буря
Граница между «да» и «нет»
Утро после Колумбии всегда имело вкус жженого сахара и дешевого антисептика. Солнце, пробивающееся сквозь щели в жалюзи общежития, казалось личным оскорблением. Я сидел на кухонном столе, подтянув колени к подбородку, и смотрел, как Кевин Дэй пытается дрожащими руками налить себе кофе. Его левая рука в гипсе выглядела как инородный предмет, памятник его слабости и жестокости Рико.
– Перестань греметь, – бросил я, не оборачиваясь. – Твой шум мешает мне ненавидеть этот мир в тишине.
– Нам нужно на корт, – прохрипел Кевин, игнорируя мою колкость. – Вчерашний пропуск... это была ошибка. Мы теряем время. Рико не ждет, Эндрю. Он тренируется, пока мы спим.
Я спрыгнул со стола, бесшумно приземлившись на кафель. В два шага я оказался рядом с Кевином, вырвал у него кружку и выплеснул содержимое в раковину. Он вздрогнул, вжимаясь спиной в столешницу.
– Рико — это твой ночной кошмар, Кевин, а не мой. Если ты еще раз заикнешься о тренировке раньше десяти утра, я заставлю тебя съесть этот гипс.
– Ты не понимаешь... – начал было он, но я приложил палец к его губам.
– Да или нет? – спросил я тихим, лишенным эмоций голосом.
Кевин замер. Он уже знал этот вопрос. Он знал, что «нет» означает мою мгновенную потерю интереса, а «да» — временное разрешение на контакт, физический или ментальный.
– Да, – выдохнул он.
Я сжал его челюсть, заставляя смотреть мне в глаза. В его зрачках плескалось то самое отчаяние, которое я видел в зеркале каждое утро.
– Ты в безопасности, пока ты полезен, – произнес я. – А полезен ты только тогда, когда не похож на побитую собаку. Иди в душ. От тебя пахнет страхом и перегаром Роланда.
Когда он ушел, в дверях появился Аарон. Он выглядел не лучше — помятый, с темными кругами под глазами, но в его взгляде было меньше трепета. Он привык к моему безумию. Мы были двумя сторонами одной монеты, и иногда мне казалось, что он видит сквозь мою маску «Эндрю» того, кем я был на самом деле.
– Ты слишком суров с ним, – заметил Аарон, доставая из холодильника пакет сока. – Он и так на грани.
– На грани чего? – я достал сигарету, но не зажег её. – Самоубийства? Или осознания того, что его «королевство» — это просто кучка пепла? Если он хочет выжить среди Лисов, ему нужно отрастить зубы.
– У Лисов нет зубов, Эндрю, – вздохнул брат. – У нас есть только ты и твои ножи.
– И этого достаточно, – отрезал я.
Через час мы были в «Лисьей норе». Ваймак уже ждал нас, выглядя так, будто провел ночь, изучая отчеты о задолженностях команды. Рене сидела на трибуне, перебирая четки. Её присутствие действовало на меня как холодный компресс на ожог — раздражало, но унимало боль.
– Эндрю, – позвала она, когда я проходил мимо. – Уделишь минуту?
Я остановился, глядя на её радужные волосы.
– Если это проповедь, то я забыл свою Библию в другом теле.
– Нет, – она улыбнулась своей мягкой, обезоруживающей улыбкой. – Я хотела спросить про ту твою теорию. Про зомби. Помнишь?
Я прислонился к перилам, чувствуя вес ножей в наручах.
– Помню. Что-то изменилось в твоем списке выживших?
– Я подумала о защите, – Рене встала и подошла ближе. – Ты сказал, что защищаешь только «своё». Но что, если мир расширится? Что, если Лисы — это не просто обязательство, а твоя крепость? Если зомби прорвут ворота, ты будешь стоять на стене один?
– Один — это самое безопасное число, Рене. Оно не подводит.
– Но один ты не сможешь держать оборону вечно, – она коснулась своей шеи, где под тканью скрывался шрам, о котором мы никогда не говорили вслух. – Тебе нужны те, кто будет прикрывать спину. Даже если они слабы. Даже если они — просто шум на фоне.
