← Назад к обзору

Дети

Симфония рассветных теней

Этой ночью я окончательно понял: никакие победы над внешними богами, никакие титулы и уровни не сравнятся с тем, что я чувствовал сейчас. Три года. Три долгих года я не касался её кожи, не вдыхал этот сводящий с ума аромат лаванды и не чувствовал, как её сердце бьется в унисон с моим. Моя жажда была неутолимой. В каждом поцелуе, в каждом движении я пытался наверстать каждую секунду нашей разлуки.

Юми была самоотверженной, нежной и одновременно страстной, словно пыталась наказать меня за долгое ожидание. Я не давал ей спать до самого утра. В какой-то момент мне показалось, что сама моя сущность Монарха ликует, признавая в ней единственную королеву. И где-то на краю сознания, там, где мана переплетается с инстинктами, я почувствовал знакомый трепет жизни. Моя сила, всегда направленная на разрушение или защиту, теперь пульсировала созиданием. Я знал, просто знал: этой ночью мы заложили фундамент для еще одной жизни. У нас будет еще один ребенок. И на этот раз я не пропущу ни единого дня.

Рассветные лучи только начали пробиваться сквозь тяжелые шторы нашего нового дома, когда Юми наконец провалилась в глубокий, беспамятный сон. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной среди смятых простыней, что у меня перехватило дыхание.

Внезапно тишину коридора нарушил дробный, стремительный топот маленьких ножек.

– Черт, – выругался я шепотом, чувствуя, как приближается стихийное бедствие в лице моих детей.

Я мгновенно натянул на Юми одеяло до самой макушки, скрывая её наготу и следы нашей бурной ночи от любопытных глаз. Ей нужно было отдохнуть.

Дверь распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли тараном. В комнату ворвались два маленьких вихря.

– Папа! Папа проснулся! – завизжал Алекс, с разбега запрыгивая на кровать.

– Папа-папа-папа! – вторила ему Миджун, карабкаясь по моим ногам, словно по скале.

– Эй, тише вы, чертята! – Я перехватил их обоих в воздухе, стараясь не дать им упасть на спящую мать. – Мама очень устала, она спит. Не шумите.

Дети замерли на мгновение, но их любопытство было сильнее любого запрета. Алекс, который уже вовсю демонстрировал наблюдательность охотника, вдруг прищурился, разглядывая мои плечи.

– Папа... – он протянул руку и осторожно коснулся моей спины. – А ты что, с кошкой дрался? У тебя вся спина в царапинах! Большая была кошка?

Я почувствовал, как к лицу приливает жар — чувство, которое я почти забыл за годы пребывания в статусе всемогущего существа.

– Да, Алекс, – я кашлянул, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. – Это была очень большая и очень сердитая кошка. Очень... темпераментная. Но мы уже помирились.

– Ого! – Миджун широко открыла глаза. – А она из тени вышла? Я тоже хочу такую кошку!

– Нет, милая, эта кошка уникальна, и она только моя, – я осторожно спустил их на пол. – А теперь марш умываться. Живо! Я сейчас спущусь и приготовлю завтрак. У нас сегодня важный день.

Дети замерли, глядя на меня снизу вверх.

– Почему важный? – спросил Алекс, чьи лазурные искры снова начали проскакивать между пальцами от нетерпения.

– Потому что сегодня приезжают ваши дедушка Ильхван и бабушка Кхён Пак. И тетя Джи-А тоже будет. Они очень хотят вас увидеть.

– Ура! Дедушка! Бабушка! Джи-А! – закричали они в унисон и, забыв о спящей «кошке», рванули вон из комнаты, едва не перевернув по пути напольную вазу.

Я вздохнул, глядя им вслед. Мои дети не умели быть спокойными. В их жилах текла слишком мощная смесь магии и жизни, чтобы они могли просто ходить, а не бегать, или говорить, а не кричать.

Я повернулся к жене. Юми даже не пошевелилась, лишь уютно уткнулась носом в подушку. Присев на край кровати, я коснулся губами её виска.

