Черная молния
Багряный закат над Сеулом
Месяцы, прошедшие после суда, были самыми спокойными в моей жизни. Я, Чон Ли Вон, адвокат, чье имя теперь стало синонимом юридического святотатства, наслаждался тишиной. Мой телефон перестал разрываться от звонков Ассоциации, а пресса, вдоволь нажевавшись подробностями «дела века», переключилась на новые скандалы.
Я сидел в своей квартире, глядя на огни ночного города сквозь панорамное окно. На мне была простая серая футболка и домашние штаны — образ, который никогда не видел никто из моих коллег. В руке застыл бокал с виски, но я к нему не притрагивался. Мои мысли, как и всегда в последнее время, возвращались к Алексу.
Он действительно исчез с радаров семьи Сон. Мои ищейки докладывали, что он исправно посещает университет, всё так же возится с машинами в новой мастерской и, кажется, действительно нашел тот самый «штиль», о котором мечтал. Но я знал Алекса. Тишина в его случае была лишь затишьем перед чем-то более масштабным. В его небесно-голубых глазах жил шторм, который невозможно было укротить судебным запретом.
Внезапный, яростный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Это не был вежливый стук курьера или соседей. Кто-то буквально тарабанил в дерево, будто от этого зависела его жизнь.
Я поставил бокал на столик и быстро пошел в прихожую. Моя интуиция, отточенная годами судебных баталий, кричала об опасности.
– Кто там? – спросил я, подходя к двери.
Ответа не последовало, только тяжелый, хриплый вдох и звук сползающего по обшивке тела.
Я сорвал замки и распахнул дверь. На пороге, едва держась на ногах и опираясь плечом о косяк, стоял Алекс. Его вид заставил мое сердце пропустить удар. Его растрепанные черные волосы слиплись от пота, лицо было бледным, как мрамор, а из правого бока торчала рукоять длинного, хищного ножа. Черная футболка пропиталась кровью, которая зловеще поблескивала в свете ламп подъезда.
– Боже, Алекс! – выдохнул я, подхватывая его под руки, прежде чем он рухнул на пол.
– Ли... Вон... – прохрипел он, его голова бессильно упала мне на плечо.
Я затащил его в квартиру, ногой захлопывая дверь. Он был тяжелым — литые мышцы и ярость, ставшая плотью. Я дотащил его до дивана в гостиной и осторожно уложил на подушки.
– Кто это сделал? Алекс, отвечай мне! – я лихорадочно сорвал с него плащ, пытаясь оценить масштаб катастрофы.
– Тени... не тени Джинву... – его голос прерывался, глаза закатывались. – Те... с картой...
Я выругался. Значит, «Расколотая корона» решила, что если Алекс не хочет быть их оружием, он не должен достаться никому.
– Так, слушай меня внимательно, – я опустился перед ним на колени, мои руки уже были в его крови. – Нужно убрать клинок. Он глубоко засел, если задеты органы...
– Ли Вон... – он внезапно перехватил мою руку. Его хватка была пугающе слабой, но в глазах на мгновение вспыхнул прежний огонь.
– Молчи, экономь силы. Я сейчас вызову врача, у меня есть надежные люди...
– Нет. Никаких врачей. Запрет... Джинву узнает, – он судорожно выдохнул. – Просто... вытащи его.
– Ты с ума сошел? Ты можешь истечь кровью за минуту!
Алекс вдруг подался вперед, преодолевая боль. Его свободная рука, испачканная в багровом, легла мне на затылок, притягивая к себе. Прежде чем я успел что-то возразить, он впился в мои губы яростным, отчаянным поцелуем. Это не было проявлением нежности — это был вкус боли, железа и дикого желания зацепиться за жизнь через меня.
Я замер на секунду, ошеломленный этим порывом, но тут же пришел в себя. Его кожа горела, черные молнии едва заметными искрами пробегали по его предплечьям, пытаясь прижечь рану изнутри.
– Сумасшедший мальчишка, – прошептал я ему в губы, когда он отстранился, тяжело дыша.