– Ты предлагаешь мне доверять Сету Гордону? – я хмыкнул. – Скорее зомби станут вегетарианцами.
– Я предлагаю тебе увидеть в них не мусор, а ресурс, – поправила она. – Посмотри на Мэтта. Он предан до мозга костей. Посмотри на Дэн. Она пойдет в огонь за эту команду. Если ты дашь им почувствовать, что они под твоим крылом, они станут твоим щитом.
– Мне не нужен щит, – мой голос стал жестче. – Я и есть щит.
– Даже щиты трескаются, Эндрю.
Я ничего не ответил и пошел в ворота. Тренировка была изнурительной. Кевин, подстегиваемый страхом, гонял команду до седьмого пота. Сет огрызался, Мэтт пытался сгладить углы, а я... я просто ловил мячи. Каждый удар по сетке отзывался во мне глухим эхом. Я видел, как они выматываются, как их движения становятся тяжелыми.
В середине тренировки Сет, разгоряченный и злой, не рассчитал траекторию и врезался в Ники. Мой кузен отлетел на несколько метров, больно ударившись о бортик.
Мир сузился до одной точки. Я не помню, как пересек поле. В моей руке уже был нож — не тот, что для игры, а тот, что для правды.
– Эндрю, нет! – закричал Ваймак.
Я прижал лезвие к горлу Сета раньше, чем он успел подняться. Его глаза расширились, в них отразился первобытный ужас.
– Я говорил тебе, Гордон, – прошептал я, чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость. – Не трогай моё.
– Это был несчастный случай! – прохрипел Сет, боясь даже сглотнуть. – Клянусь!
– Несчастные случаи происходят с теми, кто не смотрит под ноги, – я слегка надавил, оставляя тонкую красную линию на его коже. – Еще один такой «случай», и я проверю, насколько быстро ты истекаешь кровью.
– Миньярд, убери нож! – Ваймак был уже рядом, но он не рискнул коснуться меня. – Сейчас же!
Я медленно убрал лезвие, не сводя взгляда с Сета. Повернувшись, я подошел к Ники. Тот сидел на полу, потирая плечо, и смотрел на меня с болезненным восхищением.
– Ты в порядке? – спросил я.
– Да, Эндрю... всё нормально. Просто ушиб.
Я подал ему руку — редкий жест, который заставил всю команду замереть. Ники ухватился за моё запястье и поднялся.
– Тренировка окончена, – бросил я Ваймаку, не оборачиваясь.
В раздевалке царила гробовая тишина. Даже Кевин не решился возразить. Я чувствовал на себе взгляды старшекурсников — смесь страха, ненависти и... чего-то еще. Возможно, Рене была права. Они начали понимать, что я — не просто психопат с таблетками. Я — та самая черта, которую нельзя переступать.
Когда я вышел на парковку, меня догнал Мэтт Бойд. Он замялся, переминаясь с ноги на ногу, его огромная фигура загораживала заходящее солнце.
– Эндрю, послушай... – начал он.
Я остановился у своей машины, крутя ключи на пальце.
– У тебя есть тридцать секунд, Бойд. И лучше бы это было что-то важное.
– Я просто хотел сказать... спасибо. За Ники. Сет иногда перегибает палку, и никто из нас не знает, как его осадить.
– Я сделал это не для тебя, – отрезал я.
– Я знаю, – Мэтт кивнул, его взгляд был прямым и честным. – Но это показало нам, что ты... ну, что ты на нашей стороне. В каком-то смысле. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь... ну, ты понимаешь. Мы Лисы. Мы стая.
Я открыл дверь машины и сел за руль.
– Стая — это для волков, Бойд. А мы — отбросы. Не путай биологию с судьбой.
Я уехал, не дожидаясь ответа. В зеркале заднего вида я видел, как Мэтт стоит на пустой парковке, провожая меня взглядом.
Вечер застал меня на крыше общежития. Это было единственное место, где воздух казался чище. Рене уже была там, словно знала, что я приду. Она сидела на самом краю, глядя на огни ночного города.