– Отдыхай, моя кошка, – прошептал я. – Сегодня я возьму весь этот хаос на себя.

Натянув футболку и домашние брюки, я спустился на кухню.

Дом был полон звуков. Из ванной доносился шум воды и споры о том, чья очередь чистить зубы первой. Я начал доставать продукты для завтрака, решив приготовить что-то основательное — предчувствие подсказывало, что силы мне сегодня понадобятся.

Раздался звонкий звук разбитого стекла. Я даже не вздрогнул, лишь тяжело вздохнул.

– Бер! – негромко позвал я.

Из тени под кухонным столом мгновенно вырос муравьиный король. В его лапах была зажата швабра — он уже привык к своей новой роли в этом доме.

– Мой Король, молодая госпожа случайно уронила стакан, пытаясь достать зубную щетку с помощью теней, – доложил Бер, преданно глядя на меня.

– Убери, – приказал я. – И присмотри за ними. Если Алекс решит проверить на прочность телевизор своими молниями — подставь свою тень. Понял?

– Будет исполнено, великий господин! – Бер исчез так же быстро, как и появился.

Я принялся разбивать яйца на сковороду. Шипение масла и аромат бекона наполняли кухню уютом. Это было так странно и так правильно. Сильнейший человек в мире готовит завтрак, пока его дети-полубоги разносят дом, а верные генералы теней работают уборщиками.

Через полчаса на столе уже стояли тарелки с омлетом, тосты и сок. Дети ворвались на кухню, уже переодетые и подозрительно чистые — видимо, Игрис приложил к этому свою руку.

– Папа, а дедушка Ильхван сильный? – спросил Алекс, набивая рот тостом. – Он тоже охотник?

– Очень сильный, – ответил я, вспоминая наши редкие и суровые встречи. – И он очень гордится тем, что у него такие внуки. Так что ведите себя прилично.

– Мы будем! – честно пообещала Миджун, случайно опрокидывая солонку.

Я только покачал головой. Они не могли быть спокойными, это было физически невозможно. В каждом их движении сквозила та первобытная энергия, которую я сам когда-то учился обуздывать годами.

Вскоре послышался шум подъезжающей машины. Дети сорвались с мест быстрее, чем я успел сказать «осторожно».

– Приехали! Приехали! – раздалось из прихожей.

Я вышел следом, вытирая руки полотенцем. Дверь распахнулась, и в дом вошли мои родители и сестра. Мама, Кхён Пак, выглядела помолодевшей и сияющей — возвращение сына и появление внуков стало для неё лучшим лекарством. Отец, Сон Ильхван, стоял чуть позади, его взгляд был строгим, но в глубине глаз светилась гордость. Джи-А же сразу бросилась обнимать племянников.

– О боже, как они выросли! – воскликнула она, подхватывая Миджун на руки. – Алекс, ты настоящий маленький мужчина!

– Здравствуйте, – я поклонился родителям. – Рад, что вы добрались.

– Джинву, сынок... – Мама подошла и крепко обняла меня. – Как вы тут? Где Юми?

– Она еще спит, – я невольно улыбнулся, вспоминая причину её усталости. – Ночь была... длинной.

Отец понимающе хмыкнул, проходя в гостиную. Его взгляд зацепился за мои плечи, где сквозь ворот футболки были видны следы «кошки». Он ничего не сказал, но уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке.

– Ну что, внуки, – Ильхван присел на корточки перед Алексом. – Покажешь деду, чему ты научился?

– Я умею вот так! – Алекс с готовностью вытянул руку, и между его пальцами с треском проскочила ярко-лазурная молния.

Воздух в комнате мгновенно наэлектризовался.

– Ого, – Джи-А невольно отступила. – Это... это впечатляет.

– А я умею вот так! – Миджун не желала отставать. Она топнула ножкой, и тени в углах гостиной начали сгущаться, принимая форму маленьких рыцарей, которые тут же пустились в пляс вокруг гостей.

