Чудеса, да и только
Белое знамя в гостиной Капитана
Гостиная в квартире Хонджуна напоминала склад антиквариата, смешанный с мастерской безумного шляпника. Повсюду валялись чертежи, обрывки нотных листов, какие-то детали механизмов и, конечно, коллекции виниловых пластинок. Но сегодня здесь было необычно тихо. Восемь человек, которые ещё недавно были готовы перегрызть друг другу глотки в коридорах «Крессента», теперь сидели на диванах и креслах, стараясь не смотреть друг другу в глаза.
Напряжение в комнате можно было резать ножом. Уён нервно теребил край своей безразмерной толстовки, Минги вжался в угол дивана, боязливо поглядывая на Юнхо, а Ёсан сосредоточенно рассматривал узор на ковре, словно там был зашифрован смысл жизни.
Хонджун стоял в центре комнаты, скрестив руки на груди. Его двухцветные волосы были взъерошены, а взгляд метал молнии. Он обвёл присутствующих тяжелым взором, и даже Сан, обычно вальяжно развалившийся в кресле, невольно выпрямил спину.
– Мне это надоело, – резко бросил Хонджун. Голос «Капитана» прозвучал так властно, что Юнхо, собиравшийся что-то сказать, тут же закрыл рот.
– Хонджун, если ты собрал нас, чтобы снова обсудить раздел территории в столовой, то я ухожу, – Сонхва поднялся с кресла, поправляя свою безупречную розовую челку. Его голос был холодным, как лед, но Хонджун лишь усмехнулся.
– Сядь на место, Сонхва. И дослушай меня до конца.
Сонхва на мгновение замер, его глаза сузились, как у рассерженной птицы, но под пристальным взглядом Хонджуна он медленно опустился обратно.
– Мы играем в эту игру уже слишком долго, – продолжил Хонджун, расхаживая по комнате. – Издевки, подколы, драки, которые мы едва сдерживаем... Мы все притворяемся врагами, хотя неделю назад рисковали жизнями друг за друга в том подвале. Мы скрываем свою магию от мира, но почему мы продолжаем скрывать правду друг от друга здесь, в этой комнате?
– О какой правде ты говоришь, хён? – Чонхо, сидевший рядом с Ёсаном, положил ладонь на подлокотник кресла, почти касаясь пальцев эльфа.
Хонджун остановился прямо перед Сонхва. Его лицо вдруг преобразилось: высокомерие исчезло, уступив место странной, почти пугающей искренности.
– О той, что вражда закончена. Официально. Я больше не хочу язвить тебе при всех, Сонхва, просто чтобы скрыть, как сильно я хочу прикоснуться к тебе.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы. Сонхва медленно поднял голову, его лицо залил мягкий румянец, контрастирующий с розовыми волосами.
– Хонджун... – прошептал он.
– Мы встречаемся, – Хонджун обернулся к остальным, и в его глазах вспыхнул тот самый безумный огонек, но теперь он был полон триумфа. – Уже несколько дней. И мне плевать, что вы об этом думаете. Сонхва — моя сирена, и если кто-то из вас попробует вякнуть хоть одно оскорбление в его адрес, он будет иметь дело со мной.
Юнхо первым нарушил оцепенение. Он громко выдохнул и откинулся на спинку дивана, потянув за собой Минги, который всё ещё выглядел так, будто готов был упасть в обморок.
– Ну, слава богу, – пробормотал Юнхо, приобнимая блондина за плечи. – А я-то думал, как мне объяснить, почему я провожаю Минги до самого дома каждый вечер и почему он перестал бояться моих «ретриверских» шуток.
Минги густо покраснел, пряча лицо в ладонях, но не отстранился от Юнхо.
– Ты... ты тоже хотел признаться? – пропищал он сквозь пальцы.
– Минги-я, – Юнхо мягко повернул его к себе, игнорируя ошарашенные взгляды Сана и Чонхо. – Я люблю тебя больше, чем свои игры и спорт вместе взятые. И мне всё равно, нимфа ты или обычный парень. Я просто хочу быть рядом.
Уён, наблюдавший за этой сценой, вдруг вскочил с места и начал громко хлопать в ладоши.
– Браво! Просто великолепно! – Его лисьи глаза светились озорством, а хвосты, скрытые магией, казалось, виляли в астральном плане. – А я-то думал, что мы с Саном будем последними, кто выйдет из шкафа!
Сан, сидевший в углу, усмехнулся своей хитрой, насмешливой улыбкой и поднялся, подходя к Уёну.
– Мы и не собирались прятаться, лисенок. Просто ты слишком громко кричал о том, как меня ненавидишь, что я не хотел перебивать твое шоу.
