Чудеса, да и только
Стеклянный парк и привкус перемирия
Субботний вечер в городском парке обычно принадлежал семьям с детьми и неспешным старикам, но сегодня воздух казался наэлектризованным. Листья на кленах дрожали не от ветра, а от избытка магии, которую восемь молодых людей пытались удержать внутри себя.
Первыми у фонтана столкнулись Хонджун и Сонхва. Хонджун, в своих неизменных рваных джинсах и куртке холодного синего оттенка, замер с банкой газировки в руке, когда увидел розововолосого парня в обтягивающей черной водолазке.
– Опять ты, – Хонджун скривил губы в привычной насмешливой ухмылке, хотя его сердце предательски пропустило удар. – Ты что, преследуешь меня, Сонхва? Решил, что парк недостаточно эстетичен без твоей «царственной» персоны?
Сонхва медленно снял солнечные очки, хотя солнце уже почти закатилось. Его синие глаза, в которых порой вспыхивал опасный блеск сирены, сузились.
– Хонджун, твоё эго скоро начнет вытеснять кислород из этого парка, – спокойно ответил он, хотя пальцы невольно потянулись поправить воротник. – Я пришел сюда отдохнуть от твоих криков в университете, но, кажется, тишина — это роскошь, которую ты не можешь себе позволить.
В этот момент из-за кустов сирени вывалились остальные. Уён, громко хохоча, пытался отобрать кепку у возмущенного Минги, а за ними, сохраняя дистанцию, шли Ёсан и Чонхо. Юнхо и Сан замыкали шествие, о чем-то негромко переговариваясь.
– О, глядите-ка! – Уён замер, увидев «вражескую» половину. – Весь зоопарк в сборе. Привет, Сан-и! Небось, пришел попрактиковаться в том, как выглядеть сурово и при этом ничего не делать?
Сан, чьи лисьи глаза тут же блеснули хитрым огнем, шагнул вперед, сокращая расстояние до Уёна так, что тот почти почувствовал жар его тела.
– Я пришел посмотреть, не потерял ли ты свои хвосты по дороге, Уён-а, – прошептал он, наклонившись к самому уху кицунэ. – Ты сегодня подозрительно тихий. Неужели голос сорвал, пока хвастался своими «подвигами»?
Уён вспыхнул, и на мгновение кончики его волос, скрытые окрашиванием, показались ярче, чем обычно.
– Знаете что, – вдруг подал голос Юнхо, возвышаясь над всеми. Его добрые глаза ретривера сейчас смотрели с необычной твердостью. – Мы уже полчаса стоим тут и обмениваемся колкостями, которые все знают наизусть. Может, на один вечер мы просто... погуляем? Без драк и попыток выяснить, чей меч длиннее?
Минги, прятавшийся за плечом Ёсана, робко кивнул.
– Я... я видел там дальше палатку с мороженым и тир. Давайте просто сходим туда? Пожалуйста?
Все замолчали. Предложение было настолько абсурдным для двух враждующих компаний, что оно могло либо закончиться катастрофой, либо чем-то совершенно новым.
– Ладно, – Хонджун первым нарушил тишину, засунув руки в карманы. – Но если Сонхва начнет жаловаться на пыль на скамейках, я ухожу.
– А если ты начнешь петь свои недописанные демки вслух, я сам тебя выпровожу, – парировал Сонхва, но уголок его губ едва заметно дрогнул в улыбке.
Они двинулись вглубь парка странной, неровной группой. Ёсан шел чуть в стороне, разглядывая цветы на клумбах. Его эльфийская натура тянулась к природе, и здесь, вдали от университетских стен, он чувствовал себя почти свободным.
– Ты любишь красные цветы, – это не был вопрос. Чонхо шел рядом, его шаги были тяжелыми и уверенными, как и подобает воину с двуручным мечом.
– Они напоминают мне о многом, – ответил Ёсан своим грубоватым голосом. – О крови, о закате... и о том пятнышке у моего глаза, которое ты так внимательно разглядывал.
Чонхо не смутился. Он левой рукой — той самой, которой ломал яблоки — сорвал упавший с куста лепесток и протянул его Ёсану.
– Красный тебе идет. Но я думаю, что ты скрываешь гораздо больше, чем просто цвет. Ты всегда говоришь прямо, Ёсан. Это... редкость.
– Люди боятся правды, – Ёсан принял лепесток, его пальцы на мгновение коснулись ладони Чонхо. – Но ты, кажется, не из пугливых. Хотя я всё еще считаю тебя тираном.
– Самым нежным тираном в твоей жизни, – хмыкнул Чонхо, и в его суровом взгляде промелькнула теплота, которую он позволял видеть только этому светловолосому эльфу.
Тем временем у палатки с мороженым разыгралась настоящая драма. Минги, увидев на прилавке декоративного пластикового жука, вскрикнул и отпрыгнул назад, едва не сбив с ног Юнхо.
– Спокойно, Минги-я! – Юнхо подхватил его под локоть, удерживая на ногах. – Это просто пластик. Он тебя не укусит.
– Он выглядит как настоящий! – Минги, будучи нимфой, чувствовал жизнь во всем, и мертвые, бездушные имитации природы пугали его до дрожи. – Юнхо, убери его, пожалуйста.
Юнхо, вместо того чтобы посмеяться, как он делал это в университете, мягко притянул Минги к себе. Его стиль «классического отличника» сейчас казался Минги самой надежной защитой в мире.
