← Назад к обзору

Дети

Улыбка Монарха и кошачьи ушки

После того багряного шторма, что устроил Юки, и моего «визита вежливости» в иную реальность, в доме на несколько дней воцарилась странная, звенящая тишина. Тени вели себя тише воды, ниже травы, а Юки, проснувшись, долго молчал, переваривая всё, что произошло в подвале. Я видел, как он смотрит на свои руки, словно ожидая, что красная мана снова вырвется наружу без его воли. Ему нужно было переключиться. Нам всем это было нужно.

– Собирайтесь, – объявил я за завтраком, когда двойняшки Тэджу и Тэхо в очередной раз попытались использовать магию перемещения, чтобы стащить добавку блинчиков из тарелки Сухо. – Мы едем в Диснейленд.

В столовой повисла пауза. Даже Бер, собиравшийся подлить Юми чаю, замер с чайником в руках.

– Пап, ты серьезно? – Юки поднял бровь, поправляя пирсинг. – Мне двадцать лет. Сухо восемнадцать. Ты хочешь, чтобы мы стояли в очереди на карусель с лошадками?

– Именно так, – я усмехнулся, глядя на сына. – И попробуй только сказать, что ты слишком крут для этого. Твоя мама уже начала паковать сумку с перекусом.

Упоминание мамы было решающим аргументом. Перечить Юми, когда она находилась в режиме «заботливой наседки», не решался даже я.

Диснейленд встретил нас невыносимой жарой, запахом попкорна и бесконечным морем людей. Чтобы не вызывать массовую панику и не светиться в новостях, я наложил на всю семью мягкое заклинание отвода глаз — нас видели, но не узнавали. Теневой Монарх, его бессмертная красавица-жена и орава детей-полубогов выглядели для окружающих как просто очень красивая и большая семья туристов.

– Джинву, посмотри! – Юми потянула меня за рукав к одной из лавок с сувенирами.

Через пять минут наша группа преобразилась. Юми, сиявшая от восторга, надела на голову ободок с кошачьими ушками. На её иссиня-черных волосах они смотрелись невероятно мило. Она выглядела такой юной и беззаботной, что я на мгновение забыл, как дышать. Фарфоровая кожа, небесно-голубые глаза и эти дурацкие ушки... Моя фантазия, обычно дисциплинированная сотнями лет сражений, начала рисовать картины, которые явно не подходили для семейного парка развлечений.

– Джинву, как мы смотримся? – спросила она, смеясь и обнимая Юки за талию.

Юки, который еще утром ворчал о своей «крутизне», теперь стоял с точно такими же черными кошачьими ушками на голове. Он был выше матери на тридцать сантиметров, широкоплечий, татуированный, с выбритыми висками — и с кошачьими ушами. Контраст был настолько нелепым, что прохожие невольно улыбались, глядя на них.

– Вы смотритесь... опасно для моего самообладания, – честно ответил я, подходя ближе и приобнимая жену.

– Пап, прекрати, – фыркнул Юки, хотя сам довольно жмурился на солнце. – Ты просто завидуешь нашему стилю. Ли Вон, подтверди!

Ли Вон, стоявший чуть поодаль, выглядел как человек, который пытается слиться с ландшафтом. На нем тоже были ушки, только серые, под цвет его глаз. Он выглядел в них на удивление гармонично, сохраняя свое атлетическое спокойствие.

– Я подтверждаю, что Юки-сан выглядит... уникально, – дипломатично отозвался Ли Вон, но в его серых глазах, подведенных природными «стрелками», плясали смешинки.

– Эх, Ли Вон, ты чего закис? Завидуешь? – Юки хлопнул своего парня по плечу, притягивая к себе. – Смотри, какая у нас банда. Папа, тебе тоже надо.

– Даже не думай, – отрезал я, но в ту же секунду почувствовал, как что-то мягкое коснулось моей макушки.

Юми, хитро улыбаясь, водрузила на меня ушки Микки Мауса.

– Теперь комплект, – заявила она, хлопая в ладоши. – Великий Теневой Монарх готов к покорению «Пиратов Карибского моря».

Мы двинулись вглубь парка. Сухо вел за руки двойняшек, которые то и дело пытались призвать теневых муравьев, чтобы те несли их на закорках. Мина и Миджун убежали вперед, споря, на какой аттракцион идти первым. Маленькая Ай сидела на плечах у Бера, которого я заставил принять человеческий облик — теперь он выглядел как очень высокий и бледный телохранитель в строгом костюме, на котором, к слову, тоже красовались розовые ушки, нацепленные Ай.

– Знаешь, Джинву, – тихо сказала Юми, когда мы присели на скамейку, пока дети штурмовали очередную горку, – я рада, что мы выбрались. После того, что случилось в саду... я видела, как Юки закрылся.

– Ему нужно было увидеть, что мир не состоит только из врагов и сражений, – я сжал её ладошку. – Его красная мана — это отражение его страсти и его боли. Здесь, среди этого глупого веселья, она затихает.