Сан обхватил Уёна за талию, притягивая к себе. Уён, который обычно не замолкал ни на секунду, вдруг затих, прижимаясь к груди Сана.
– Мы тоже вместе, – коротко бросил Сан, глядя на Хонджуна. – И если кто-то тронет моего кицунэ, я забуду о правилах приличия и применю все свои навыки ближнего боя.
Все взгляды теперь обратились к последней паре. Чонхо и Ёсан сидели неподвижно. Чонхо выглядел суровым и сосредоточенным, как всегда в деловом костюме, а Ёсан, в своей просторной темной одежде, казался хрупким ангелом, случайно попавшим в эту компанию бунтарей.
– Чонхо? – тихо позвал Ёсан, поворачивая голову к нему. Его светлые волосы рассыпались по плечам, а красное родимое пятнышко у глаза казалось особенно ярким.
Чонхо медленно выдохнул. Он ненавидел тактильность, ненавидел выставлять чувства напоказ, но сейчас, глядя на своих друзей, он понял, что Хонджун прав. Маски стали слишком тяжелыми.
– Я левша, – вдруг произнес Чонхо, и этот странный факт заставил всех на мгновение нахмуриться. – И я привык всё делать основательно. Ёсан — это лучшее, что случалось со мной в этом дурацком университете.
Он протянул руку и накрыл ладонь Ёсана своей. На этот раз это не было мимолетным касанием на крыше. Это был жест обладания и защиты.
– Мы не просто друзья, – твердо сказал Чонхо, глядя прямо в глаза Хонджуну. – Ёсан — мой любимый человек. И мне плевать на вашу вражду. Если вы продолжите называть его «странным эльфом» или «куклой», я сломаю не яблоко, а чью-то челюсть.
Ёсан улыбнулся — той самой редкой, нежной улыбкой, которая заставляла сердца окружающих смягчаться.
– Я же говорил, что ты тиран, Чонхо, – прошептал он, переплетая свои пальцы с его. – Но мой любимый тиран.
Хонджун облегченно рассмеялся, обнимая Сонхва за талию. Сирена прижалась к нему, положив голову на плечо «Капитана».
– Значит, мир? – спросил Хонджун, оглядывая свою новую, странную, но невероятно сильную семью.
– Мир, – хором ответили остальные.
– Но издеваться над Сонхва я всё равно буду, – вставил Уён, хитро прищурившись. – Это уже традиция, хён, магия тут ни при чем.
Сонхва закатил глаза, но на его губах играла счастливая улыбка.
– Только попробуй, Уён-а, и я спою тебе колыбельную, от которой ты проспишь все лекции до конца семестра.
Вечер продолжался в совершенно другой атмосфере. Вражда, которая годами отравляла их жизнь в университете, растаяла, оставив место для чего-то более глубокого. Они сидели в гостиной Хонджуна, пили чай (Сонхва настоял на том, чтобы он был не горьким), ели яблоки (которые Чонхо заботливо нарезал для Ёсана) и обсуждали, как они будут вести себя в понедельник.
– Представляете лица студентов, когда мы сядем за один стол в столовой? – Сан усмехнулся, перебирая пальцами пряди волос Уёна.
– Это будет легендарно, – Юнхо довольно потянулся. – Минги, ты ведь не убежишь, если я поцелую тебя прямо у входа?
– Я... я постараюсь не превратиться в дерево от смущения, – пробормотал Минги, вызывая общий смех.
Ёсан смотрел на своих друзей и чувствовал, как внутри него разливается тепло, более яркое, чем его эльфийский свет. Он знал, что впереди еще много трудностей, что мир магии жесток, а университетские сплетни не пощадят их. Но теперь, когда они были вместе, когда маски были сброшены, он больше не боялся.
– Знаете, – тихо произнес Ёсан, привлекая внимание всех. – Я рад, что мы такие. Не просто люди, не просто враги. Мы — это мы.
Чонхо сжал его руку чуть крепче, подтверждая каждое слово.
В ту ночь над университетом «Крессент» небо было особенно звездным. Восемь теней, когда-то боровшихся друг с другом, теперь слились в одну общую силу. Вражда закончилась, уступив место любви, которая была сильнее любой магии, острее любого меча и красивее любого ангельского крыла.
Хонджун смотрел на спящего на его плече Сонхва и понимал, что это было самое правильное решение в его жизни. «Капитан» наконец-то привел свой корабль в тихую гавань, и на борту этого корабля были все, кто ему дорог.
– Никаких больше масок, – прошептал он в темноту, и звезды, казалось, ответили ему согласным мерцанием.