что?
– А ты правда разрешишь мне оставить следы на твоей спине?
Я посмотрел на нее и увидел ту самую искру в глазах, которая когда-то заставила меня обратить на нее внимание.
– Попробуй, – ответил я с вызовом. – Но помни: я Теневой Монарх. У меня очень высокая регенерация. Тебе придется постараться.
Юми хищно улыбнулась, поправляя рубашку.
– Вызов принят, босс. Вызов принят.
И я знал, что эта ночь будет долгой. И она будет самой лучшей в моей жизни. Потому что рядом со мной была не статуя, не символ и не доспех. Рядом со мной была Юми. Моя жизнь. Моя страсть. Моя единственная и неповторимая бунтарка.