– Ты сегодня напугал Сета до икоты, – заметила она, не оборачиваясь.
– Он заслужил.
– Возможно. Но ты также дал им надежду.
– Надежда — это яд, Рене. Она заставляет людей верить, что завтра будет лучше, хотя завтра будет только сложнее.
– Но именно этот яд заставляет нас двигаться вперед, – она повернулась ко мне. – Знаешь, в твоем сценарии про апокалипсис... я бы хотела быть в твоем отряде. Не потому, что ты лучший боец. А потому, что ты единственный, кто не бросит своих, даже если будет их ненавидеть.
Я достал сигарету и на этот раз зажег её. Дым медленно растворялся в ночном воздухе.
– Ты странная, Уокер. Ты видишь во мне то, чего нет.
– Или я вижу то, что ты так тщательно прячешь под повязками и таблетками.
Мы долго сидели в тишине. Город шумел где-то внизу, экси-корт спал под замком, а в соседних комнатах мои «братья» и Кевин пытались найти свой путь в этом безумном мире.
– Рене, – позвал я, когда она уже собралась уходить.
– Да?
– Если завтра придут зомби... – я сделал паузу, выпуская облако дыма. – Твоя задача — молитвы. Моя — ножи. Но если ты увидишь, что я начинаю падать... не пытайся меня спасти. Просто убедись, что Аарон и Ники успели уйти.
Она посмотрела на меня долгим, пронзительным взглядом. В её глазах не было жалости — только тихое, глубокое понимание.
– Я не могу тебе этого обещать, Эндрю. Потому что в моей версии конца света мы уходим все вместе. Или не уходит никто.
Она ушла, оставив меня одного. Я смотрел на тлеющий огонек сигареты и думал о том, что этот мир, полный боли и предательства, внезапно стал слишком реальным. Я больше не был просто читателем или сторонним наблюдателем. Я был частью этой сломленной семьи.
Я вытащил из кармана телефон. Одно новое сообщение от Ваймака: «Кевин говорит, что завтра в восемь он будет на корте. Я не смогу его остановить. Присмотри за ним».
Я удалил сообщение. Присматривать — это то, что я делал лучше всего. Но теперь я понимал, что мой периметр охраны стал шире. В него вошли не только близнец и кузен. В него вошел дрожащий от страха Кевин, радужная Рене, шумный Мэтт и даже идиот Гордон.
Я был Эндрю Миньярдом. У меня не было сердца, у меня были только контракты и лезвия. Но этой ночью, под холодными звездами Пальметто, я признал одну простую истину: я буду защищать этих Лисов до последнего патрона, до последнего вздоха, до последней капли крови.
Потому что они были моими. А моё трогать нельзя.
Я щелчком отправил окурок в темноту и начал спускаться вниз. Завтра будет новый день, новые тренировки и новые угрозы. Рико Морияма где-то там, в своем Вороньем гнезде, уже точил когти. Но он еще не знал, что Лисы перестали быть просто жертвами.
У Лисов появился вратарь, который не умел проигрывать. И который знал, что в мире зомби-апокалипсиса выживает не самый сильный, а тот, кому есть ради чего убивать.
Я зашел в комнату. Кевин спал на диване, свернувшись калачиком, его лицо во сне казалось совсем детским. Аарон читал в своей комнате, свет из-под двери падал на пол ровной полосой. Ники тихо храпел.
Я сел в кресло напротив окна, положив руки на подлокотники. Ножи привычно холодили кожу. Я не собирался спать. Я был на посту.
Граница между «да» и «нет» была тонкой, как лезвие бритвы. И сегодня я выбрал «да». Да — этой команде. Да — этой борьбе. Да — этой странной, вывернутой наизнанку жизни.
– Попробуй прийти за нами, Рико, – прошептал я в пустоту комнаты. – Я жду.
Тишина была мне ответом. Но это была тишина перед бурей, и я чувствовал её приближение каждой клеточкой своего тела. Буря придет, но Лисы встретят её не со склоненными головами. Они встретят её с оскалом. Моим оскалом.