← Назад к обзору

Черная молния

Осколки идеального мира

Тишина в гостиной нашего дома была такой плотной, что её, казалось, можно было резать ножом. Мы только что вернулись с того злополучного приема. Ли Вон сидел на краю дивана, сохраняя внешнее спокойствие, но я видел, как подрагивают его пальцы, сжимающие кожаную папку с компроматом. Хэ-Ин стояла у камина, её плечи были напряжены. Сухо замер в дверях, переводя взгляд с меня на младшего брата.

Алекс стоял посреди комнаты. Его галстук был сорван и висел на шее как удавка, белая рубашка помялась, а в ярко-голубых глазах полыхал пожар, который не имела силы потушить ни одна тень в этом мире.

– Я выслушал вас, – начал я, стараясь сохранять голос ровным. – Я понимаю мотивы. Вы хотели восстановить справедливость. Но методы, Алекс... Ты подверг опасности не только себя, но и свою мать, и брата, которые пошли за тобой.

Алекс резко вскинул голову. Его лицо исказилось в гримасе, которую я никогда не забуду. Это была не просто злость. Это была чистая, незамутненная ненависть, копившаяся годами под спудом нашего семейного величия.

– Подверг опасности? – он выплюнул эти слова, словно яд. – О какой опасности ты говоришь, «папочка»? О том, что кто-то мог увидеть, как сын великого Монарха Теней марает руки о политическую грязь? Или о том, что твоя слежка могла сорваться?

– Мы беспокоились о тебе, – тихо произнесла Хэ-Ин, делая шаг к нему. – Мы не могли оставить тебя одного, когда почувствовали, что ты что-то замышляешь.

– Беспокоились? – Алекс рассмеялся, и в этом звуке не было ничего человеческого. – Вы следили за мной! Вы устроили засаду в кустах, как дешевые шпионы! Вы ворвались в мою жизнь, в мой единственный шанс сделать что-то самому, без твоей тени за спиной!

Он внезапно сорвался с места. Я не успел среагировать — не потому, что был медленным, а потому, что не ожидал такого порыва. Алекс ударил меня. Это не был техничный удар бойца, это был яростный выпад отчаяния. Кулак, окутанный черной молнией, врезался мне в челюсть.

Голова откинулась назад. Я почувствовал вкус крови. В комнате раздался коллективный вздох ужаса.

– Ненавижу вас! – закричал Алекс, и его голос сорвался на хрип. – Ненавижу эту фамилию! Ненавижу этот дом! Ненавижу то, что каждый мой шаг рассматривается под микроскопом! Вы не родители, вы — надзиратели в золотой тюрьме!

– Алекс, успокойся! – Ли Вон вскочил с дивана и попытался обхватить его за плечи, удерживая на месте. – Остановись, ты переходишь черту!

– Пусти меня! – Алекс рванулся, и разряды черного электричества заставили Ли Вона поморщиться от боли, но адвокат не разжал рук. Он знал, что если сейчас не удержать парня, случится непоправимое.

– Сынок, пожалуйста... – Хэ-Ин, с глазами, полными слез, протянула руку, чтобы коснуться его лица, успокоить, как она делала это в детстве.

– Не трогай меня! – взревел Алекс и наотмашь ударил её по руке.

Звук шлепка был громче любого взрыва. Хэ-Ин отшатнулась, прижимая покрасневшую кисть к груди. В её глазах отразилось такое потрясение, будто её только что ударили в самое сердце.

В ту же секунду воздух в комнате стал тяжелым, как свинец. Моя тень, повинуясь инстинкту защиты, рванулась вперед, заполняя углы комнаты черным туманом. Сухо сделал шаг, его глаза вспыхнули синим пламенем, он готов был броситься на брата за мать.

– Остановитесь. Все, – мой голос прозвучал как гром, заставив стены дрожать.

Я вытер кровь с губы и посмотрел на младшего сына. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, а татуировки на руках пульсировали зловещим светом.

– Ты ударил мать, Алекс, – сказал я шепотом, который был страшнее крика. – Ты перешел последнюю границу.

– Я что, уже не могу жить своей личной жизнью?! – Алекс проигнорировал мои слова, его буквально трясло. – Вы больные! У вас болезнь — вы не можете дать сыну вдохнуть без вашего разрешения! Вы следите за мной, вы лезете в мою постель, в мои дела! Хватит!

Он резко развернулся к выходу, едва не сбив Ли Вона с ног.

– Я больше не вернусь домой, – бросил он через плечо. – Можете выставить здесь хоть легион своих теней, можете запереть все двери. Я найду способ уйти.

– Алекс, постой! – Ли Вон бросился за ним, пытаясь поймать его за руку.

