← Назад к обзору

Дети

Наследники теней и молний

Три года. Для кого-то это мгновение, для Теневого Монарха — вечность, проведенная в добровольном изгнании от собственного сердца. Сеул без Юми и Алекса стал для Сон Джинву лишь набором декораций. Он продолжал исполнять свои обязанности, зачищал врата, которые стали появляться всё реже, и держал в узде Ассоциацию, но внутри него жил холод, который не могли разогнать даже самые жаркие битвы.

Он сдержал слово. Он не преследовал её, не пытался вернуть силой и не нарушал её границ. Но он никогда не оставлял их без присмотра. В тени Юми всегда скользил Игрис, верный и безмолвный страж, а за маленьким Алексом присматривал Бер, который, к удивлению Джинву, оказался невероятно заботливой «нянькой», пусть и скрытой от глаз мальчика.

Джинву знал о каждом шаге Юми в Париже. Знал, в какой клинике родилась его дочь — маленькая Миджун. Игрис передавал ему образы: Юми, изможденная, но счастливая, прижимает к груди крохотный сверток; Алекс, подросший и серьезный, осторожно трогает сестренку за крошечный пальчик.

Но самым пугающим и одновременно восхитительным открытием стало то, что дети Монарха не были обычными. В два года у Миджун начали проявляться способности, которые заставляли Игриса нервно подергивать плащом в тенях. Она не просто управляла тенями, она играла с ними, словно с живыми котятами. А Алекс... Алекс унаследовал нечто иное. В моменты гнева или восторга вокруг его пальцев начинали плясать лазурные искры — те самые молнии, что когда-то были силой его матери, усиленные кровью Монарха.

Джинву стоял у окна своего кабинета в Сеуле, глядя на заходящее солнце. Он чувствовал, что время пришло. Три года тишины были достаточной платой за его прошлую слепоту. Он вытащил из кармана телефон — тот самый, номер которого знала только она.

Пальцы слегка подрагивали, когда он нажимал на кнопку вызова. Гудки казались бесконечными, отдаваясь в висках тяжелым молотом. Наконец, на том конце провода щелкнуло.

– Да... – голос Юми звучал устало, но в нем всё еще слышалась та мелодия, которую он готов был слушать вечно.

– Привет, Юми, – Джинву закрыл глаза, жадно впитывая звук её дыхания. – Как вы?

На мгновение в трубке воцарилась тишина. Он почти видел, как она замерла, прижимая телефон к уху, как расширились её небесно-голубые глаза.

– Привет, Джин... – она запнулась, пытаясь подобрать слова. – Ну, как сказать... Мы...

Договорить ей не дали. В трубке раздался грохот, напоминающий обвал в шахте, а затем пронзительный детский крик, переходящий в заливистый смех.

– Алекс! – голос Юми сорвался на крик, полный отчаяния и непередаваемого материнского изнеможения. – Немедленно убери молнии! Ты сейчас сожжешь ковер! Миджун! Хватит пугать соседей своими тенями! Поставь на место... О боже, нет! Только не бабушкина ваза!

Раздался звон разбитого фарфора. Джинву невольно сжал телефон крепче, его губы тронула слабая, почти забытая улыбка.

– Твою мать... Алекс! Миджун, нельзя! – Юми, кажется, совсем забыла, что на линии висит Теневой Монарх. – Я сказала — в угол! Оба! Нет, Миджун, не смей призывать Бера, он тебе не игрушка!

Джинву вздрогнул. Значит, Миджун всё-таки обнаружила его верного генерала в своей тени. Это было ожидаемо, но всё равно поразительно.

– Джинву... – Юми снова вернулась к телефону, её дыхание было прерывистым, а в голосе слышались слезы пополам со смехом. – Ты мне нужен. Слышишь? Я больше не справляюсь с этими двумя монстрами. Они... они разносят квартиру быстрее, чем я успеваю её чинить. Алекс вчера случайно поджарил микроволновку, а Миджун устроила в детской портал в мир теней, потому что не хотела спать!

Джинву тихо рассмеялся. Этот смех был теплым, он смывал трехлетнюю пыль с его души.

– Если я приду, Юми, – он понизил голос, и в нем прорезалась та самая властная нежность, которую он хранил только для неё. – Я больше не уйду. Я заберу вас. Всех троих. Назад, домой.

В трубке снова что-то грохнуло, послышался топот маленьких ножек и радостный визг «Папа звонит?! Дай мне!».

– Просто приди, – выдохнула Юми, и в этом коротком предложении было всё: прощение, капитуляция и бесконечная любовь. – Пожалуйста, Джинву. Приди и усмири свой легион.

– Я уже в пути, – ответил он.

Ему не нужны были самолеты. Ему не нужны были билеты. Теневой обмен сработал мгновенно.

Секунду назад он был в холодном офисе Сеула, а в следующую — материализовался посреди уютной, но совершенно разгромленной гостиной в центре Парижа. Воздух здесь пах лавандой, детской присыпкой и... озоном от электрических разрядов.

Юми стояла посреди комнаты с растрепанными волосами, в простой домашней футболке, и выглядела еще прекраснее, чем три года назад. Её фарфоровая кожа чуть порозовела от возбуждения. У её ног сидел маленький мальчик с черными вихрами, вокруг которого действительно проскакивали искорки молний, а рядом, в сгустке абсолютно черного тумана, стояла трехлетняя девочка с глазами-льдинками, которая в этот момент пыталась натянуть на голову шлем Игриса, каким-то образом вытащенного ею из тени.

Сам Игрис стоял на коленях, покорно склонив голову, позволяя маленькой принцессе использовать свой доспех в качестве игровой площадки.

– Папа! – Алекс первым опознал мужчину, возникшего из тьмы.

