← Назад к обзору

Что то любовное

Шёпот темноты и вкус соли

– Куда я уйду от тебя, дурочка? – он притянул её к себе, буквально вжимая в свою грудь. – Я здесь. Я рядом.

Маша вцепилась в его куртку пальцами, костяшки которых побелели от напряжения. Она зарылась лицом в изгиб его шеи, вдыхая родной запах — смесь бензина, холодного ночного воздуха и того особого аромата кожи, который принадлежал только ему. Рыдания всё ещё сотрясали её, но теперь они становились тише, переходя в прерывистые вздохи.

– Я проснулась... а тебя нет, – пробормотала она, глотая слёзы. – Везде было холодно. Я подумала, что Стас... что ты уехал к нему. Что тебя убили.

Максим глухо зарычал, прижимая её ещё крепче. Его ладонь, всё ещё обмотанная свежим бинтом, легла ей на затылок, поглаживая спутанные тёмные волосы. Он чувствовал, как её маленькое тело дрожит в его руках, и это вызывало в нём странную смесь ярости на самого себя и неистового желания защитить её от всего мира, даже от её собственных страхов.

– Ты совсем с ума сошла от своих кошмаров? – он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо. – Я просто ходил в круглосуточную аптеку. Антисептик закончился, а у меня плечо начало дёргать. Не хотел тебя будить, думал, обернусь за десять минут.

Он осторожно большими пальцами смахнул слёзы с её щёк. Его серые глаза в полумраке коридора казались почти чёрными, но в них больше не было той пугающей ярости, что днём в парке. Только бесконечная, тяжёлая забота.

– Посмотри на себя, – прошептал он, качая головой. – Вся в слезах, босая на холодном полу. Ты хочешь, чтобы я окончательно рассудок потерял?

– Мне было страшно, Макс, – она шмыгнула носом, постепенно приходя в себя. – После того, что случилось... я поняла, что если с тобой что-то произойдёт, я просто не выживу.

Максим замер. Эти слова ударили его сильнее, чем любой кастет Стаса. Он всегда знал, что Маша любит его, несмотря на все их ссоры и его тяжёлый характер, но слышать это вот так, в три часа ночи, когда она была разбита и беззащитна — это было слишком.

Он не стал ничего отвечать. Вместо этого он подхватил её под бёдра и поднялся на ноги. Маша инстинктивно обхватила его талию ногами, утыкаясь носом в его плечо. Он донёс её до кухни и усадил на столешницу, встав между её колен.

– Сиди тихо, – скомандовал он, включая неяркий свет над плитой.

Он достал из пакета мазь и новые бинты, которые купил. Маша молча наблюдала за его движениями. Его торс под расстёгнутой курткой был покрыт синяками, которые к ночи стали иссиня-чёрными. На ребрах виднелся отпечаток чьих-то пальцев. Она протянула руку и осторожно коснулась его груди.

– Тебе очень больно? – спросила она тихим, надтреснутым голосом.

– Бывало и хуже, – Максим поморщился, когда начал наносить мазь на ссадину на плече. – Главное, что этот урод больше не подойдёт к тебе и на милю. Я завтра поговорю с ребятами, мы закроем этот вопрос окончательно.

– Пообещай мне, – она поймала его взгляд, – пообещай, что больше не будешь уходить вот так, ничего не сказав. Даже если я сплю. Оставь записку, напиши сообщение... что угодно.

Максим усмехнулся, и эта кривая усмешка из-за разбитой губы выглядела болезненно.

– Обещаю, маленькая. Больше никаких исчезновений.

Он закончил с перевязкой и, отложив медикаменты, снова притянул её к себе. Его руки легли на её бёдра, обнажённые под короткой футболкой. Маша почувствовала, как по телу разливается привычное тепло. Страх отступал, сменяясь совсем другими чувствами.

– Ты сегодня была очень непослушной, – его голос вдруг стал ниже, приобретая те самые вибрирующие нотки, от которых у неё сладко заныло внизу живота. – Сначала эти шорты, потом драка, теперь эта истерика посреди ночи. Ты вымотала меня больше, чем банда Стаса.

– Я не специально, – Маша чуть улыбнулась, запуская пальцы в его русые волосы. – Ты же знаешь, я просто люблю выводить тебя из равновесия.

– Ты в этом мастер, – Максим придвинулся вплотную, так что она почувствовала жар его тела. – Но за каждое «выведение из равновесия» полагается плата. Ты ведь помнишь наши правила?

Маша кивнула, чувствуя, как его ладонь собственнически сжимает её бедро. Он медленно наклонился к её уху, обжигая кожу горячим дыханием.

– Я хотел дать тебе отдохнуть после вчерашнего, – прошептал он. – Хотел быть милым и заботливым. Но ты сама не даёшь мне шанса. Когда я увидел тебя на полу... такую беззащитную и в моей одежде... у меня внутри всё перевернулось.

Он приподнял её лицо за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.

– Ты понимаешь, что ты со мной делаешь? – в его голосе звучала почти неприкрытая мука. – Я готов убивать за тебя. Я готов сжечь этот город, если кто-то посмеет тебя обидеть. Но больше всего на свете я хочу сам владеть тобой так, чтобы ты забыла, как дышать.

– Так владей, – выдохнула она, подаваясь вперёд.

Их поцелуй был похож на столкновение двух стихий. В нём не было нежности — только жажда, облегчение после пережитого страха и горький привкус крови и лекарств. Максим целовал её властно, глубоко, словно пытался выпить её душу. Его руки блуждали по её телу, сминая ткань футболки, лаская изгибы, которые он знал наизусть, но которыми никогда не мог насытиться.

Он рывком стянул футболку через её голову, оставляя её в одном кружевном белье. В свете кухонной лампы её кожа казалась фарфоровой, а пышные формы — соблазнительным вызовом его выдержке.

– Моя, – прорычал он, отрываясь от её губ. – Только моя. Слышишь?

– Всегда, – прошептала она, прижимаясь к нему всем телом.

Максим подхватил её на руки и понёс обратно в спальню. На этот раз он не бросал её на кровать. Он уложил её бережно, но тут же навис сверху, придавливая своим тяжёлым, мускулистым телом. Его рост и мощь всегда заставляли её чувствовать себя маленькой, но сейчас это дарило ей невероятное чувство безопасности.

– Я накажу тебя за то, что ты заставила меня так испугаться за тебя, – он прикусил мочку её уха, заставляя её вскрикнуть. – Каждая слезинка, которую ты пролила из-за меня, будет оплачена твоим удовольствием.

Его ладонь скользнула вниз, под резинку белья. Маша выгнулась навстречу его руке, её пальцы впились в его широкие плечи. Она забыла про холод, про Стаса, про ночные кошмары. Существовал только этот момент, только этот мужчина и та сладкая пытка, которую он ей готовил.

– Максим... пожалуйста... – молила она, когда его