– Идём, Ли Вон! – крикнул Алекс, уже стоя в дверях. – Если ты хочешь быть со мной, а не с этими памятниками самим себе, уходим сейчас!

Он посмотрел на Сухо, который стоял бледный как полотно.

– Радуйся, Сухо. Теперь ты — единственный наследник. Единственная идеальная кукла в этом театре теней. Наслаждайся своим совершенством.

– Алекс, ты совершаешь ошибку... – начал Сухо, но брат уже не слушал.

– Слежки... вечные слежки... – бормотал Алекс, и в его голосе слышалось безумие пополам со слезами. – Я не могу так больше. Я задыхаюсь здесь.

Он распахнул входную дверь. Ночной холодный воздух ворвался в прихожую, раздувая полы его жилетки. Он выглядел таким потерянным и в то же время таким опасным. Ли Вон, бросив на меня короткий, извиняющийся и в то же время решительный взгляд, последовал за ним.

– Джинву, останови его... – прошептала Хэ-Ин, её голос дрожал. – Он же... он же не в себе.

Я сделал движение рукой, и тени у порога взметнулись вверх, преграждая путь. Но Алекс даже не замедлил шаг. Черная молния сорвалась с его пальцев, буквально разрезая мою материю теней. Это было невероятно — он уничтожал мою силу так легко, словно это был обычный дым.

– Не смей, отец, – обернулся он, и в его взгляде я увидел бездну. – Если ты сейчас попытаешься меня остановить силой, я сожгу этот дом до основания. Вместе со всеми нами. Ты ведь знаешь, я это сделаю.

Я опустил руку. Тени медленно втянулись обратно в пол. Я знал. В этом он был пугающе похож на меня — в своей готовности идти до конца, если на кону стояло то, что он считал своей свободой.

– Пусть идет, – сказал я, чувствуя, как внутри меня что-то обрывается.

– Что?! – Сухо посмотрел на меня с негодованием. – Папа, он же... он же с этим адвокатом, он влез в такие дела! Его убьют или он сам кого-нибудь прикончит!

– Если я запру его сейчас, я потеряю его навсегда, – ответил я, глядя, как фигура Алекса исчезает в ночной темноте, а за ним следует Ли Вон. – Он должен понять. Он должен прочувствовать вкус этой «свободы», о которой так мечтает.

Хэ-Ин подошла ко мне и уткнулась лицом в моё плечо. Я чувствовал, как её слезы пропитывают ткань моей рубашки. Я обнял её одной рукой, а вторую положил на плечо Сухо. Мы стояли втроем в пустом холле нашего огромного дома, который внезапно стал казаться слишком просторным и холодным.

– Игрис, – позвал я негромко.

Верный рыцарь материализовался из тени за моей спиной, преклонив колено. Его доспехи тускло мерцали в свете ламп.

– Мой господин.

– Следуй за ним. Но не приближайся. Даже не пытайся скрыться в его тени — он тебя почувствует. Держись на расстоянии мили. Если его жизни будет угрожать реальная опасность... только тогда вмешивайся.

– Будет исполнено, – Игрис растворился в воздухе.

Я посмотрел на свои руки. Они слегка дрожали — впервые за многие годы. Я был Теневым Монархом, повелителем смерти, но сейчас я чувствовал себя просто беспомощным мужчиной, чья семья разваливалась на куски.

– Он вернется, папа? – спросил Сухо, и в его голосе я услышал того маленького мальчика, которым он был когда-то.

– Не знаю, Сухо, – честно ответил я. – Но теперь я понимаю, что черная молния — это не просто магия. Это крик его души. И пока мы не научимся слышать этот крик, он будет бить по нам.

В ту ночь я не пошел спать. Я сидел в кабинете, глядя на мониторы камер наблюдения, которые зафиксировали, как Алекс и Ли Вон садятся в старую машину адвоката и уезжают в сторону трущоб Сеула.

Алекс выбрал свой путь. Грязный, опасный, полный ненависти к своему происхождению. Он хотел быть никем, лишь бы не быть «сыном Сон Джинву». И самое страшное было в том, что я сам научил его быть таким сильным.

Где-то там, в темноте города, мой шестнадцатилетний сын, наделенный силой, способной стирать тени, начинал свою собственную войну. А я мог только ждать, надеясь, что когда молния наконец утихнет, от него останется хоть что-то, что можно будет назвать моим сыном.

– Будь осторожен, Алекс, – прошептал я в пустоту кабинета. – Потому что мир гораздо жестче, чем твои родители. И он не будет просто стоять и смотреть, как ты его бьешь.

Черная искра на мгновение вспыхнула на кончике моего пальца и тут же погасла, оставив после себя лишь запах озона и горькое послевкусие поражения. Семья Сон перестала быть идеальной. И, возможно, это было единственным способом для нас стать настоящими.