Бунтарка монарха
Следы на спине Монарха
Ночь опустилась на Сеул, укрывая город тяжелым бархатным одеялом, расшитым огнями небоскребов. В моей квартире было тихо, и только слабый гул кондиционера нарушал это безмолвие. Тени, мои вечные спутники, сегодня вели себя необычайно смирно — они забились по углам, словно чувствуя, что их господину сейчас не нужны ни охрана, ни советы.
Юми сидела на мне, устроившись на моих бедрах. На ней не было ничего, кроме моей белой рубашки, которая была ей безнадежно велика. Тонкая ткань соскальзывала с одного плеча, обнажая ту самую татуировку, о которой я так долго гадал. В слабом свете ночника иссиня-черные волосы Юми казались почти черными, а ее глаза — два бездонных лазурных озера — светились такой нежностью и любовью, что у меня перехватывало дыхание.
Я сидел, опершись спиной о изголовье кровати, чувствуя приятную тяжесть ее тела. Мои ладони покоились на ее талии, ощущая тепло кожи сквозь тонкий хлопок. В этот момент я не был Теневым Монархом. Я был просто мужчиной, который наконец-то нашел свой дом.
– Знаешь, – я нарушил тишину, глядя на то, как она задумчиво перебирает пуговицы на моей рубашке. – Я ведь долго пытался убедить себя, что всё идет правильно. Что Хэ Ин — это мой единственный путь.
Юми подняла голову, и в ее взгляде промелькнуло лукавство.
– И как успехи, босс? – прошептала она, наклоняясь ближе. – Трудно было убеждать себя, когда рядом была такая невыносимая я?
Я усмехнулся, притягивая ее к себе за талию.
– Очень трудно. Особенно когда ты приносила те обеды. Знаешь, Хэ Ин действительно была... ну, скажем так, безупречной во всем, что касалось имиджа. Но в остальном...
Я сделал паузу, подбирая слова, и невольно вспомнил наши редкие и холодные близости с Ча, которые всегда казались скорее выполнением долга, чем проявлением страсти.
– Признаю, Суянь была права, – сказал я, и мой голос прозвучал хрипло. – Хэ Ин и правда была бревном.
Юми замерла на секунду, а затем разразилась таким звонким, искренним хохотом, что тени в углах испуганно вздрогнули. Она смеялась, откинув голову назад, и ее серебристые серьги весело позвякивали, касаясь шеи.
– Серьезно? – сквозь смех выдавила она, вытирая выступившие слезы. – Великий Теневой Монарх только что назвал сильнейшую охотницу Кореи бревном? Джинву, если она это услышит, она тебя всё-таки прирежет!
– Ей уже всё равно, – я улыбнулся, глядя на ее веселье. – Но это правда. С ней всё было как по учебнику. Никаких лишних движений, никаких эмоций. Словно мы не любовью занимались, а сдавали экзамен на профпригодность.
Юми перестала смеяться, и в ее глазах заплясали те самые чертики, которых я так любил. Она подалась вперед, так что наши носы почти соприкоснулись.
– Как же это было? – прошептала она, и ее голос стал вкрадчивым. – Мне чисто любопытно, босс. Она что, даже не стонала? Или просила тебя соблюдать дистанцию согласно этикету?
Я почувствовал, как в груди разливается жар. Юми умела провоцировать так, как никто другой.
– Она просто... присутствовала, – ответил я, проводя большими пальцами по ее бедрам. – А теперь я смотрю на тебя и понимаю, что всё это время жил в черно-белом кино.
Юми хитро прищурилась и вдруг резко потянула за ворот моей рубашки, заставляя меня наклониться к ней.
– Значит, тебе не хватало жизни, Джинву? – ее дыхание обжигало мои губы. – Тебе не хватало огня?
– Мне не хватало тебя, – ответил я, и в следующую секунду наши губы встретились.
Этот поцелуй не был похож на те осторожные прикосновения, что были раньше. В нем была жажда, накопленная за год молчаливого наблюдения, и страсть, которую мы оба так долго подавляли. Юми целовала меня жадно, требовательно, ее пальцы впились в мои плечи, а затем скользнули на спину.
Я почувствовал, как ее острые ноготки впиваются в мою кожу.
– Помнишь, что я говорила Суянь в беседке? – прошептала она мне в самые губы, прерывисто дыша. – Что я хочу оставить на тебе следы.
– Я помню каждое твое слово, Юми, – я перевернул нас, прижимая ее к матрасу и нависая сверху. – И я сказал тебе сегодня в машине — попробуй.
Она не заставила себя ждать. Ее руки скользнули по моим лопаткам, и я почувствовал резкую, бодрящую боль. Она царапала меня, оставляя длинные красные полосы на моей спине, словно стараясь запечатлеть себя на моем теле навсегда. Ее страсть была первобытной, неистовой, она не боялась моей силы, она бросала ей вызов.
Я зарылся лицом в ее шею, вдыхая аромат мяты и ее кожи.
– Ты сумасшедшая, – выдохнул я, когда ее зубы прихватили мочку моего уха.
– Я твоя, – ответила она, и в этом коротком предложении было больше смысла, чем во всех клятвах, которые я когда-либо слышал.
В ту ночь в моей спальне не было места холоду или расчету. Были только мы. Юми была как стихия — непредсказуемая, обжигающая, настоящая. Она не пыталась быть идеальной, она была собой: бунтаркой, которая смеялась в лицо смерти и кусала плечо самого могущественного существа на планете.
Когда под утро мы лежали, переплетясь телами, и смотрели, как первые лучи солнца окрашивают небо в розовый цвет, Юми провела пальцем по моей спине, ощущая неровности оставленных ею царапин.
– Ты же их залечишь? – тихо спросила она, уткнувшись лбом в мое плечо. – Твоя регенерация...
– Не сегодня, – я прижал ее к себе крепче. – Я хочу чувствовать их. Я хочу помнить каждую секунду этой ночи.
Юми подняла голову и посмотрела на меня своими невероятными голубыми глазами.
– Джинву, ты ведь понимаешь, что завтра в офисе все будут смотреть на твою шею? Тот засос... он стал еще ярче.
– Пусть смотрят, – я улыбнулся, целуя ее в кончик носа. – Пусть знают, что у Теневого Монарха очень опасный секретарь.
Она снова рассмеялась, и этот звук стал для меня лучшей музыкой.
– Знаешь, – Юми потянулась, словно кошка, и рубашка снова соблазнительно сползла, – я всё еще не могу поверить, что ты выбрал меня. Обычную девчонку с татуировкой и вредными привычками.
– Ты не обычная, Юми, – я стал серьезным, заглядывая ей в самую душу. – Ты единственная, кто увидел во мне человека. И за это я готов отдать тебе весь мир.
– Весь мир мне не нужен, – она прижалась ко мне, закрывая глаза. – Мне достаточно тебя. И, может быть, еще одну пачку тех мармеладных мишек, которых ты у меня стащил.
Я негромко рассмеялся, чувствуя, как внутри меня окончательно установился мир.
– Будут тебе мишки. И всё, что захочешь.
Мы заснули, когда город уже окончательно проснулся. Впереди были трудные разговоры, косые взгляды и шум прессы, но всё это казалось таким незначительным. Ведь теперь у меня была она — моя живая, страстная и абсолютно невыносимая Юми. Моя королева хаоса в мире теней.
И на моей спине, под кожей, которая могла выдержать удар дракона, горели следы ее любви — самые важные отметины, которые я когда-либо получал.