Мальчик сорвался с места и врезался в колени Джинву. Разряд тока прошел по ногам Монарха, но он даже не поморщился. Для него это было не больнее укуса комара. Он подхватил сына на руки, чувствуя его небывалую для такого возраста силу.

– Привет, боец, – Джинву прижал его к себе, вдыхая запах волос. – Вижу, ты тут времени зря не терял.

Миджун, бросив шлем Игриса, медленно подошла к отцу. Она была точной копией Юми, но взгляд у неё был его — тяжелый, пронзительный, видящий суть вещей. Она протянула ручку, и тени в комнате мгновенно замерли, вытянулись в струнку, приветствуя своего истинного повелителя.

– Тень... папа? – спросила она тонким голоском.

Джинву опустился на одно колено, не выпуская Алекса, и притянул дочь к себе.

– Да, маленькая. Я — твой папа.

Юми стояла в двух шагах, закрыв рот ладонями. Слезы всё-таки побежали по её щекам, оставляя влажные дорожки. Джинву поднялся, удерживая обоих детей, которые уже начали карабкаться по нему, как по дереву.

– Ты пришел, – прошептала она.

– Я обещал, – он сделал шаг к ней, сокращая последнее расстояние. – Прости, что так долго. Я ждал, пока ты сама позовешь.

Юми прижалась к его плечу, и в этот момент разрушенная квартира в Париже стала самым безопасным местом во Вселенной. Молнии Алекса утихли, тени Миджун послушно свернулись у её ног, а великие генералы Теневого Монарха, незримо присутствующие в комнате, казалось, облегченно вздохнули.

– Они совсем не слушаются, Джин, – пожаловалась Юми, утыкаясь носом в его шею. – Они чувствуют твою силу. Они требуют тебя каждый день.

– Теперь они будут слушать меня, – Джинву нежно поцеловал её в макушку. – И ты тоже. Мы возвращаемся в Корею. Я построил для нас дом в лесу, вдали от Ассоциации, от прессы, от всего мира. Там есть место для тренировок Алекса и сад для Миджун. И там... там всегда будет солнце, Юми.

– А как же твои обязанности? – она подняла голову, глядя в его серые глаза.

– Мир подождет, – отрезал Монарх. – У Теневого Монарха теперь есть более важная миссия. Воспитание наследников — это, оказывается, сложнее, чем зачистка врат S-ранга.

Алекс в его руках внезапно выдал мощный разряд, от которого в комнате лопнула последняя уцелевшая лампочка. Миджун в ответ заливисто рассмеялась, и из углов комнаты материализовались десятки маленьких теневых муравьев, которые начали танцевать вокруг детей.

– Видишь? – Юми всплеснула руками. – И так каждый вечер!

Джинву посмотрел на своих детей — маленьких богов, в чьих жилах текла кровь человека и Монарха. Он почувствовал, как тьма внутри него окончательно трансформируется в нечто созидательное.

– Бер, – негромко позвал он.

Из тени мгновенно вырос муравьиный король. Он выглядел почти комично: в его лапе была зажата крошечная розовая кукла, которую Миджун, видимо, заставила его охранять.

– Мой Король! – Бер пал ниц.

– Собери вещи. Мы уходим. И постарайся, чтобы на этот раз ничего не разбилось.

– Будет исполнено! – Бер метнулся к чемоданам с такой скоростью, что Юми только ахнула.

Джинву перехватил детей поудобнее и обнял Юми за талию, притягивая её к своему боку.

– Нам пора домой, – сказал он, и в его голосе не было больше холода.

Пространство вокруг них начало искажаться. Парижский вечер за окном сменился рассветными сумерками корейских гор. Они переместились прямо в центр огромного, светлого дома, который Джинву строил все эти три года, вкладывая в каждый камень свою тоску и надежду.

Когда дети, утомленные перемещением и эмоциями, наконец уснули в своих новых комнатах под присмотром Игриса и Бера, Джинву и Юми остались одни на террасе, выходящей к озеру.

– Ты действительно изменился, – Юми прислонилась к перилам, глядя на отражение луны в воде. – В тебе больше нет той ледяной пустоты.

– Я нашел то, что её заполняет, – он подошел сзади, обнимая её и согревая своим теплом. – Ты была права три года назад. Монарху не место в семье. Поэтому я оставил Монарха там, в Ассоциации. Здесь, с тобой... я просто Сон Джинву. Твой муж и отец твоих детей.

– Ты так и не спросил про свадьбу, – тихо заметила она, поворачиваясь в его руках.

Джинву улыбнулся и достал из кармана маленькую коробочку, которую носил с собой все три года. Внутри сияло кольцо, выкованное из чистейшего магического кристалла, который светился нежным голубым светом, в точности повторяя цвет её глаз.

– Я не спрашивал, потому что знал ответ, – он надел кольцо на её палец. – Юми Окумура, ты была моей семьей еще до того, как я понял значение этого слова. Теперь я хочу, чтобы об этом знал весь мир. Но только если ты сама этого захочешь.

Юми посмотрела на кольцо, затем на него, и в её глазах вспыхнуло то самое солнце, которое он обещал ей вернуть.

– Я хочу только одного, Джинву, – она потянулась к его губам. – Чтобы наши дети росли, зная, что их отец — самый сильный человек в мире не потому, что он убивает монстров. А потому, что он умеет любить.

В ту ночь над горами Кореи не было грозы, но небо светилось тихим, мерцающим светом. Теневой Монарх вернулся домой, и на этот раз его тень больше не пугала — она оберегала покой тех, кто был дороже всей вселенной. И где-то в детской Алекс во сне пустил маленькую искорку, а Миджун крепче прижала к себе теневого мишку, зная, что теперь папа всегда будет рядом, чтобы починить любую разбитую вазу или усмирить любой шторм.