– Я рядом, слышишь? Никакой жук, настоящий или нет, к тебе не подойдет. Хочешь синее мороженое? Твой любимый цвет.
Минги поднял взгляд, его светлые волосы растрепались, а в глазах застыло удивление.
– Ты запомнил мой любимый цвет?
– Я запоминаю всё, что касается тебя, даже если ты думаешь, что я только и делаю, что издеваюсь, – серьезно ответил Юнхо, и на его лице появилась та самая нежная улыбка, которая заставляла Минги забывать о страхах.
Чуть поодаль Сан и Уён устроили соревнование в тире. Уён, чьи навыки владения веерами требовали идеального глазомера, сбивал мишени одну за другой, победно вскидывая подбородок.
– Ну что, Сан-и? Всё еще думаешь, что я только шуметь умею? – Уён подмигнул, и его родинка на губе на мгновение стала центром внимания Сана.
– Ты неплох, – признал Сан, забирая у него винтовку. – Но ты слишком торопишься. Смотри.
Сан прицелился. Его движения были точными, хищными. Он выстрелил, и последняя мишень разлетелась вдребезги. Он повернулся к Уёну, и в его лисьих глазах заплясали искры.
– Знаешь, Уён, твоя татуировка на ребрах... «не спеши, и не останавливайся». Хороший девиз. Но иногда стоит остановиться, чтобы заметить то, что прямо перед тобой.
– И что же передо мной? – Уён дерзко шагнул в его личное пространство, чувствуя, как внутри просыпается кицунэ.
– Я, – просто ответил Сан, и на мгновение их насмешки сменились чем-то настолько глубоким и искренним, что Уён впервые за вечер замолчал.
Хонджун и Сонхва сидели на парапете моста, глядя на воду. Солнце окончательно скрылось, и парк погрузился в сумерки, расцвеченные огнями фонарей.
– Хонджун, почему ты всегда такой? – тихо спросил Сонхва, нарушая молчание. – Зачем эти маски безумия и высокомерия? Я ведь видел тебя в бою. Ты заботишься о своих друзьях больше, чем о себе.
Хонджун повертел в руках медиатор, который всегда носил с собой. Его черная и белая половины волос казались серебристыми в свете фонарей.
– Мир — дерьмовое место, Сонхва, – Хонджун горько усмехнулся. – Если ты не будешь казаться безумным, тебя сожрут. А так... люди боятся. Боятся подходить слишком близко.
– Я не боюсь, – Сонхва повернулся к нему. Его лицо в мягком свете казалось фарфоровым, идеальным. – Я сирена, Хонджун. Я слышу твою настоящую песню, даже если ты пытаешься ее заглушить своим криком. Она красивая. Грустная, но красивая.
Хонджун замер. Его высокомерие осыпалось, как старая краска. Он посмотрел на Сонхва — на этого парня, которого он называл «мамочкой» и «розовой птицей», и вдруг понял, что больше не хочет язвить.
– Ты тоже... не просто красивая картинка, – выдавил он из себя. – Ты самый сильный человек, которого я знаю. И самый невыносимый.
– Взаимно, Капитан, – Сонхва улыбнулся, и на этот раз его улыбка была лишена льда.
Они провели в парке еще несколько часов. Оказалось, что Минги обожает аниме про магических существ (что иронично), а Юнхо втайне увлекается кулинарией. Выяснилось, что Ёсан может цитировать классическую поэзию с самым серьезным лицом, а Чонхо знает всё о созвездиях, потому что часто смотрит на небо, когда не может уснуть.
– Знаете, – Уён доедал сахарную вату, размазав липкий розовый след по щеке. – Если бы кто-то сказал мне месяц назад, что я буду гулять с Саном и не пытаться подпалить ему волосы, я бы рассмеялся ему в лицо.
– Я бы тоже, – согласился Сан, осторожно вытирая щеку Уёна салфеткой. Уён не отстранился.
Когда пришло время расходиться, у входа в парк воцарилась странная атмосфера. Это не было прощанием друзей, но это уже не было и расставанием врагов.
– Завтра в университете... – начал Хонджун, глядя на Сонхва.
– Завтра в университете мы всё еще будем теми, кем нас привыкли видеть, – закончил за него Сонхва. – Скрытая магия, скрытые чувства. Но...
– Но теперь мы знаем, что под масками, – добавил Ёсан, глядя на Чонхо.
Чонхо кивнул и, прежде чем развернуться, быстро сжал руку Ёсана. Это было мимолетное касание, но для них двоих оно значило больше, чем любая клятва.
Компании разошлись в разные стороны. Юнхо шел, приобняв Минги за плечи, чтобы тот не боялся теней от деревьев. Уён и Сан продолжали негромко переругиваться, но теперь в их голосах слышался смех. Хонджун шел впереди своей группы, насвистывая мелодию, которую Сонхва назвал «красивой».
А Ёсан, идя рядом со своими друзьями, коснулся лепестка розы в своем кармане. Он знал, что завтра Чонхо снова разломит яблоко и предложит ему половинку. И Ёсан знал, что на этот раз он его возьмет.
Вражда всё еще висела в воздухе университета «Крессент», как старая пыль. Но под этой пылью уже начали прорастать цветы, чьи корни были крепче любой вражды и глубже любой магии. И ни один из них больше не чувствовал себя одиноким в этом мире скрытых теней.