– Невероятно, – прошептала мама, прижимая руки к груди. – Они такие... особенные.

– Они — наше всё, – ответил я, чувствуя, как в доме становится тесно от такого количества родных людей и магии.

Мы сидели в гостиной, пили чай и разговаривали. Это был обычный семейный полдень, если не считать того, что Игрис в тенях охранял периметр, а Бер периодически подносил новые порции печенья, оставаясь невидимым для всех, кроме детей.

В какой-то момент я почувствовал перемену в атмосфере дома. Мана Юми, мягкая и теплая, начала медленно спускаться со второго этажа.

Через минуту она появилась в дверях гостиной. Она надела легкое домашнее платье, волосы были слегка растрепаны, а в глазах всё еще читалась сонная нега. Она выглядела такой домашней и такой родной, что у меня снова защемило в груди.

– Доброе утро всем, – негромко сказала она, смущенно улыбаясь.

– Юми! – Дети снова пошли в атаку, бросаясь к матери.

Я быстро встал и подошел к ней, приобнимая за плечи, чтобы она не упала под их напором.

– Как ты? – спросил я тихо, глядя ей в глаза.

– Всё болит, – прошептала она мне на ухо, и в её голосе не было ни капли жалобы, только лукавство. – Но я счастлива.

Мама и Джи-А тут же окружили её, начались расспросы, обсуждения быта и детей. Отец подошел ко мне, и мы вместе вышли на террасу.

– Ты хорошо обустроился, Джинву, – сказал Ильхван, глядя на горы. – Я боялся, что сила Монарха выжжет в тебе всё человеческое. Но я ошибался.

– У меня не было выбора, отец, – я посмотрел на Юми через стекло двери. – Она не дала мне превратиться в тень.

– Береги их, – Ильхван положил руку мне на плечо. – Такая сила, как у твоих детей... она привлечет внимание. Раньше или позже.

– Пусть попробуют, – ответил я, и на мгновение мои глаза вспыхнули фиолетовым пламенем. – Я уничтожу любого, кто посмеет нарушить их покой. Но сейчас... сейчас я просто хочу насладиться этим днем.

В этот момент из дома донесся очередной звон — кажется, на этот раз пострадала любимая ваза моей матери, которую она привезла в подарок.

– Папа! Это не я! Это тени Миджун толкнули! – закричал Алекс.

– Врешь! Это твоя молния её напугала! – визжала Миджун.

Я вздохнул, глядя на отца. Тот лишь рассмеялся — громко и искренне.

– Иди, Монарх, – подтолкнул он меня. – Иди усмиряй своих воинов.

Я вошел в дом. Юми стояла посреди гостиной, глядя на осколки вазы, и в её глазах плясали смешинки. Она посмотрела на меня, и я понял: даже если они разнесут этот дом по кирпичику, я буду самым счастливым человеком на земле.

Потому что в этом хаосе, в этом звоне разбитого фарфора и детском смехе и заключалась настоящая жизнь. Моя жизнь.

– Так, – я хлопнул в ладоши, и в комнате мгновенно стало тихо. Даже тени замерли. – Кто разбил вазу — тот помогает маме накрывать на стол к обеду. А кто не разбивал — идет со мной тренироваться на задний двор.

Дети переглянулись.

– Мы оба разбили! – хором воскликнули они, явно не желая расставаться.

Юми рассмеялась, обнимая их обоих.

– Ну что ж, помощники, за дело!

Я стоял и смотрел на них, чувствуя, как внутри меня растет новая, еще более глубокая уверенность. Мы справимся. С молниями, с тенями, с новыми детьми и со всем миром, если потребуется. Потому что теперь я знал: сила Теневого Монара — это не только легионы мертвых. Это прежде всего те, ради кого стоит жить.

И пока Юми была рядом, пока её фарфоровая кожа светилась в лучах солнца, а дети наполняли дом своим неугомонным шумом, я был непобедим. В самом истинном смысле этого слова.