Я понял, что он делает. Он передавал мне остатки своей маны, чтобы я не боялся, чтобы мои руки не дрожали. Я схватился за рукоять ножа.
– На счет три. Раз... два...
Я резко выдернул клинок. Алекс выгнулся дугой, из его горла вырвался приглушенный рык, но он не закричал. Я тут же навалился всем весом, прижимая к ране заранее подготовленное полотенце. Кровь толчками била под моими пальцами, горячая и липкая.
– Держись, слышишь? Только не вздумай отключаться!
Я действовал на автомате. Годы юридической практики научили меня хладнокровию, но сейчас внутри меня всё дрожало. Я принес аптечку, достал кровоостанавливающий порошок и бинты.
– Кто это был, Алекс? – спросил я, обрабатывая края раны антисептиком. – Ты узнал их?
– Профессионалы... – он едва шевелил губами, его веки отяжелели. – Блокираторы маны... они знали, куда бить. Ли Вон... дневник... в моей машине... забери его...
– К черту дневник, – я наложил тугую повязку, чувствуя, как его пульс под моими пальцами начинает выравниваться. – Сейчас главное — ты.
Алекс попытался что-то ответить, но его силы окончательно иссякли. Его голова откинулась на спинку дивана, глаза закрылись, и он погрузился в глубокий, тяжелый сон.
Я сидел на полу рядом с ним, глядя на свои окровавленные руки. В моей идеально чистой, стерильной жизни только что образовалась огромная багровая дыра. Сын Теневого Монарха лежал раненый в моей гостиной, а те, кто это сделал, наверняка были где-то рядом.
Я встал, подошел к окну и осторожно выглянул на улицу. Черная «Акура» Алекса стояла у подъезда, криво припаркованная. Рядом никого не было, но воздух казался наэлектризованным.
– Значит, война, – тихо произнес я, обращаясь к пустоте.
Я вернулся к Алексу и накрыл его пледом. Его фарфоровое лицо в лунном свете казалось почти прозрачным. Он выглядел таким беззащитным, что трудно было поверить: этот парень способен вызывать черные молнии и ставить на колени богов.
Я взял телефон и набрал номер, который надеялся никогда не использовать.
– Это Чон Ли Вон. Мне нужна полная зачистка территории вокруг моего дома. И подготовьте операционную в частном секторе. У нас гость, о котором никто не должен знать. Особенно — Ассоциация.
Повесив трубку, я снова посмотрел на Алекса. Его рука безвольно свисала с дивана, и я осторожно взял ее в свою. Татуировка ассасина на его запястье казалась живой в полумраке.
– Ты обещал жить ради себя, Алекс, – прошептал я, сжимая его холодные пальцы. – Так что не вздумай умирать в моей гостиной. Я еще не выставил тебе счет за этот вечер.
Я знал, что завтрашний день изменит всё. Джинву почувствует, что его сын ранен — такая связь не разрывается судебными актами. «Расколотая корона» придет закончить начатое. А я... я, кажется, окончательно перестал быть просто адвокатом.
Я посмотрел на нож, лежащий на ковре. Лезвие было покрыто рунами, которые медленно гасли. Это оружие было создано, чтобы убивать монархов. Но сегодня оно лишь открыло дверь в бездну, из которой нам с Алексом предстояло выбираться вместе.
Я сел в кресло напротив, не сводя глаз с его груди, которая мерно вздымалась и опускалась. Сон Алекса был тревожным, он что-то шептал во сне, и я готов был поклясться, что слышал имя своей матери и проклятия в адрес отца.
– Спи, – тихо сказал я. – Пока я здесь, никто не переступит этот порог. Ни люди, ни тени.
Ночь над Сеулом была долгой, и в тишине моей квартиры рождался союз, который был опаснее любой черной молнии. Союз юриста, знающего цену правде, и наследника, решившего эту правду выжечь. И где-то в глубине души я понимал: тот поцелуй, горький и кровавый, был только началом нашего общего падения. Или взлета.