Мы наблюдали, как Юки и Ли Вон пытаются выиграть огромного плюшевого медведя в тире. Юки явно поджуливал, используя микродвижения маны, чтобы пули летели точно в цель, а Ли Вон качал головой, но не мешал ему.

– Посмотри на них, – Юми прислонилась к моему плечу. – Юки так похож на тебя, когда ты только начинал. Такой же ершистый. Но с Ли Воном он становится мягче.

– Ли Вон — его якорь, – согласился я. – Как ты для меня. Без него Юки мог бы превратиться в разрушителя. А так... он просто влюбленный парень с плохим характером и отличным ударом справа.

В этот момент к нам подбежали двойняшки, таща за собой Сухо.

– Папа! Мама! Там сахарная вата размером с голову Бера! – кричал Тэджу, размахивая руками.

– Мы хотим синюю! И розовую! И чтобы она светилась! – вторила ему Мина.

– Идите, купите им всё, что они хотят, – я протянул Сухо карточку. – Только следи, чтобы Тэхо не попытался съесть палочку от ваты, он сегодня подозрительно активен.

Когда дети снова скрылись в толпе, Юми повернулась ко мне, её глаза лучились нежностью.

– Спасибо, Джинву. За то, что выбрал нас. За то, что не стал тем холодным богом из другой реальности.

– У того бога не было тебя, Юми, – я коснулся её щеки. – Без тебя любая реальность — это просто пустая декорация.

Наше уединение прервал громкий хохот. Юки всё-таки выиграл медведя — монструозное чучело размером с человека — и теперь пытался дотащить его до нас, спотыкаясь и ворча.

– Ли Вон, помоги! Он тяжелый, как туша дракона! – вопил Юки.

– Ты сам хотел его выиграть, – невозмутимо отозвался Ли Вон, неся в руках пять порций мороженого. – Это твой трофей, неси его с честью.

– Пап, забери это в инвентарь! – Юки сбросил медведя прямо к моим ногам. – Прохожие смотрят на меня так, будто я украл экспонат!

– Ты сам сказал, что мы здесь как обычные люди, – напомнил я, едва сдерживая смех. – А обычные люди не прячут медведей в подпространство. Неси, сынок. Это развивает мускулатуру и смирение.

– Смирение — это не про нашу семью, – буркнул Юки, но медведя всё же поднял.

Вечер в Диснейленде подходил к концу. Небо окрасилось в глубокий фиолетовый цвет, и начался праздничный салют. Мы стояли на главной площади — огромная, шумная семья Сон. Юми прижималась ко мне, дети завороженно смотрели на вспышки в небе.

Юки стоял чуть поодаль, обнимая Ли Вона за плечи. Его кошачьи ушки немного съехали набок, но он этого даже не замечал. В сполохах салюта его лицо казалось спокойным и умиротворенным. Багряный гнев отступил, оставив место простому человеческому теплу.

– Знаешь, пап, – Юки подошел ко мне, когда последние залпы отгремели, – а здесь не так уж и плохо. Даже с этими ушами.

– Рад слышать, – я улыбнулся, глядя на своего первенца. – Ты готов возвращаться?

– Да. Но чур, завтра я сплю до обеда. И никакого Игритта с тренировочными мечами над душой.

– Договорились.

Мы шли к выходу, и я чувствовал, как тени вокруг нас довольно мурлычут. Моя семья была в безопасности. Моя жена была счастлива. Мои дети учились быть людьми, а не просто носителями великой силы.

Глядя на Юми, которая всё еще не сняла свои кошачьи ушки и что-то весело рассказывала Ай, я понял: это и есть моя истинная победа. Не битвы с правителями, не покорение миров. А этот день. Этот смех. И эта бесконечная, фарфоровая красота моей жены, которая освещала мою жизнь ярче любого солнца.

– Эй, Ли Вон! – крикнул Юки, оборачиваясь. – Спорим, я добегу до машины быстрее тебя, даже с медведем на горбу?

– На что спорим? – спокойно спросил Ли Вон, принимая вызов.

– На то, что ты завтра весь день будешь носить эти ушки дома!

Они сорвались с места, исчезая в толпе туристов. Сухо и Миджун со смехом бросились за ними.

– Они никогда не повзрослеют, правда? – Юми взяла меня под руку.

– Надеюсь, что нет, – ответил я, прижимая её к себе. – Надеюсь, что в нашем мире они всегда смогут позволить себе быть детьми.

Мы вышли за ворота парка, оставляя позади сказку, чтобы вернуться в нашу собственную. И пусть в нашей сказке были тени, монстры и багряная мана — пока мы были вместе, она всегда заканчивалась хорошо.

Теневой Монарх в ушках Микки Мауса и его кошачья королева скрылись в ночи, ведя за собой будущее, которое больше не боялось темноты.